Глава 43

Алина

Спустя месяц

— Артем, еще раз. Медленно. Не торопись, ты не на стометровке, — я присела перед ним на корточки, поправляя полотенце под его левой стопой.

Цокольный этаж заполнился запахом пота и жесткого напряжения. Прошел месяц. Тридцать дней бесконечных упражнений, матов сквозь зубы и моих бессонных ночей над учебниками по нейрореабилитации. Артем сидел на жестком стуле, его лицо было багровым от усилий.

— Да пошло оно всё, Алина! — он резко дернул ногой, и тряпка просто вылетела из-под подошвы. — Нога как чужая. Я ее толкаю, а она... она как бревно!

— Тёма, нервные окончания не восстанавливаются за один день, — я мягко вернула его ступню на место. — Мы работаем над проприоцепцией. Твой мозг должен заново «увидеть» конечность. Давай, вперед-назад. Плавное скольжение.

Дверь в зал скрипнула, и послышались тяжелые, уверенные шаги. Иван Петрович, наш травматолог старой закалки, зашел, потирая на ходу руки. Он был единственным, кто не вздрагивал, когда Артем начинал крушить мебель от бессилия.

— Ну что тут у нас? Опять воюем с тряпками? — Иван Петрович подошел ближе, бросив взгляд на монитор ЧСС, закрепленный на руке Артема. — Пульс сто десять. Артем Викторович, вы так себя загоните раньше, чем шаг сделаете.

— Я хочу встать, Петрович, — процедил Артем, не глядя на него. — Месяц прошел. Месяц! Я до сих пор вожусь с полотенцем, как горничная.

— Э-э, нет, — врач присел на соседний стул, бесцеремонно прощупывая четырехглавую мышцу бедра (квадрицепс) Артема. — Мышца в тонусе. Алина Игоревна, массажисты были вчера?

— Да, Лиза прислала ребят из спортивного центра. Проработали глубокие ткани, — я поднялась, вытирая руки. — Артем даже ворчать перестал под конец сеанса.

— Хорошо, — Иван Петрович подмигнул мне. — То, что баб к телу не пускаешь — это правильно, Артем. Ревность — плохой помощник в реабилитации. Ну-ка, Алина, подкатывай брусья. Пора менять тактику.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз.

— Иван Петрович, вы уверены? Вертикализация уже сегодня?

— Пора, — отрезал он. — Хватит сидеть. Давай, парень, хватайся за поручни.

Глеб, который как обычно дежурил у входа, мгновенно оказался рядом. Мы вдвоем зафиксировали коляску Артема между параллельными брусьями.

— Тёма, слушай меня, — я взяла его за лицо, заставляя посмотреть на себя. — Весь вес на руки. Ноги просто «чувствуют» пол. Не пытайся сразу прыгнуть. Просто почувствуй опору.

Артем кивнул. Его пальцы, длинные и сильные, впились в холодный металл поручней. Костяшки побелели.

— На счет «три», — скомандовал Иван Петрович. — Раз... два... три!

Артем рванулся вверх. Я видела, как вздулись вены на его шее, как задрожали мощные трицепсы. Он буквально вытянул свое тело на руках. Его ноги, тонкие в коленях после месяца неподвижности, коснулись нескользящей платформы.

— Держись... держись, — шептала я, готовая подхватить его в любую секунду. — Чувствуешь пятки? Артем, пятки чувствуешь?

Он стоял. Шатаясь, опираясь почти полностью на руки, но он стоял. Его дыхание было тяжелым, с хрипом.

— Чувствую... — выдохнул он. — Будто на иголках стою. Колет... Алина, колет!

— Это прострелы, это хорошо! — Иван Петрович радостно хлопнул в ладоши. — Проводимость восстанавливается. Нерв «проснулся».

Артем посмотрел на меня. В его взгляде больше не было той уничтожающей злости. Там была надежда. Дикая, неприкрытая радость.

— Я стою, Алина... — он попытался улыбнуться, но лицо исказила гримаса боли. — Я, черт возьми, стою на своих двоих!

