Глава 27

Алина

Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Голова гудела, а в памяти всплывали обрывки вчерашнего безумия. Лес, прицел пистолета, его ледяной голос... и странный, почти нереальный шепот ночью в темноте гостиной.

«Я здесь. Охраняю твои кошмары».

Я села на кровати, придерживая ворот огромного мужского халата. Он все еще пах Артемом — терпким парфюмом, дорогим табаком и чем-то еще, что я не могла определить. Этот халат был для меня как броня и как клеймо одновременно.

Тишина в квартире была неполной. Откуда-то из кухни доносилось тихое шкворчание и звон посуды.

Такие, как Артем Волков, не меняются за одну ночь. Не бывает так, чтобы человек, который вчера был готов нажать на курок, сегодня стал заботливым мужем. Это ловушка. Очередная игра, чтобы сломить мое сопротивление.

Я поднялась, нащупала тапочки и медленно вышла из спальни. Стеклянные стены коридора отражали мой бледный силуэт. Я чувствовала себя призраком в этом роскошном склепе.

На кухне было жарко. Артем стоял у плиты спиной ко мне. На нем были только черные костюмные брюки, ремень туго перехватывал талию. Широкая спина, ворон, перекатывающиеся мышцы под кожей — он выглядел слишком живым и опасным для этой домашней обстановки.

— Доброе утро, солнце.

Он даже не обернулся, но я вздрогнула от звука его голоса. Слишком спокойный. Слишком мягкий.

— Доброе, — я остановилась у барной стойки, вцепившись пальцами в край халата. — И не называй меня «солнце».

Артем нажал на кнопку кофемашины, и та отозвалась бодрым гулом. По комнате поплыл аромат свежемолотых зерен.

— Почему это? — он слегка повернул голову, блеснув глазами. — На улице пасмурно, а здесь у меня свой источник света.

— Перестань, — я поморщилась, чувствуя, как внутри нарастает раздражение вперемешку со страхом. — Это звучит фальшиво.

— Как хочу, так и называю тебя, — он наконец развернулся ко мне. В руках у него была лопатка, на плите в сковороде румянился омлет с беконом. — Ты ведь моя жена. Забыла?

— Ненастоящая жена, Артем.

Он замер. Его взгляд стал острым, как лезвие ножа, который лежал на разделочной доске. Он медленно отложил лопатку и сделал шаг в мою сторону, сокращая расстояние.

— Как это — не настоящая? — он прищурился, изучая мое лицо. — В паспорте штамп стоит? Стоит. Перед гостями в белом платье кружилась? Кружилась. По всем законам — и юридическим, и нашим, пацанским — ты законная жена. Моя любимая супруга.

— Мы оба знаем, как и почему я надела это платье, — я не отвела взгляд, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Любимые жены не просыпаются под замком на семьдесят восьмом этаже после того, как их муж угрожал им расправой в лесу.

Артем усмехнулся. Но в этой усмешке не было вчерашней злости. Он выглядел... расслабленным?

— В лесу была воспитательная работа. Ты перешла черту, Алина. Я защищал свои интересы. А сейчас я готовлю завтрак. Почувствуй разницу.

Он вернулся к плите и ловко переложил омлет на две тарелки.

— Проехали, — выдохнула я, опускаясь на высокий стул. — Ты умеешь готовить? Серьезно?

— А что, думала, я питаюсь только сырым мясом врагов? — он поставил предо мной тарелку. Выглядело это на удивление аппетитно.

— Я думала, у тебя для этого есть штат поваров, горничных и Глеб, который приносит еду в контейнерах.

Артем пододвинул ко мне чашку кофе и сел напротив, прямо на столешницу, небрежно скрестив ноги.

— Вообще-то, в детстве я очень любил это делать, — он взял вилку и задумчиво посмотрел на свою порцию. — Мама учила. У нее были итальянские корни, она считала, что мужчина должен уметь накормить женщину чем-то получше, чем покупные пельмени.

