Глава 23

Артём

Я бросил БМВ на стоянке своего клуба «Олимп», даже не заглушив мотор как следует. В голове до сих пор стоял шум от утреннего скандала, но стоило мне переступить порог заведения, как всё лишнее отсеялось. Здесь был мой мир. Мир, где всё подчинялось моим правилам, а не капризам девчонки.

В кабинете уже ждали. Запах дорогого табака и тяжелой кожи немного успокоил нервы. Я сел в кресло, не снимая пиджака.

— Докладывай, — бросил я Сашке, одному из охранников клуба.

— Степаненко уже в бетоне, Артем Викторович, — Саша коротко кивнул. — Коллеги с таможни его не дождались. Жена обрывает телефоны, плачет, не понимает, куда он мог пропасть среди бела дня. Думает, в аварию попал.

— Пусть думает, — я усмехнулся, вспоминая лицо этого слизняка, когда он подписывал бумаги нашим конкурентам. — Тварь продажная. Сдал наши коридоры «Беркутам» и думал, что я не узнаю? Он подставил Диму под пули в казино. Мой брат чуть не лег там из-за его жадности.

— Одного наши парни обнулили на месте, сразу после стрельбы. Второй здесь. В подвале. Ждет вашего слова. Как вы и просили.

Я почувствовал, как внутри зашевелилась холодная, расчетливая ярость. Тот, кто лезет под пули, потому что слишком добр ко всем, включая мою жену. Если кто-то решил, что через брата можно достать меня, он совершил последнюю ошибку в своей жалкой жизни.

— Заводите, — сказал я, снимая часы и аккуратно кладя их на стол.

Дверь открылась. Двое моих парней втащили человека. Лицо — сплошная гематома, один глаз заплыл, губа разорвана. Его бросили на колени прямо перед моим столом. Тяжелый запах пота и страха мгновенно заполнил комнату.

— Ну привет, — я наклонился вперед, вглядываясь в его лицо. — Рассказывай. Кто подослал?

Пленный сплюнул кровь на ковер.

— Пошел... ты... — прохрипел он. — Мы знали, что Дима — твоя слабость. Если бы мы его убрали, ты бы сам приполз к «Беркуту» на коленях.

Я медленно встал и обошел стол.

— Моя слабость? — я схватил его за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Моя слабость — это то, что я иногда бываю слишком быстрым в расправах. С тобой я торопиться не буду.

Я кивнул парням. Они потащили его в сторону пыточной. Я встал следом. Когда я зашел, его тащили к железному стулу в углу, который был намертво привинчен к полу. Пристегнули руки наручниками. Я снял пиджак, закатал рукава рубашки и взял со столика тяжелый латунный кастет.

— Еще раз. Кто отдал приказ на ликвидацию Димы? — мой голос был тихим, почти нежным.

— Да пошел ты!

Первый удар пришелся в челюсть. Раздался отчетливый хруст. Пленный дернулся, захлебываясь криком, но наручники держали крепко. Я не дал ему прийти в себя. Второй удар — в ребра. Снова хруст.

— Это за брата, — прошептал я.

Я взял со стола плоскогубцы. Инструмент был холодным и тяжелым.

— Знаешь, — я вертел их в руках, — Степаненко на таможне тоже думал, что он бессмертный. Теперь он часть фундамента нового торгового центра. А ты... ты будешь долгой историей.

Я схватил его за руку и прижал палец к железной поверхности стула.

— Кто?! — рявкнул я так, что он вздрогнул.

— Я не... А-а-а-а! — его крик перешел в ультразвук, когда я сжал плоскогубцы на его мизинце и медленно, с хрустом, начал выворачивать ноготь вместе с мясом.

— Говори, мразь. Я буду снимать по одному. У тебя их десять на руках и десять на ногах. Мы можем провести здесь весь день.

— Убей меня! Просто убей! — завыл он, извиваясь на стуле. Кровь капала на кафельный пол, оставляя темные пятна. — Умоляю... застрели меня, не мучай так!

— Застрелить? — я искренне удивился. — Это слишком легко. Ты хотел убить моего брата. Ты понимаешь, что это значит?