— Ты молодец, мой хороший, — я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как по щекам ползут слезы облегчения. — Самый лучший.

— Так, не расслабляться! — прикрикнул Петрович. — Десять секунд и садимся. Ортостатический коллапс нам не нужен. Алина, готовь кресло.

Когда Артем опустился обратно в коляску, он был выжат досуха. Пот градом катился по лицу, футболка прилипла к спине. Но он выглядел так, будто только что завоевал мир.

— Завтра... — он перевел дыхание, глядя на брусья. — Завтра я простою двадцать секунд.

— Завтра мы сделаем столько, сколько позволит спина, — я вытерла его лоб полотенцем. — Иван Петрович, спасибо вам.

— Да ладно, — старик махнул рукой, собирая вещи. — У вас тут жена — кремень, Артем. Другая бы уже в обморок упала, а эта тебя как солдата гоняет. Повезло тебе.

Когда врач ушел, а Глеб тактично отошел к другому концу зала, Артем потянул меня к себе. Я села к нему на колени, утыкаясь носом в мокрую шею.

— Ты верила в меня больше, чем я сам, — тихо сказал он, обнимая меня за талию.

— Я хирург, Тёма. Я знаю, что я зашивала. Я не могла ошибиться.

— Знаешь... — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. — Раньше я думал, что нам нужно было это всё, чтобы я понял, как ты мне дорога. Но сейчас я думаю — ну его к черту. Лучше бы мы просто поехали заграницу. Без пуль в спине.

— Зато теперь мы знаем, что выдержим всё, — я улыбнулась. — Пойдем наверх? Мария там, кажется, запекла индейку.

— Пойдем, — он сам крутанул колеса коляски, на этот раз уверенно. — И позови Вируса. Хочу посмотреть, не взорвал ли он свою лабораторию, пока я тут упражнялся.

Я засмеялась, толкая кресло к лифту. Мы действительно стали ближе. Каждое касание, каждый сеанс массажа, который я контролировала, каждая общая победа на этих брусьях склеивала нас крепче, чем любой контракт или клятва.

— Степка! — крикнул Артем, когда двери лифта открылись. Да, Артем приказал установить лифт, вместо привычных лестниц. Говорит, что так будет лучше, как никак новые технологии!

Малыш, дремавший на коврике, подпрыгнул как на пружинах и с радостным лаем бросился к нам. Жизнь возвращалась в наш дом. Настоящая, шумная и полная планов на завтрашний день.

Спустя три месяца

Три месяца пролетели как один бесконечный, выматывающий день. Если бы мне кто-то сказал в институте, что пациент с таким повреждением нервного сплетения начнет ходить через двенадцать недель, я бы покрутила пальцем у виска. Но Артем Волков не читал медицинских учебников. Он просто ставил перед собой цель и пер напролом, игнорируя боль, пот и мои крики о том, что нужно сделать перерыв.

Я стояла у окна в гостиной, наблюдая, как Глеб и Макс загружают сумки Димы в черный отцовский «Майбах». В доме стало непривычно тихо — больше не пахло жженой пластмассой из гостевой комнаты и не слышалось бормотания про алгоритмы.

Позади раздались шаги. Неспешные, немного тяжелые, с легким припаданием на левую ногу, но это были шаги. Без коляски. Без трости.

— Опять грустишь? — Артем подошел сзади и положил руки мне на талию.

Я развернулась в его объятиях, заглядывая в глаза. Он выглядел осунувшимся, но в этом взгляде снова горела та самая опасная искра силы.

— Привыкла к этому мелкому террористу, — я улыбнулась, поправляя воротник его рубашки. — Без его взрывов в доме станет слишком спокойно.

— Ничего, Степка обеспечит нам шумовое сопровождение, — Артем кивнул на малыша, который крутился у ног Димы на улице. — Пойдем, проводим его.