Я замерла с чашкой в руках. Он впервые за все время нашего «брака» упомянул мать. Без пафоса, просто как факт из жизни.

— И что случилось? — тихо спросила я. — Почему перестал?

— Жизнь случилась, — он коротко хохотнул, но глаза остались холодными. — В тринадцать лет отец решил, что хватит мне возиться с тестом и сковородками. Сказал: «Артем, повара долго не живут, если не умеют стрелять». И сунул оружие в руки. С тех пор как-то не до высокой кухни было. Пришлось учиться другим рецептам. Как правильно зачистить хвосты, как убедить партнера подписать контракт...

— Как напугать жену до смерти, — добавила я, ковыряя вилкой в тарелке. Я взяла вилку, с подозрением разглядывая еду.  — Что случилось с твоей матерью?

— Она умерла при родах Димы. Роды были сложные. Поэтому вот, с тринадцати лет я и Дима были на воспитании отца и нянек. Дима никогда не чувствовал материнской любви. А я помню обрывками, но все равно это иногда ранит.

Я молчала. Я просто не знала, что сказать в такой ситуации. Я не могла подобрать слов. Артем испытал потерю в раннем возрасте. Может быть поэтому он такой?

— Зачем тебе ворон на спине? — сказала я, чтобы немного разбавить обстановку.

Он замер с чашкой кофе в руке. Его пальцы накрыли татуировку волка на запястье.

— Волк — это фамилия. Это долг перед семьей. А ворон... это я сам. Птица, которая питается падалью и живет там, где другим страшно.

— Тебя так называют в городе.

— Знаю, — он отхлебнул кофе, не сводя с меня глаз. — Тебя это пугает?

— Меня пугает, что я начинаю к этому привыкать, — честно ответила я. — Вчера ты стрелял, а сегодня жаришь мне завтрак в своем пентхаусе. Это ненормально, Артем. Ты больной.

— Возможно, — он пожал плечами и вдруг протянул руку, убирая выбившуюся прядь моих волос за ухо. Его пальцы были горячими. — Но этот больной человек — единственный, кто не даст тебе упасть. Ешь, Алина. Нам скоро уезжать.

Я опустила голову, глядя в тарелку. Его забота ощущалась как шелковая петля на шее — мягко, красиво, но в любой момент он мог затянуть ее до хруста.

— Куда мы едем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Домой, — он выделил это слово интонацией. — В наш особняк. Ты ешь. Остынет ведь.

— Не хочу. Мне кажется, ты туда что-то подмешал.

Он на секунду замер, а потом вдруг протянул руку, подцепил кусок с моей тарелки и отправил его в рот. Прожевал, проглотил и снова уставился на меня.

— Яд закончился еще вчера. Сегодня в меню только забота о ближнем. Давай, Алина. Я старался.

Я неохотно отрезала кусочек. Это было вкусно. По-настоящему вкусно. Намного лучше, чем то, что подавали в его пафосном особняке.

— Почему ты это делаешь? — спросила я, не поднимая глаз.

— Что именно? Ем завтрак?

— Ведешь себя так, будто вчера ничего не было. Будто ты не Волков, а обычный парень, который решил устроить романтическое утро. Зачем этот спектакль?

Артем поставил чашку на стол с чуть более громким стуком, чем требовалось.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — он подался вперед, нависая над столом. — Снова запер тебя? Хочешь, чтобы я орал? Или, может, мне на коленях прощения просить?

— Нет, — я сглотнула. — Я просто не верю тебе. Это слишком быстро. Люди не меняются за шесть часов сна на диване.

— Я и не изменился, — он пожал плечами, и его взгляд снова стал тяжелым. — Я всё тот же Артем. Я всё так же не прощаю предательства. Но ты сейчас здесь. Ты не убежала, не всадила мне нож в спину, пока я спал. Ты вышла ко мне в моем халате, с растрепанными волосами... и я просто решил, что сегодня мы не будем воевать.