Я взял со стола скальпель. Тонкая, острая сталь блеснула в свете ламп. Я подошел к нему сзади, положил руку на плечо. Он задрожал мелкой дрожью, всхлипывая как ребенок.

— Нет... пожалуйста... я всё скажу... — пробормотал он, теряя сознание от боли.

— Теперь уже поздно говорить, — я сделал первый надрез на его предплечье, глубокий, до самой кости. — Сейчас я буду смотреть, как из тебя выходит жизнь по капле.

— Пожалуйста... Ворон... просто пулю в голову... умоляю... — его голос сорвался на хрип.

Я не слушал. Внутри меня не осталось ничего, кроме жажды расплаты. Каждый его крик был бальзамом на раны, нанесенные моей семье. Я резал медленно, профессионально, зная, где проходят нервные окончания, чтобы он не отключился слишком быстро.

— Степаненко сдал Диму, а ты нажал на курок, — я всадил лезвие ему под ноготь на другой руке. — Вы все думали, что «Братский круг» ослаб? Что можно прийти в казино и стрелять в мою кровь?

— А-а-а-а! Остановись! Я скажу всё! Это Беркут! Старик Беркут лично приказал! Только не режь больше!

Я остановился, глядя на окровавленное лезвие.

— Я это и так знал, — я вытер скальпель о его же рубашку. — Мне нужно было просто услышать, как ты скулишь.

Я повернулся к Саше. Тот стоял у двери, не шевелясь, привыкший к такому зрелищу.

— Закончи с ним. Но не быстро. Пусть до утра помучается. А потом — к Степаненко в бетон. Чтобы им там не скучно было.

Я вышел из пыточной, чувствуя, как на костяшках засыхает чужая кровь. В коридоре я остановился, тяжело дыша.

Я вытер руки влажным полотенцем, отшвырнув его в угол пыточной. Кровь на костяшках уже подсохла, стягивая кожу. В ушах всё еще стоял предсмертный хрип того ублюдка, но он меня больше не трогал. Я поднялся в кабинет, плеснул себе виски и сел в кресло, глядя на город через панорамное стекло.

Дверь без стука распахнулась. Вошли Макс и Паша. Макс выглядел как обычно — сосредоточенный пес, готовый сорваться с цепи, а также он был начальников охраны здесь. Паша же был непривычно хмурым.

— Босс, там внизу этот... Савельев приперся, — Макс кивнул на дверь. — Трясется весь, но лезет. Говорит, дело жизни и смерти.

— Савельев? Это тот, что держит несчастные три склада на окраине? — я усмехнулся, пригубив виски. — Что ему надо?

— Просит аудиенции. Говорит, ваши люди начали отжимать его территорию под новые терминалы.

Я молча кивнул. Макс вышел и через минуту впустил щуплого мужика в помятом пиджаке. Савельев выглядел так, будто не спал неделю. Он остановился у порога, комкая в руках кепку.

— Артем Викторович... я по делу, — начал он, заикаясь. — Ваши ребята... они вчера пришли на мои склады. Сказали, теперь это точка «Братского круга».

— И что? — я даже не повернул головы. — Тебе что-то не нравится в моих ребятах?

— Артем Викторович, помилуйте! — он сделал шаг вперед, его голос задрожал. — Это всё, что у меня есть. Семья, рабочие... Если вы заберете эти точки, нам жить негде будет. Просто на улицу пойдем. Не трогайте нашу территорию, умоляю!

Я медленно развернул кресло и посмотрел на него. В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.

— Жить негде будет? — я приподнял бровь. — А ты когда крысил на поставках из Китая через Степаненко, о семье думал? Когда «Беркутам» сливал информацию о наших маршрутах, о рабочих переживал?

Савельев побледнел. Его челюсть мелко задрожала.

— Я... я не... это ошибка!

— Ошибка — это то, что ты еще дышишь в моем кабинете, — я резко встал, и он отшатнулся, едва не упав. — Павел, сколько у нас времени на зачистку того сектора?

— До вечера управимся, — коротко бросил Глеб, не глядя на Савельева.

— Слышал? — я подошел к мужику вплотную, чувствуя исходящий от него запах дешевого табака и пота. — До вечера чтобы твои люди исчезли. Если я увижу там хоть одну твою крысу после захода солнца — я закатаю тебя в тот же бетон, где сейчас остывает твой дружок Степаненко.

