Глава 31
Алина
Солнечный луч беспардонно ворвался в спальню, впиваясь мне прямо в глаз. Я поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но тело отозвалось такой гаммой ощущений, будто по мне проехал тот самый «изумрудный гроб на колесах».
Память возвращалась кусками. Бар. Кристина. Погоня. Капот...
О, боже. Капот.
Я приоткрыла один глаз. На соседней подушке, раскинув руки, спал Артем. Его лицо в кои-то веки выглядело спокойным, если не считать длинной царапины на щеке — кажется, это я вчера в порыве страсти так «отблагодарила» его за спасение из VIP-комнаты.
Я осторожно приподняла одеяло и тут же зажмурилась. На плечах — отметины от его пальцев, на шее — яркое «украшение», которое не скроет ни один воротник. В голове гудело, как в пустом топливном баке моей Бентли.
— Проснулась, гонщица? — раздался хриплый, прокуренный голос.
Я вздрогнула. Артем даже не открыл глаз, но на его губах играла та самая самодовольная ухмылка, которую мне всегда хотелось стереть кирпичом.
— Я умерла, — честно ответила я, натягивая одеяло до самого носа. — А это мой призрак. Оставь его в покое.
— Твой призрак вчера был очень громким, — Артем наконец открыл глаза и повернулся ко мне. — И очень активным. У меня на спине, кажется, живого места нет.
— Это самооборона, — я швырнула в него подушку, но промахнулась. — Кто просил тебя входить в меня на капоте БМВ так, будто ты штурмуешь вражескую крепость? У меня теперь вся спина в синяках от твоих дворников. Тем более — это был мой первый раз.
Артем тихо рассмеялся, и этот звук отозвался приятной вибрацией где-то внизу живота.
— Если мне не изменяет память, ты сама кричала «быстрее». Или это был твой призрак?
— Это был виски, — я попыталась сесть, но голова тут же напомнила о вчерашнем лонг-айленде. — Мой бы быть немного нежнее. Кстати, где моя вторая туфля?
— Скорее всего, до сих пор лежит на той развязке, — он лениво потянулся, демонстрируя идеальный торс, расписанный моими ногтями. — Вместе с твоей гордостью и моим терпением.
Я вспомнила, как он тащил меня по лестнице в спальню, как мы сшибали углы, не в силах оторваться друг от друга, как одежда летела в разные стороны по всему коридору. Секс на капоте был только закуской. Основное блюдо случилось здесь, на этой кровати, и оно было настолько горячим, что я до сих пор чувствовала жар в мышцах.
— Волков, ты животное, — я посмотрела на него сквозь упавшие на лицо волосы. — Нам нужно серьезно поговорить.
— О чем? — он приподнялся на локте, глядя на меня с этой своей собственнической искрой. — О том, как ты показала мне фак перед клубом? Или о том, как ты бросила мою машину без бензина посреди шоссе?
— О Кристине, — отрезала я, и веселье моментально испарилось из комнаты. — О фотографиях. О том, что ты жаловался ей на меня.
Артем помрачнел. Он сел на кровати, и я увидела, как его челюсти снова сжались.
— Алина — это в прошлом. Она пришла, чтобы нас поссорить. И у неё почти получилось.
— Почти? — я горько усмехнулась. — Я вчера чуть не отдалась какому-то Денису в коморке!
— Если бы ты это сделала, — Артем резко подался вперед, хватая меня за подбородок, — Денис бы уже кормил рыб на дне Москвы-реки. А ты бы сидела в подвале на хлебе и воде.
— О, как романтично, — я дернула головой, освобождаясь. — Прямо рыцарь в сияющих доспехах. Только вместо коня — изумрудный кабриолет.
При упоминании машины Артем не выдержал и снова фыркнул.
— Больше никогда. Слышишь? Никогда не покупай ничего зеленого на мои деньги. Я пока ехал в этой тарелке, собрал все насмешки города. Гаишники до сих пор, наверное, видео с регистраторов пересматривают.
— Зато было весело, — я не удержалась и хихикнула. — Миша чуть не поседел. Кстати, надо позвонить и узнать, как он вообще, хотя кошку он вроде покормил.