Мы вышли на крыльцо. Дима в своей неизменной толстовке стоял у машины, нервно теребя лямку рюкзака. Увидев нас, он натянул привычную ухмылку, но глаза оставались грустными.

— Ну что, изверги, выжили меня все-таки? — Дима подошел к нам, оглядывая дом.

— Отец звонил трижды за утро, Вирус, — Артем пожал брату руку, а потом крепко притянул его к себе, похлопав по спине. — Ему нужно, чтобы ты был под присмотром. После того, что ты накопал на Беркутов, оставаться здесь... небезопасно.

— Да знаю я, — Дима вздохнул и посмотрел на меня. — Алина, спасибо. За супы, за то, что не сдала меня Тёме, когда я прожег дыру в ковре. И вообще... за всё.

— В смысле дыра в ковре? — Артем прищурился и нахмурился.

— Ой, я пошутил. Шутка такая, брат, — быстро выпалил Дима и раскрыл руки для объятий.

Я обняла его, чувствуя, какой он еще совсем мальчишка, несмотря на все свои хакерские таланты.

— Обещай, что не будешь взрывать лабораторию у отца, — шепнула я ему. — Виктор Андреевич не такой терпеливый, как мы.

— Постараюсь, — он отстранился и подмигнул Артему. — Слышь, брат, ты это... ходи давай нормально. А то в следующий раз приеду, а ты опять на колесах. Непорядок.

— Вали уже, Вирус, — Артем усмехнулся, но я видела, как он сжал челюсти. — Константин, вези его аккуратно. Головой отвечаешь.

— Понял, Артем Викторович, — Константин открыл дверь машины. Это кстати один из охранников отца Волковых.

Дима запрыгнул внутрь, помахал нам рукой, и машина медленно тронулась, выезжая за ворота в сопровождении двух джипов охраны. Степка выдал прощальный «гав» и уселся на пятки, провожая кортеж взглядом.

Мы остались одни на крыльце. Артем тяжело оперся о перила, и я заметила, как у него дрогнуло колено.

— Тёма, зайди в дом, — я подхватила его под локоть. — Ты сегодня уже три часа был в офисе, хватит геройствовать.

— Я в порядке, Алина. Просто... непривычно. Тишина давит.

Мы зашли в гостиную и присели на диван. Артем вытянул ногу, с облегчением выдыхая. Я начала привычно массировать его голень, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются.

— Врачи в «Авангарде» до сих пор не верят, что ты сам за руль садишься, — сказала я, не прерывая движений. — Иван Петрович сказал, что ты — медицинская аномалия.

— Просто у меня был лучший врач, — он накрыл мою руку своей. — И лучший стимул.

Он притянул меня к себе, заставляя лечь головой ему на плечо. В камине тихо потрескивали дрова, Степка пристроился в ногах, тихо посапывая. Я закрыла глаза, чувствуя абсолютное, звенящее спокойствие.

— Знаешь, — тихо проговорил Артем, перебирая мои волосы. — Если бы не та пуля... мы бы, наверное, так и жили как кошка с собакой. Ты бы искала повод сбежать, а я бы искал способ тебя запереть.

Я подняла голову и посмотрела на него. На его лице больше не было маски «жестокого босса». Только усталость и какая-то тихая мудрость.

— Наверное, — согласилась я. — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Глупо, конечно, так говорить после того, как тебя едва не убили. Но эта правда. Тот лес нас будто вывернул наизнанку.

— Он показал, кто ты на самом деле, — Артем коснулся губами моего лба. — Моя Алина. Моя гора.

— А ты — мой самый невозможный пациент, — я улыбнулась и прижалась к нему сильнее. — Теперь у нас новая цель.

— Какая? Опять брусья?

— Нет. Море. Помнишь?

Артем негромко рассмеялся, и этот звук был для меня лучше любой музыки.

— Поедем. Обещаю. Как только добьем остатки Беркутов, улетим на край света.

— Тёма, — я прервала тишину, заглядывая ему в лицо. — Что именно Дима нарыл на Беркутов? Он сказал, что нашел их слабые места.