— Надолго тебя хватит?

— До первого твоего фокуса, солнце, — он вдруг улыбнулся, и на мгновение в его лице проскользнуло что-то человеческое, почти притягательное. — Так что ешь свой омлет и не ищи подвоха там, где его нет. Сегодня мы просто завтракаем.

Я смотрела на него и понимала — я все еще в клетке. Просто сегодня стены этой клетки пахнут кофе и поджаренным беконом. Но стоит мне сделать шаг не туда, и бронированное стекло снова сомкнется, лишая кислорода.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что? За омлет или за то, что не пристрелил?

— За кофе. Он... нормальный.

Артем хмыкнул и спрыгнул со стола.

Тишину кухни разрезал резкий, надрывный звонок телефона. Артем замер, не донеся чашку до губ. Его расслабленность испарилась мгновенно, будто ее и не было. Он поставил кофе на мрамор и выудил смартфон из кармана брюк.

— Говори, — коротко бросил он, прижимая трубку к уху.

Я наблюдала, как его лицо каменеет. Глаза, еще минуту назад казавшиеся почти теплыми, превратились в две ледяные щели. Челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.

— Когда? — Его голос упал на несколько тонов, став опасно тихим. — Потери? Ясно. Оцепляйте периметр. Никого не впускать, даже крыс. Я выезжаю.

Он сбросил вызов и на секунду закрыл глаза, глубоко вдыхая.

— Что случилось? — тихо спросила я, сжимая в руках край его огромного халата.

— Одно из наших зданий, которое сейчас в стройке, — ответил он, уже направляясь в сторону спальни за рубашкой. — Взорвали. На куски.

— Боже... Там были люди?

— Выясняем, — отрезал он из глубины комнаты.

Через минуту он вышел, на ходу застегивая пуговицы черной рубашки. Его движения были точными, выверенными, как у робота. Никаких лишних жестов, никакой паники. Только холодная, концентрированная ярость. Он подхватил ключи и пиджак, даже не глядя в мою сторону.

— Ты остаешься здесь, — бросил он, уже подходя к двери.

— В смысле здесь? — Я вскочила со стула. — Ты же сказал, мы едем в особняк!

— Планы изменились, Алина. В городе небезопасно. Здесь бронированные стекла и охрана на этаже. Глеб приедет через час, привезет тебе сменную одежду и еду.

— Артем!

Он уже взялся за ручку двери. Паника, липкая и противная, сдавила мне горло. Опять одна. В этой стеклянной коробке, где каждый шорох кажется выстрелом.

— Стой! — Я рванулась к нему и, сама от себя не ожидая, мертвой хваткой вцепилась в его локоть. — Не уходи так.

Он замер и медленно опустил взгляд на мою руку. Я сжимала его предплечье так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Что это? — тихо спросил он, переводя взгляд на мое лицо.

— Я не хочу здесь оставаться одна, — выпалила я, чувствуя, как горят щеки. — Ты запер меня в этом аквариуме! У меня даже связи нет. Отдай мне мой телефон, Артем. Пожалуйста.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Телефон я тебе верну вечером, когда приеду. Лично в руки. Сейчас он тебе не нужен — лишние звонки только создадут проблемы.

— Ты издеваешься? — Я дернула его за руку, пытаясь заставить смотреть на меня. — Я здесь как в тюрьме! Дай мне хотя бы позвонить родителям, сказать, что я жива! Я не общалась с ними уже очень долго!

— Жива, здорова и под надежной защитой, — он плавно освободил свою руку из моего захвата, но не отошел. — Алина, послушай меня внимательно. Сейчас на улице война. Мое здание превратили в строительный мусор за десять секунд. Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что ты бандит, и твои враги хотят тебя убить! При чем тут я?

— При том, что ты — Волкова. И если тебя найдут раньше, чем я зачищу этот бардак, твой вчерашний испуг в лесу покажется тебе детской сказкой.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Я все равно тебя ненавижу, — прошептала я, делая шаг назад.