— Но Артем Викторович... куда нам идти?

— Мне плевать, — я схватил его за лацканы пиджака и встряхнул. — Можешь идти в ад, можешь в «Беркуты» проситься, если они тебя примут после такого провала. Ты здесь никто. Пыль под моими ногами. Пошел вон.

Макс подхватил Савельева под локоть и буквально вышвырнул за дверь. Я вернулся к столу и сел, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Жестко вы с ним, — заметил Паша, прислонившись к косяку. — Мужик и так на ладан дышит.

— Жестко? — я вскинул глаза. — Паша, ты забыл, где мы находимся? Я — будущий глава этого города. Если я начну жалеть каждую вошь, которая пытается укусить нас за пятку, завтра «Беркуты» будут сидеть в этом кресле.

— Я просто к тому, что он мог быть полезен...

— Полезен? Предатель не бывает полезен. Он бывает либо мертв, либо в бегах. Третьего не дано. Макс, что по остальным точкам?

Макс подошел к столу, разворачивая карту.

— Группировки притихли. После того, что случилось в казино, все ждут, что вы сделаете дальше. «Беркуты» зарылись в норы.

— Плохо, — я побарабанил пальцами по столу. — Мне нужно, чтобы они вылезли. Дима чуть не погиб из-за их крысиных засад. Я хочу крови их верхушки, а не рядовых шестерок.

— Мы ищем их лежку, — отозвался Макс. — Но они поменяли все коды и явки.

— Значит, ищите лучше! — я сорвался на крик, швырнув стакан в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков. — Переройте весь город! Каждого, кто хоть раз здоровался с Беркутом, — в подвал! Выбивайте информацию, режьте, жгите, но я хочу знать, где этот старый лис прячется!

Паша и Макс переглянулись. Они знали, что в таком состоянии со мной спорить бесполезно. Я был на взводе. Каждое воспоминание о Диме под дулом пистолета заставляло мою кровь кипеть.

— Мы всё сделаем, Артем Викторович, — тихо сказал Паша. — Остыньте. Вы так себя сожжете раньше времени.

— Я не остыну, пока не увижу голову Беркута на этом столе, — я оперся руками о столешницу, тяжело дыша. — Я — наследник «Братского круга». И я выжгу всех, кто сомневается в моей власти.

— Парни, свободны, — я махнул рукой, не глядя на них. — Макс, усиль патрули у казино. Паша, проконтролируй зачистку складов Савельева. Чтобы к полуночи там стояли наши люди.

***

К двум часам дня в «Олимпе» уже вовсю кипела жизнь, скрытая от солнечного света за толстыми стенами. Я чувствовал, как ярость после допроса и пыток всё еще горит в венах, и мне нужно было её чем-то забить. Сбросить это давящее напряжение.

Я спустился в вип-ложу. Здесь было темно, пахло дорогим кальяном и женскими духами. Я сел на широкий кожаный диван, чувствуя себя хозяином этого вертепа.

— Эй, ты, — я щелкнул пальцами, указывая на одну из стриптизерш, рыжеволосую девицу в одних стрингах, которая крутилась неподалеку. — Сюда. Быстро.

Она подлетела ко мне, виляя бедрами и натянув дежурную улыбку.

— Что пожелает босс? — промурлыкала она, опуская ладони мне на плечи.

— Меньше слов, — я расстегнул ремень и грубо потянул её на себя. — Работай. Танцуй, прыгай — делай что хочешь, пока я не скажу «стоп».

Девица послушно оседлала меня. Она двигалась ритмично, стараясь угодить, выгибалась в спине, демонстрируя все свои прелести под неоновым светом. Я откинул голову на спинку дивана, глядя на её старания с полным безразличием. Внутри было пусто.

Через пару минут в ложу вошел Глеб. Он не спрашивал разрешения, просто сел в кресло напротив, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Глеб был одним из немногих, кому я доверял как брату. Мы прошли через такое дерьмо, что лишние церемонии между нами давно вымерли. Даже если он был одним из моих людей, он был доверенным лицом.

— Не отвлекаю? — Глеб усмехнулся, глядя, как девица извивается на моем члене.