Артем тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Его пальцы нервно застучали по подлокотнику.

— Этот мелкий хакер залез туда, куда побоялись бы лезть мои лучшие безопасники, — глухо отозвался он. — Он вскрыл их закрытые счета и отследил перелеты.

— И? Что там?

— Беркут-младший, — Артем произнес это имя с такой ненавистью, что в воздухе физически похолодало. — Он вернулся в Москву два дня назад. Всё то время, пока его папаша пытался нас разбомбить и превратить мою машину в решето, этот щенок грел задницу за границей. Отсиживался, пока отец зачищал ему дорогу к власти.

Я замерла. В памяти мгновенно всплыл тот день в клинике, когда Беркут-старший стоял в холле, пахнущий дорогим парфюмом и смертью.

— Знаю, — тихо сказала я.

Артем резко открыл глаза и повернулся ко мне.
— О чем ты?

— Тот день в больнице, когда ты был в реанимации... — я сглотнула вязкий ком в горле. — Старший Беркут тогда не просто пришел позлорадствовать. Он отвел меня в сторону и предложил сделку.

Артем прищурился, его тело напряглось, как натянутая струна.

— Какую еще сделку?

— Он предложил мне выйти замуж за его сына. Сказал, что ты — балласт, что ты никогда не встанешь и что династия Волковых мертва. Сказал, что так будет лучше для всех.

Артем пару секунд молчал, переваривая услышанное. А потом он издал короткий, злой смешок.

— Да, ты вроде говорила что-то такое в палате... Но сейчас, когда этот выродок здесь, это звучит иначе. Старик реально думал, что может забрать тебя как трофей?

— Он думал, что я испугаюсь, Тёма. Что я выберу «сильного» мужа.

Артем рывком сел ровнее, игнорируя боль в спине. Его взгляд стал таким, каким я видела его в лесу перед тем, как он закрыл меня собой. Холодным. Убийственным.

— Слушай меня внимательно, Алина, — он взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в зрачки. — Если они нанесут еще хоть один удар... если они хотя бы посмотрят в твою сторону, эта война просто так не закончится.

— Тёма, ты еще не до конца восстановился...

— Плевать! — отрезал он. — Я либо сотру их с лица земли до последнего человека, либо мы погибнем все. Но я не позволю им даже дышать в твоем направлении. Я не мириться с ними собираюсь. Я их выжгу.

— Ты пугаешь меня, когда так говоришь, — прошептала я, накрывая его руки своими. — Мы только начали возвращаться к жизни.

— Именно поэтому я их и уничтожу, — он чуть смягчил голос, но металл в нем никуда не исчез. — Чтобы мы могли жить, не оглядываясь на каждые черные ворота. Дима нашел их офшоры. Мы ударим сначала по деньгам, а когда они начнут захлебываться — я закончу дело лично.

— Ты же обещал... — я запнулась. — Обещал, что мы уедем.

— Все будет, — он притянул меня к себе, целуя в висок. — Клянусь тебе, будет. Но сначала я должен похоронить эту проблему. Глубоко. Чтобы ни один Беркут больше не смел даже мечтать о моей жене.

Я прижалась к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце. Наша мирная жизнь на диване с собакой была всего лишь передышкой. Короткой паузой перед финальным раундом.

— Ты только вернись ко мне, — попросила я, закрывая глаза. — С ногами, без пуль, просто вернись.

— Куда я от тебя денусь, доктор? — он хрипло усмехнулся и сильнее прижал меня к себе. — Ты же сама сказала — я твой самый сложный пациент. А ты свои дела всегда доводишь до конца.

Внизу, в холле, Степка коротко гавкнул — Миша зашел в дом, чтобы проверить посты.

— Тёма, посмотри на меня, — шепнула я, коснувшись его щеки. — Мы со всем справимся. Постепенно.

Он только собирался что-то ответить, как вдруг из кухни донесся оглушительный грохот. Звук был такой, будто кто-то уронил целую гору кастрюль, а следом что-то звонко разбилось и покатилось по плитке.