Артем вдруг наклонился ко мне, сокращая расстояние до минимума.

— Странная ты, Алина. То ненавидишь, когда я к тебе прикасаюсь, то сама хватаешь меня за руку и не отпускаешь. Ты уже определись — любишь или ненавидишь.

Я резко отпрянула, едва не споткнувшись о собственные ноги. Гнев вспыхнул мгновенно, вытесняя страх.

— Ненавижу тебя, Волков! Слышишь? Каждой клеткой своего тела! Ты разрушил мою жизнь, ты запугал моих близких. Какая любовь? Ты в своем уме вообще?

Артем посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. На его губах снова появилась та самая жесткая, почти хищная улыбка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание.

— А вот это мне уже нравится, — протянул он, поправляя воротник пиджака. — Это уже в твоем истинном духе, Алина Волкова. Непокорная, злая... Настоящая.

— Я не Волкова!

— По паспорту — да. И по праву сильного — тоже.

Он открыл дверь, но прежде чем выйти, обернулся.

— Вечером я вернусь. Глеб будет здесь через сорок минут. Сиди тихо, дверь никому не открывай. Поняла меня?

— Пошел ты, — буркнула я, скрещивая руки на груди.

— И я тебя целую, солнце, — бросил он и вышел, захлопнув за собой дверь.

Щелчок электронного замка прозвучал как приговор. Я осталась стоять посреди огромной, залитой светом гостиной. Тишина навалилась на меня со всех сторон. Я посмотрела на свои руки — они все еще мелко дрожали.

Я ненавидела его. Действительно ненавидела. За то, что он распоряжается моей жизнью. За то, что он заставляет меня чувствовать себя слабой. Но больше всего я ненавидела себя за то, что когда он ушел, в этом огромном, роскошном пентхаусе мне стало невыносимо холодно.

Делать было абсолютно нечего. Телефона у меня все равно не было, книг я не видела, а просто сидеть и пялиться на облака, проплывающие мимо окон, было выше моих сил. Мозг услужливо подкидывал картинки вчерашнего вечера, и мне нужно было срочно чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума.

Я огляделась. Кухонный остров был заставлен грязной посудой после нашего «семейного» завтрака. На кофейном столике в гостиной лежал слой пыли, который отчетливо виден под прямыми лучами солнца.

— Ну что, Волков, устроим тебе проверку на чистоплотность, — пробормотала я под нос.

Для начала нужен был фон. Я подошла к огромной плазме, висевшей на стене в гостиной. Включила. На экране высветилось меню со всеми возможными подписками. Кинопоиск, Иви, Нетфликс... Артем явно не отказывал себе в комфорте. Я нашла Яндекс Музыку.

— Так, посмотрим, что ты слушаешь... — я зашла в профиль.

Список «Избранного» меня удивил. Я ожидала какой-нибудь тяжелый рок или агрессивный рэп, под который удобно ломать людям кости, но там вперемешку шли классика, старый зарубежный рок и... Вивальди?

— Серьезно? «Времена года»? — я фыркнула, но включила «Мою волну». Из колонок полился бодрый инди-поп. — Так-то лучше.

Я закатала рукава халата, который постоянно сползал, и принялась за дело.

Сначала — кухня. Я методично загрузила посудомойку, вытерла столешницу из черного мрамора до блеска. Пока музыка заполняла пустоту квартиры, я начала изучать его владения. Квартира Артема была воплощением минимализма, но очень дорогого. Всё в серых, черных и древесных тонах. Никаких безделушек, никаких фотографий в рамках. Только холодный расчет и функциональность.

Я нашла в шкафу под раковиной целый арсенал моющих средств.

— Даже тут порядок, — вздохнула я, доставая салфетку из микрофибры. — Больной чистоплюй.