— Тебе можно, — я выдохнул дым в потолок. — Садись, смотри. Бесплатное шоу.

Глеб достал сигарету, прикурил и принялся наблюдать за стриптизершей с тем же холодным интересом, с каким изучают новый экспонат в музее.

— Парни говорят, ты там в подвале знатно повеселился, — заметил он между затяжками. — Стены мыть придется долго.

— Они заслужили, — отрезал я. — Кто лезет к моей семье, тот умирает долго. Ты это знаешь.

В этот момент мой телефон на столике коротко завибрировал. Я лениво скосил глаза на экран. Уведомление из банка.

— О, — я невольно усмехнулся. — Началось.

— Что там? — Глеб прищурился. — Очередной транш из Эмиратов?

— Хуже. Алина вышла на охоту. ЦУМ. Первая сумма.

Я посмотрел на цифры. Она не мелочилась. Сумма была такой, что на неё можно было купить неплохую иномарку. Но вместо злости я почувствовал странное удовлетворение.

— Решила выпотрошить твой счет? — Глеб хмыкнул, пуская кольцо дыма.

— Пусть пробует, — я разблокировал айфон, не обращая внимания на девицу, которая продолжала прыгать на мне, тяжело дыша. — Я сам дал ей карту. Пусть знает, что я могу купить ей весь мир, если она будет паинькой.

Телефон снова вибрировал. Списание. Еще одно. И еще. Суммы росли в геометрической прогрессии.

— Gucci, Prada, Valentino... — вслух перечислял я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. — Злится, маленькая дрянь. Думает, если потратит пару миллионов, я расплачусь.

— Она тебя разорит, Артем, — Глеб покачал головой, но в глазах его тоже читалось веселье.

— Не смеши меня. Это карманные расходы.

Пришло новое уведомление. «Agent Provocateur». Магазин нижнего белья.

Я замер, глядя на экран. Воображение моментально подкинуло картинку: Алина в полупрозрачном кружеве, злая, с разметанными волосами и этим её диким взглядом. Я представил, как этот шелк будет скользить по её коже, которую я вчера так бесцеремонно трогал.

— Так, погоди, — я вбил название бренда в поисковик, пока стриптизерша ускоряла темп, чувствуя моё возбуждение. — Посмотрим, что там за костюмчики.

Я листал каталог, не обращая внимания на Глеба, который уже в открытую ржал надо мной.

— Ты серьезно сейчас смотришь лифчики, пока на тебе девка скачет? — хохотнул он. — Босс, ты неподражаем.

— Заткнись, Глеб. Смотри, вот этот черный корсет... — я повернул экран к нему. — Представляешь его на ней? С её характером это будет просто пожар.

— Представляю, что она тебе в этом корсете нож в бок всадит, когда ты отвернешься, — отозвался Глеб, отсмеявшись.

— Пусть пытается, — я отбросил телефон в сторону и схватил стриптизершу за талию, грубо вжимая её в себя. — От этого только интереснее.

Снова вибрация. Карта продолжала гореть в её руках.

— Гуляй, Алина, — прошептал я, глядя в темноту ложи. — Трать всё до копейки. Вечером я лично проверю каждую покупку. Прямо на тебе.

Я закрыл глаза, отдаваясь ритму движений девицы, но перед глазами была не она, а Алина в окружении горы брендовых пакетов. Моя дикая, капризная жена, которая думала, что нашла способ мне насолить. Она еще не понимала, что каждое списание по этой карте — это еще одна нить, которой я привязываю её к себе.

Я грубо столкнул девицу со своих колен. Она едва не полетела на пол, испуганно хлопая накладными ресницами.

— Пошла вон, — бросил я, застегивая ремень. — На сегодня хватит.

— Но, босс... я думала... — она попыталась коснуться моей руки.

— Не думай. Тебе за это не платят. Исчезни.

Она подхватила свои шмотки и пулей вылетела из ложи. Я махнул рукой официанту, который застыл в тени у входа.

— Виски. Двойной. И лед отдельно.

Глеб, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся, стряхивая пепел в массивную пепельницу.

— Резко ты с ней. Даже не закончил.

— Настроение пропало, — я откинулся на спинку дивана. — Телефон вибрирует чаще, чем она двигается.