Артем мгновенно подобрался, его рука по привычке дернулась к поясу, хотя оружия там сейчас не было.

— Глеб! Миша! — рявкнул он, пытаясь резко встать. — Что там такое?!

Я вскочила первой, преграждая ему путь.

— Сиди! Я сама посмотрю. Может, Мария что-то уронила.

— Слишком громко для Марии, — прорычал он, уже опираясь на подлокотники. — Уйди с дороги, Алина.

Мы почти вбежали на кухню — я впереди, Артем, слегка припадая на ногу, следом. На пороге мы замерли. Глеб и Миша уже были там, выставив стволы в сторону кухонного острова, но их позы выражали не боевую готовность, а полное недоумение.

В центре кухни, посреди рассыпавшейся муки и осколков разбитой вазы, стоял Стечкин. Наш крошечный той-терьер выглядел так, будто только что прошел полосу препятствий в тылу врага. Его тонкие лапки разъезжались на скользком полу, а из пасти торчал... здоровенный копченый свиной хвост, который Мария явно берегла для особого случая.

Но самое смешное было не это. На голове у собаки, зацепившись дужкой за ухо, болтался венчик для взбивания яиц, придавая Стечкину вид какого-то безумного рыцаря в шлеме.

— Это что еще за диверсия? — Артем медленно опустил руки, глядя на это позорище.

— Гав! — попытался ответить Стечкин, не выпуская добычу. Венчик на ухе спружинил и ударил его по носу. Пес испуганно подпрыгнул, поскользнулся на муке и совершил изящный пируэт, приземлившись прямо в лужу разлитого соуса.

— Миша, ты же сказал, что он под твоим присмотром! — я не выдержала и прыснула, закрывая рот рукой.

Здоровяк виновато почесал затылок, пряча пистолет за спину.

— Алина Игоревна, я на секунду отвернулся рацию проверить... Этот проныра как альпинист по табуретке на стол взлетел. Я и глазом моргнуть не успел, как он вазу снес и за хвостом нырнул.

— Боевой пес, — Артем хрипло рассмеялся, опираясь плечом о дверной косяк. — Вся охрана на ушах, хозяин чуть инфаркт не схватил, а он склад продовольствия грабит.

Стечкин, поняв, что убивать его не будут, осмелел. Он гордо поднял голову (вместе с венчиком) и боком-боком начал пробираться к выходу, волоча хвост по муке.

— Стоять, грабитель! — я преградила ему путь. — Отдавай добычу. Тебе это нельзя, у тебя потом живот болеть будет.

— Гав! — Стечкин зарычал — ну, насколько может рычать существо весом в два килограмма — и попытался спрятаться за ногами Глеба.

— Не, мелкий, я в твои разборки с хозяйкой не полезу, — Глеб тактично отошел в сторону, едва сдерживая улыбку. — У нее скальпель острее, чем мои зубы.

— Тёма, помоги! — я обернулась к мужу. — Забери у него эту гадость.

Артем, посмеиваясь, присел на корточки, приманивая пса пальцами.

— Иди сюда, Стечкин. Сдавайся. Мы гарантируем тебе амнистию и миску нормального корма.

Пес посмотрел на Артема, потом на венчик, который всё еще мешал ему обзору, и, тяжело вздохнув, выплюнул хвост прямо в муку. После чего понуро подошел к хозяину и уткнулся носом в его колено, мелко дрожа от осознания своей вины.

— Вот так-то лучше, — Артем осторожно снял венчик с его уха и потрепал собаку по загривку. — Весь в Диму. Тот тоже сначала взрывает, а потом делает вид, что он тут мимо проходил.

— Дима хотя бы муку по всему дому не разбрасывал, — я вздохнула, глядя на масштаб катастрофы. — Мария нас убьет.

— Мария добрая, она поймет, — Артем поднял Степку на руки. — Посмотри на него, Алина. Он же весь в соусе и муке. Как какой-то десерт в панировке.