Я перешла в гостиную. Тщательно вытерла пыль с длинной консоли, на которой лежали его ключи (дубликат, видимо), пара зажигалок и пустой стакан из-под виски. Затем отправилась в спальню.

Там царил хаос. Одеяло скомкано, подушки валяются на полу. Я принялась застилать кровать. Простыни пахли им. Тем самым ароматом, который я почувствовала еще в машине — смесь дорогой кожи, табака и прохлады. Я невольно зарылась лицом в подушку на секунду, а потом резко отбросила ее в сторону.

— Алина, приди в себя! Это стокгольмский синдром в чистом виде, — отчитала я себя вслух.

В этот момент в прихожей раздался писк электронного замка. Я замерла, сжимая в руках наволочку. Сердце ушло в пятки. Артем? Так быстро?

Но в квартиру зашел Глеб. Он нес два огромных бумажных пакета и чехол с одеждой. Увидев меня в спальне с подушкой в руках и под музыку, он на секунду застыл.

— Алина Игоревна? — он поставил пакеты на пол. — Вы... убираетесь?

Я вышла в коридор, стараясь придать лицу максимально независимый вид.

— А что, запрещено? Тут дышать нечем от пыли.

Глеб окинул взглядом гостиную.

— Артем Викторович не любит, когда к его вещам прикасаются.

— Артем много чего не любит, — отрезала я, кивая на пакеты. — Это мне?

— Да. Здесь одежда на первое время и обед. Артем Викторович сказал, чтобы вы поели, пока теплое.

— Спасибо, Глеб. Свободен.

Он не двинулся с места.

— Я буду в холле на этаже. Если что-то понадобится — нажмите кнопку интеркома у двери.

— Наручники принести не забудь, если я решу выйти за дверь, — язвительно бросила я.

Глеб проигнорировал мой выпад, коротко кивнул и вышел.

Я осталась одна с пакетами. Первым делом заглянула в чехол. Там были джинсы, футболка и — слава богу — белье. Всё моего размера. Наверняка взял из моего гардероба. От этой мысли по коже пробежали мурашки.

Я быстро переоделась в темные джины-клеш и белую скини футболку. Халат Артема полетел в корзину для белья. Стало легче. Я снова почувствовала себя собой, а не его личным сувениром.

Я вернулась к уборке. Музыка на телевизоре сменилась на что-то более ритмичное. Я взяла пылесос — навороченную беспроводную модель — и начала обходить углы.

В кабинете, куда я заглянула в последнюю очередь, было больше всего «его». Огромный стол из массива дуба, два монитора, кожаное кресло. На столе стояла пепельница с одной-единственной недокуренной сигаретой. Я вытряхнула ее, протерла стекло.

Заметила на полке небольшую статуэтку — волк, воющий на луну. Серебро или платина. Красиво и жутко одновременно.

— Всё-то у тебя со смыслом, Волков, — прошептала я, проводя тряпкой по полке.

Закончив с кабинетом, я вернулась на кухню. Еда из ресторана манила запахом пряностей, но есть в одиночестве не хотелось. Я выключила музыку. В квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Чистой.

Я села на диван, глядя на город. Москва горела огнями, хотя был еще день. Где-то там Артем решал свои кровавые вопросы. Где-то там взорвали здание.

Я вспомнила, как вцепилась в его руку. Почему я это сделала? Действительно испугалась остаться одна? Или испугалась за него?

— Нет, только не это, — я тряхнула головой, отгоняя мысли. — Он чудовище. Он вчера чуть не убил тебя. Не забывай.

Я встала и подошла к зеркалу в прихожей. На щеке уже почти не было видно следа от ветки, но взгляд... взгляд изменился. В нем больше не было той наивной уверенности, с которой я входила в его дом после свадьбы.

— Приезжай уже, Волков, — бросила я в пустоту квартиры. — Ты обещал телефон.