Официант бесшумно поставил передо мной стакан. Я сделал приличный глоток, чувствуя, как жидкий огонь обжигает горло. Телефон на столе снова ожил. Экран вспыхнул.

— «Золотое яблоко», — прочитал я вслух, и на моем лице расплылась злая, предвкушающая улыбка. — Ого. Сумма круглая. Похоже, Алина решила залить весь дом духами, чтобы не чувствовать моего запаха.

— Или она скупает всё, что можно разбить об твою голову, — вставил Глеб, прищурившись. — Ты ей безлимит оставил?

— Почти. Хочу посмотреть, на каком этапе у неё рука дрогнет. Но, похоже, девчонка вошла во вкус.

Я взял телефон и быстро набрал сообщение Михаилу. Пальцы летали по экрану.

«Миша, вы там что, решили весь город скупить к обеду? Телефон разрывается от отчетов банка. Передай хозяйке, что я впечатлен её аппетитом».

Я нажал «отправить» и швырнул мобильник на стол. Пластик громко клацнул о дерево.

— Пусть знает, что я слежу за каждым её шагом, — процедил я, глядя на Глеба. — Она думает, что это её триумф. Думает, что тратит мои деньги и делает мне больно.

— А на самом деле? — Глеб подался вперед, опираясь локтями на колени.

— А на самом деле она просто ставит на себя ценник, — я допил виски одним глотком. — Чем больше она потратит сегодня, тем больше будет должна мне завтра. Она покупает себе красивые кандалы, Глеб. Золотые, брендовые, пахнущие дорогим парфюмом, но кандалы.

— Ты уверен, что она не выкинет карту в унитаз и не сбежит через черный ход? — Глеб скептически поднял бровь.

— С Михаилом и Славой? — я коротко рассмеялся. — Они из неё глаз не спустят. Если она попытается дернуться, они её в багажник упакуют и привезут ко мне в подарочной бумаге.

Глеб покачал головой, разглядывая стакан в моих руках.

— Ты жестокий ублюдок, Волков. Даже когда даришь подарки, ты делаешь это так, чтобы человек почувствовал себя рабом.

— В нашем мире по-другому не бывает, — я посмотрел на экран телефона, который снова вспыхнул уведомлением. — Смотри-ка. Снова списание. Она не останавливается.

— И что ты будешь делать, когда она вернется с горой этого барахла? — Глеб кивнул на телефон. — Опять за волосы и в комнату?

Я медленно улыбнулся, чувствуя, как внутри закипает темная, густая радость.

— Нет. Сегодня я буду добрым мужем. Я заставлю её примерить всё, что она купила. Каждую тряпку. Каждый лоскуток кружева. И если мне что-то не понравится... она пойдет и сожжет это прямо у меня на глазах.

— Ты псих, — констатировал Глеб, вставая с кресла.

— Я просто наследник «Братского круга», Глеб. И я привык, что за всё, что я оплачиваю, я получаю полный отчет. А Алина сегодня очень дорого мне обходится.

Я снова взял телефон, посмотрел на сумму из «Золотого яблока» и хмыкнул.

— Пусть набирает. Пусть чувствует себя королевой. Пока я не сорву с неё эту корону вместе с головой.

Я откинул телефон в сторону и снова подозвал официанта.

— Еще виски, — бросил я. — И позови Макса. Нужно решить, что делать с территорией Савельева, пока моя жена тратит бюджет небольшой страны на помаду.

Макс зашел быстро, как всегда собранный, с этим своим выражением лица «кого пристрелить». Он встал у края стола, ожидая приказов.

— Значит так, — я постучал пальцами по полированному дереву. — По промзоне Савельева. Закрывайте вопрос быстрее. Забирайте территорию полностью. Оформляйте на наши подставные конторы. Если кто-то из его людей пикнет — в расход. Мне нужны эти склады под терминалы, и я не собираюсь ждать, пока этот старик выплачется.

— Сделаем, Артем Викторович. Парни уже выехали на место. К полуночи промзона будет нашей.

— Свободен.

Телефон на столе звякнул. Я лениво потянулся к нему, думая, что Алина зашла за очередной парой туфель, но стоило мне взглянуть на экран, как рука замерла. Сумма. Семь нулей. Семь, мать их, нулей одним чеком.