Я подошла ближе и вытерла пальцем пятно муки с носа собаки. Стечкин лизнул меня в ответ, преданно заглядывая в глаза.

— Ну и что нам с тобой делать, чудо ты в перьях? — я улыбнулась, чувствуя, как последнее напряжение после разговора о Беркутах окончательно уходит.

— Мыть его надо, — Артем передал мне пса. — Только давай без Миши в этот раз. А то он решит, что это новый вид пыток — отмывать той-терьера от барбекю-соуса.

— Слышал, Миш? — я подмигнула телохранителю. — Ты свободен от банных процедур.

— Спасибо, Алина Игоревна, — Михаил серьезно кивнул, хотя глаза его смеялись. — Я лучше периметр еще раз проверю. Там спокойнее.

Глеб уже вовсю орудовал шваброй, пытаясь замести следы «преступления». Мы с Артемом пошли обратно в сторону ванной. Артем шел сам, уверенно, и даже почти не хромал. Я смотрела на его спину, на дрожащего у меня на руках Степку, и понимала — никакие Беркуты не смогут разрушить этот странный, шумный и такой любимый мир.

— Тёма? — позвала я, когда мы вошли в холл.

— М?

— А ведь Дима прав. Тебе действительно идет быть дома. Даже если приходится воевать с собакой за свиной хвост.

Артем обернулся, его взгляд был теплым и лукавым.

— Это только начало, Алина. Жди, завтра он решит, что твой стетоскоп — это новая жевательная игрушка.

— Только попробует! — я шутливо замахнулась на пса, и мы оба рассмеялись.

Мы ввалились в ванную комнату на втором этаже, как банда неудачливых грабителей. Стечкин, почуяв неладное, вцепился когтями в мой домашний кардиган и начал издавать звуки, больше похожие на ультразвуковую сирену.

— Ну всё, боец, зачистка окончена, пора смывать следы преступления, — Артем засучил рукава, присаживаясь на край ванны. Его движения были уже гораздо увереннее, чем неделю назад, хотя он всё еще берег спину.

— Тёма, держи его крепче! Он сейчас выскользнет! — я попыталась включить душ, но Степа, увидев воду, совершил невероятный прыжок, едва не впечатавшись носом в зеркало.

— Да он как намыленный угорь! — Артем перехватил пса за пузо. — Стечкин, отставить панику! Ты же Волков, веди себя достойно.

— Он той-терьер, Артем, достоинство заканчивается там, где начинается шампунь с запахом клубники, — я наконец направила на него струю теплой воды.

Степа мгновенно превратился из не сильно пушистого облака в нечто среднее между облезлой крысой и инопланетянином. Он зажмурился, прижал уши и начал дрожать так сильно, что брызги летели во все стороны, орошая наши лица и футболку Артема.

— Опять я мокрый, — проворчал Артем, вытирая лоб ладонью. — Мы его моем или он нас?

— Считай это водными процедурами для реабилитации, — я нанесла каплю шампуня на его тощую спинку. — Смотри, какой он смешной стал без своей шерсти. Одни глаза остались.

В этот момент в кармане моих брюк зарыдал телефон. Я чертыхнулась, пытаясь нащупать его сухой частью руки.

— Тёма, подержи его, мне звонят!

— Алина, он вырывается! Он сейчас сделает подкоп под ванну! — Артем едва удерживал брыкающееся сокровище.

Я выудила телефон. На экране высветилось: «Мама». Сердце радостно екнуло. За всеми этими событиями, операциями и Беркутами я сто лет не видела родителей.

— Алло? Мам!

— Алина, доченька, привет! — голос мамы звучал так тепло, что я невольно улыбнулась. — Мы с папой тут подумали... Может, заедешь сегодня? Просто посидим, поболтаем. Я твой любимый пирог с вишней испекла.

— Мам, я с удовольствием! Скоро буду, вот только... одно дело закончу и выезжаю.

— Ждем тебя, родная!