Ожидание было самой тяжелой частью моей новой жизни. Я была готова воевать, кричать, убираться до изнеможения — только бы не сидеть в этой тишине.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Кажется, я начинала привыкать к правилам игры. И это было самым пугающим открытием за весь этот длинный, бесконечный день.

***

После обеда время потянулось бесконечной серой лентой. Чтобы не сойти с ума от тишины и мыслей о взрывах, я залезла с ногами на диван и включила Нетфликс. Сначала была какая-то сопливая мелодрама, но она совершенно не шла — на фоне моей реальности экранные страдания выглядели фальшивкой.

За окном начало стремительно темнеть. Москва превратилась в море огней, а я переключила на хоррор. Проклятый дом, скрипучие двери, тени в углах. Самое то для девушки, запертой в стеклянной клетке.

Я ковыряла вилкой остывший салат из ресторана, вздрагивая от каждого резкого звука в фильме. Артема все не было. Глеб тоже не подавал признаков жизни, хотя я знала, что он стоит там, за дверью, как безмолвный истукан.

На экране героиня медленно шла по темному подвалу. Музыка нагнетала, становясь все тоньше и пронзительнее.

— Не ходи туда, дура, — прошептала я, вжимаясь в подушку.

И в этот самый момент, когда из темноты на экране должно было выскочить нечто, квартира погрузилась в абсолютный мрак. Телевизор погас, огни города за окном мигнули и исчезли. Резервное питание почему-то не сработало.

Сердце пропустило удар и пустилось вскачь.

— Глеб? — позвала я, но голос сорвался на хрип.

Тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание. В голову сразу полезли картины: взорванное здание, враги Волкова, штурм пентхауса. Если они добрались до Артема, то я следующая.

Я нащупала на столике металлический нож для масла — тупой, но с острым кончиком. Перехватила его поудобнее, будто держала в руках скальпель, и медленно встала. Трясущимися руками я нащупала стену.

— Кто здесь? — выдохнула я в пустоту.

Я медленно двинулась в сторону кухни, надеясь найти там хоть какой-то фонарик. Каждый шорох заставлял меня замирать. Внезапно сзади послышался едва уловимый скрип паркета.

Я не успела обернуться. Чьи-то сильные, горячие руки внезапно легли мне на талию, притягивая назад.

— А-а-а! — закричала я от ужаса.

Сработал инстинкт. Я резко развернулась и со всего размаха вонзила свой «инструмент» туда, где должно было быть плечо нападавшего.

Металл вошел в мягкую ткань и плоть. Раздался приглушенный рык.

— Твою мать! — хриплый, до боли знакомый голос разрезал темноту.

В ту же секунду свет вспыхнул, ослепляя меня. Я проморгалась и увидела перед собой Артема. Он стоял, прижимая руку к плечу, а по его рубашке стремительно расплывалось ярко-красное пятно.

— Ну ты и боевая женушка, — выдавил он, кривясь от боли.

— Артем? Это ты... Господи, это ты! — я выронила нож, и он со звоном упал на пол.

— Да... а это больно, знаешь ли. Ты где так прицельно бить научилась?

Я почувствовала, как подкашиваются ноги, но в следующую секунду во мне проснулся врач. Весь страх ушел, уступая место профессиональному хладнокровию.

— Боже! Стой, не шевелись! — я подлетела к нему, хватая за локоть. — Я тебя ненавижу, Волков! Зачем было так пугать?

— Я не пугал, — он тяжело задышал, опираясь на край стола. — Просто зашел. Электричество по всему кварталу вырубило из-за аварии на подстанции. Я хотел проверить, как ты.

— Ты подкрался сзади! В темноте! — я уже металась по кухне, распахивая шкафы. — Где у тебя аптечка? Живо говори!

— В ванной, под раковиной... большой черный кейс.

Я сорвалась с места. Сердце колотилось, но руки уже не дрожали. Я нашла кейс — там было всё, от бинтов до хирургических зажимов. Видимо, Артем привык лечиться не в поликлиниках.