— Миша уволился бы, если бы я ему не поднял зарплату втрое за вредность, — Артем притянул меня к себе, игнорируя моё слабое сопротивление. — Иди сюда.
— Нет, Волков. Я на тебя всё еще злюсь.
— Я вижу, — его рука скользнула под одеяло, уверенно накрывая моё бедро. — Ты злишься так сильно, что у тебя зрачки расширяются.
— Это похмелье! — выдохнула я, но мое тело уже предательски откликалось на его близость.
— Да неужели? — он прижался губами к моей шее, прямо над той самой меткой. — А мне кажется, тебе вчера мало было. Ты же так хотела своего мужа... Ненавидеть меня у тебя получается гораздо хуже, чем желать.
— Я тебя ненавижу, — прошептала я, закрывая глаза, когда его губы нашли мою ключицу. — Ненавижу за всё. За то, что запер, за то, что врешь, за то, что так хорошо целуешься...
— Повторяй это чаще, — прохрипел он, опрокидывая меня обратно на подушки. — Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает финал ярче.
— Артем... — я попыталась упереться руками в его грудь. — А как же твоя машина? Она так и стоит там?
Он на секунду замер, нависая надо мной, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между яростью и обожанием.
— БМВ уже в гараже. Глеб её забрал. Но если ты еще раз решишь устроить мне «изумрудный заезд», я лично приварю двери этой машины, пока ты будешь внутри.
— Попробуй, — я вызывающе улыбнулась и сама притянула его за шею. — У меня еще осталась пилка для ногтей.
— Я её выкинул, — он впился в мои губы, обрывая все споры.
Утро перестало быть томным. Все обиды, все недосказанности и даже вчерашние фотографии отошли на второй план, сгорая в том самом огне, который между нами вспыхивал каждый раз, стоило нам оказаться в одной комнате. Я снова проигрывала эту войну. И, честно говоря, мне это чертовски нравилось.
Когда его руки снова начали исследовать моё тело, заставляя забыть о головной боли, я подумала, что Кристина была дурой. Жаловаться на такую «холодную и скучную» жену Артем мог только в одном случае — если хотел, чтобы его оставили в покое и дали поскорее вернуться домой.
— Волков... — выдохнула я, когда он вошел в меня так же уверенно, но уже нежнее.
— Замолчи, Алина, — прошептал он, вжимая мои руки в подушки. — Просто... будь моей.
Когда его губы в очередной раз накрыли мою шею, а рука собственнически скользнула к бедру, в моей голове будто щелкнул выключатель. Туман алкоголя окончательно рассеялся, оставив после себя лишь едкое чувство вины и осознание того, что я только что позволила врагу зайти в тыл. Причем в самом прямом смысле.
— Так, всё! — я резко уперлась ладонями в его твердую, как скала, грудь и с силой толкнула.
Артем, не ожидавший такого маневра, отлетел на соседнюю подушку, глядя на меня совершенно ошарашенными глазами.
— Что «всё»? — прохрипел он, потирая грудную клетку. — Алина, мы еще даже не дошли до стадии завтрака.
— Забудь! — я вскочила с кровати, судорожно обматываясь простыней, как индийским сари. — Просто забудь всё, что между нами было последние десять часов. Считай это временным помешательством, вызванным некачественным лонг-айлендом и выбросом адреналина из-за твоего нелепого вождения!
Артем медленно сел, привалившись спиной к изголовью. Весь его грозный вид — будущего пахана, перед которым дрожит половина Москвы — сейчас никак не вязался со следами моих когтей на плечах.
— Забыть? — он прищурился, и в его глазах заплясали опасные огоньки. — Забыть, как ты танцевала на капоте? Или как ты кричала моё имя так, что Глеб во дворе, наверное, перекрестился?
— Волков, заткнись! — я вспыхнула до корней волос, лихорадочно ища свою одежду, разбросанную по всей комнате. — Ты первый и последний раз видел меня такой...
— Такой какой? — он ехидно наклонил голову. — Ты хотела сказать — голой? Или, может быть, влюбленной?
— Отвали, а! — я нашла свое платье и брезгливо подняла его двумя пальцами. — Я хотела сказать — слабой! Всё, аттракцион закрыт. Птичка снова в клетке, но теперь она очень злая и голодная.