— Да ладно... — выдохнул я, чувствуя, как брови ползут вверх. — Она что, скупила весь этаж вместе с консультантами?

Я отшвырнул телефон на диван, не в силах смотреть на этот счет. Внутри что-то екнуло — не от жадности, денег у меня хватит на десять таких жизней, а от наглости этой девчонки. Она не просто тратила, она вгрызалась в мой бюджет с остервенением раненого зверя.

— Что там? — Глеб прищурился, заметив мою реакцию. — Опять помада подорожала?

— Там сумма, Глеб, на которую можно кормить небольшой африканский город год, — я нервно усмехнулся и снова приложился к виски. — Ювелирка. Cartier. Похоже, она решила обвеситься изумрудами с ног до головы.

Не успел я поставить стакан, как телефон снова издал этот проклятый звук. Дзынь.

Я зажмурился. У меня реально задергался глаз.

— Глеб, я не могу больше на это смотреть, — я пододвинул смартфон к нему. — Сам посмотри. У меня сейчас либо инфаркт будет, либо я поеду и придушу её прямо в бутике.

Глеб взял телефон, вчитался в уведомление и издал длинный, восхищенный свист.

— О-о-о... Босс, поздравляю. Твоя женушка зашла в Rolex. И, судя по цифрам, она взяла не одни часы. И даже не двое.

— Разыгралась, значит, — я потер лицо ладонями, чувствуя, как злость сменяется каким-то диким, истерическим азартом. — Ладно. Ладно! Посмотрим, на что еще у неё хватит фантазии. Пусть берет. Пусть гребет лопатой.

— Ты бледный какой-то, Артем, — Глеб заржал, возвращая мне телефон. — Может, заблокируешь карту, пока она не купила Кремль?

— Нет. Я хочу досмотреть это кино до конца.

Прошло минут десять. Я только начал успокаиваться, как телефон зашелся в новой истерике. На этот раз уведомление было длинным. Глеб выхватил трубку раньше меня.

— Так, ну-ка... — он замолчал. Его лицо медленно вытягивалось. — Охренеть... Артем, это финиш.

— Что там? — я выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Золотой запас страны закончился?

— Салон Bentley, — Глеб поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее сочувствие. — Она купила машину. Кабриолет, судя по прайсу. Топовая комплектация.

— Что?! — я вырвал телефон из его рук. — Какая машина?! У неё даже прав нет! Я ей Славу приставил, чтобы он её возил!

— Теперь у неё есть Бентли, Артем. И, судя по тому, что транзакция прошла, твои охранники стоят рядом и послушно кивают головами.

— Ахуеть как много... — я смотрел на итоговую сумму за день и не верил своим глазам. Цифры сливались в одну сплошную линию. — Она за один день потратила столько, сколько иная группировка зарабатывает за год.

Я бросил телефон на стол и откинулся на спинку, глядя в потолок.

— Знаешь, Глеб... — голос мой стал тихим и пугающе спокойным. — Я ведь думал, она будет плакать. Думал, будет забиваться в угол. А она решила меня обанкротить. Красиво. Жестоко.

— И что теперь? — Глеб перестал улыбаться, почувствовав, как изменилась атмосфера в ложе.

— А теперь я жду её дома, — я медленно встал, застегивая пуговицу пиджака. Гнев внутри переплавился в густую, черную ненависть, смешанную с безумным желанием. — Она купила себе очень много дорогих вещей. Но она забыла одну деталь.

— Какую?

— За всё в этой жизни нужно платить, — я посмотрел на Глеба холодным, мертвым взглядом. — И раз она решила потратить мои деньги как королева, то и отрабатывать будет по-королевски. Я устрою ей такую примерку, которую она запомнит до конца своих дней.

Я взял телефон, сунул его в карман и направился к выходу из ложи.

— Машину готовьте, — бросил я Максу, стоявшему в дверях. — Едем домой. Хозяйка скоро вернется с обновой. Надо встретить её как полагается.

В голове крутилась только одна мысль: сколько же ударов по самолюбию она мне сегодня нанесла? Каждый гудок банка был как плевок в лицо. Ничего, Алина. Вечер будет долгим.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