Вернувшись, я застала его сидящим на стуле. Он стянул пиджак, и теперь его рубашка была безнадежно испорчена.

— Снимай рубашку, — скомандовала я, открывая антисептик.

Он посмотрел на меня с легким прищуром. Даже раненый, он умудрялся выглядеть пугающе.

— Прямо так сразу?

— Волков, не беси меня! У тебя там рана, я хирург, если ты забыл. Либо ты снимаешь ее сам, либо я ее разрежу.

Он усмехнулся и начал расстегивать пуговицы здоровой рукой. Когда ткань сползла, я увидела рану. Глубокая. Нож вошел прилично.

— Сиди смирно, — я смочила салфетку спиртом.

Я подошла вплотную. Между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовала жар его тела и запах пороха, смешанный с кровью. Когда я коснулась края раны, Артем резко втянул воздух сквозь зубы.

— Больно? — я подняла на него взгляд.

— Терпимо, — выдохнул он.

Наши глаза встретились. В этот момент в воздухе будто что-то щелкнуло. Тишина квартиры, яркий свет лампы и близость, которой не должно было быть. Его взгляд больше не был ледяным — в нем горело что-то странное, темное и притягательное. Мой пульс участился, но уже не от страха.

— Зачем ты полезла с ножом? — тихо спросил он. Его голос вибрировал у меня в груди.

— Я думала, это те... кто взорвал твою стройку. Я защищалась.

— Я же сказал, что ты под защитой.

— Ты много чего говоришь, Артем.

Я начала аккуратно обрабатывать края, стараясь не смотреть ему в лицо. Но он не отрывал от меня глаз.

— Ты дрожишь, Алина.

— Это адреналин. Пройдет.

Я достала иглу и шовный материал. Мои движения были точными, автоматическими. Первый стежок, второй... Я шила его плоть, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются его мышцы. Артем даже не вздрогнул.

— Хорошо шьешь, — прошептал он. — Как по лекалу.

— Практики много было, — я завязала узел и обрезала нить. — Всё. Жить будешь, Ворон.

Я потянулась за бинтом, но Артем внезапно перехватил мою руку. Его ладонь была огромной и надежной.

— Ты правда меня ненавидишь? — спросил он так тихо, что я едва расслышала.

Я замерла, глядя на его пальцы, сжимающие мое запястье. Искры, проскочившие между нами минуту назад, превратились в настоящий пожар.

— Ненавижу, — ответила я, но голос прозвучал неубедительно. — За то, что ты делаешь со мной. За то, что я теперь не знаю, кто я.

— Ты — моя жена, — он потянул меня на себя, заставляя встать между его коленей. — И сегодня ты спасла меня от потери крови, которую сама же и устроила.

— Отпусти, Артем. Мне надо убрать инструменты.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Он был так близко, что я видела каждую ворсинку в его зрачках.

— Ты сумасшедший, — прошептала я.

— Мы оба не в себе, Алина. В этом мире по-другому не выжить.

Он медленно отпустил мою руку, но продолжал смотреть, будто выжигая во мне свое имя. Я сделала шаг назад, прижимая аптечку к груди.

— Телефон привез? — спросила я, пытаясь вернуть себе самообладание.

Артем усмехнулся и кивнул на пиджак, висящий на спинке стула.

— В кармане. Но сначала покорми меня нормально. Я из-за этой суматохи со взрывом крошки во рту не держал.

Я покачала головой, чувствуя, как на губах появляется слабая, почти незаметная улыбка.

— Ты невыносим, Волков.

— Я знаю, солнце. Я знаю.

Я пошла на кухню, чувствуя его взгляд на своей спине. Сегодня война на время затихла, уступив место чему-то, чему я еще не решилась дать название. Но я знала одно: этот вечер изменил всё. И нож, который я в него вонзила, пробил не только его плечо, но и ту стену, которую я так старательно строила между нами.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