Я сбросила вызов, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Артем, — я повернулась к мужу, который в этот момент пытался увернуться от «смертельного» укуса той-терьера. — Вытри его и высуши, пожалуйста. Мне к родителям нужно заехать, мама пригласила.

Артем поднял на меня взгляд, полный скепсиса.

— К родителям? Это хорошо. А чудо это мокрое куда девать? Оставишь мне на растерзание?

— Нет, чудо поедет со мной! — я засмеялась, глядя на несчастного Степу. — Только высуши его хорошенько феном. На улице уже осень, ветер холодный. Не дай бог заболеет, он же крошечный совсем.

— Я и фен? — Артем посмотрел на прибор, лежащий на полке. — Ладно. Но если он взлетит от напора воздуха, я не виноват.

***

Через сорок минут я уже стояла в прихожей, застегивая пальто. Степа, уже сухой и подозрительно пушистый, сидел на пуфике в своем новом розовом костюмчике, который я купила ему на днях. Розовый комбинезон, маленькие башмачки на липучках и шапочка с прорезями для ушей — он выглядел как гламурная креветка.

— Ты серьезно? — Артем прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Ты потащишь его к родителям в этом... наряде? Они же подумают, что мы тут окончательно кукухой поехали.

— Они его еще не видели, Тёма! Будет сюрприз. Посмотри, какой он милый. И ему тепло.

Я взяла сумку, проверила наличие поводка и лакомств.

— Глеб подготовил машину? — спросил Артем, его голос сразу стал деловым.

— Нет, — я замялась, глядя на него. — Артем, я хочу поехать на такси. Сама.

Тишина в коридоре стала почти осязаемой. Артем медленно выпрямился.

— На такси? Алина, ты в своем умишке? В городе Беркуты, Глеб дежурит у ворот, а ты хочешь сесть в машину к незнакомому мужику?

— Тёма, ну начнется сейчас лекция... — я закатила глаза. — Мне просто хочется полчаса побыть обычной женщиной. Без охраны, без джипов сопровождения в зеркале заднего вида. Я соскучилась по нормальной жизни!

— Нормальная жизнь закончилась, Алина! — он сделал шаг ко мне, нависая своей мощной фигурой. — Это опасно. Я не позволю тебе рисковать.

— Артем Викторович, — я подошла к нему вплотную и поправила его воротник. — Я еду к маме. В тихий район. Я вызову самое дорогое такси с рейтингом пять звезд. Со мной будет Степа. Если кто-то нападет, он его... ну, затявкает до смерти.

— Очень смешно, — процедил он, но я видела, что лед тронулся. — Алина, это не обсуждается. Глеб едет с тобой.

— Нет! — я упрямо вздернула подбородок. — Либо я еду на такси одна, либо я обижаюсь и не разговариваю с тобой весь вечер. И не делаю тебе массаж ног.

Артем замер. Это был запрещенный прием, и он это знал. Массаж был его единственным спасением от судорог по вечерам.

— Это шантаж, — констатировал он.

— Это переговоры, — парировала я. — Я буду на связи каждую минуту. Скину тебе геолокацию. Тёма, пожалуйста.

Он тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Ты невыносима. Хуже Димы. Тот хотя бы логику признает, а у тебя один упрямство.

— Значит, я победила? — я просияла.

— Езжай, — он махнул рукой. — Но если через пять минут после твоего приезда ты не отпишешься — я подниму весь город. Поняла?

— Поняла! — я чмокнула его в щеку, подхватила Степу подмышку и рванула к двери. — Степа, скажи папе «пока»!

— Гав! — отозвался розовый комочек, болтая лапками в башмачках.

— И шапку ему поправь, съехала! — крикнул Артем мне вдогонку, когда я уже выбегала за калитку.

На улице пахло прелой листвой и сыростью. Осень окончательно вступила в свои права. Я нажала кнопку в приложении такси и прижала Степу к себе. Он смешно сопел мне в плечо, пытаясь рассмотреть мир через свою маленькую шапочку. Мы ехали к родителям.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