— Сначала она была «серой мышью», потом «изумрудной гонщицей», теперь — «злой птичкой», — Артем начал смеяться, и этот звук меня просто взбесил. — Алина, у тебя расщепление личности или ты просто не можешь признать, что тебе со мной чертовски хорошо?
Я наконец нашла свою вторую туфлю (она сиротливо лежала под комодом) и метко запустила ею в него. Волков поймал её на лету, даже не моргнув.
— Оставь сувенир себе! — бросила я, направляясь в ванную. — И выметайся из моей спальни.
— Вообще-то, это наша спальня, — напомнил он мне вслед. — И я, как будущий глава организации, официально заявляю: твоё восстание подавлено. Силой любви и...
— И твоим непомерным эго! — я захлопнула дверь ванной и провернула ключ.
— Я всё слышу! — донеслось из-за двери. — И, кстати, Алина, на шее у тебя «засос» размером с Камчатку.
Я посмотрела в зеркало. О боже.
— Волков, я тебя убью! — заорала я, включая воду на полную мощность. — Слышишь? Убью голыми руками!
— Жду не дождусь, — пробормотал он где-то совсем рядом с дверью. — Но сначала надень что-нибудь с высоким воротником. А то пацаны во дворе подумают, что я на тебе тренировал приемы удушения.
Я сползла по двери на пол, закрыв лицо руками. Смех душил меня пополам со злостью. Он был невыносим. Он был жесток. Он был будущим паханом, который держал в страхе целые группировки. И прямо сейчас этот «страшный человек» стоял за дверью ванной и издевался над моими засосами.
— Алина? — его голос стал чуть тише и серьезнее.
— Чего тебе еще?
— Ключи от Бентли на тумбочке. Но бензин заправляешь сама. И не вздумай больше показывать мне фак на светофорах. Это бьет по моему авторитету.
— Посмотрим на твоё поведение, Волков! — крикнула я, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.
— Моё поведение будет безупречным. Пока ты снова не наденешь это черное платье, — он хлопнул дверью спальни, уходя.
Я глубоко вздохнула, глядя на свои дрожащие руки. Наша война продолжалась, но сегодня я поняла одну важную вещь: в этой битве пленных не будет. Только победители, проигравшие и очень много разбитых машин.
— Придурок, — нежно прошептала я, подставляя лицо под струи прохладной воды.
Я потратила добрых двадцать минут, вбивая консилер в шею так неистово, будто пыталась стереть само существование Артема Волкова из своей биографии. Пятно поддавалось неохотно, сияя сквозь слой грима, как неоновая вывеска «Олимпа».
— Тварь ты, Волков, — прошептала я своему отражению, повязывая сверху тонкий шелковый платок. — Июль, жара, а я как жена французского дипломата на пенсии.
Наконец, когда «Камчатка» на моей шее стала почти невидимой, я схватила телефон. Руки слегка дрожали. Я не звонила маме целую вечность — всё это время жизнь в доме Волкова напоминала затянувшийся прыжок с парашютом, который никак не хотел раскрываться.
Гудки тянулись долго. На пятом я уже хотела сбросить, но трубка ожила.
— Алло? Доченька? — голос мамы дрогнул от тревоги. — Господи, Алина! Всё в порядке? Почему ты так долго не звонила? Мы с отцом места себе не находим.
— Привет, мам, — я прикрыла глаза, чувствуя, как в горле встает ком. — Всё хорошо, честно. Просто... много работы. Забегалась.
— Точно? Голос у тебя какой-то странный. Ты не заболела?
— Нет, мам. Наоборот, энергии хоть отбавляй, — я горько усмехнулась, вспомнив, как эта «энергия» вчера вылетала через окно БМВ. — Слушай, я сегодня после работы к вам приеду. На пару часов.
В трубке повисла тишина.
— Приедешь? — мама явно удивилась. — А как же муж? Артем тебя отпустит одну? Мы думали, у него там... ну, свои порядки.
— Мам, мужа я уговорю. Всё будет нормально. Ждите меня к ужину, хорошо?
— Конечно, родная! Папа как раз на рыбалку собирался, я его остановлю. До встречи!
Я сбросила вызов и выдохнула. Теперь оставалась самая сложная часть — уговорить «Пахана Всея Руси» не включать режим ревнивого Отелло.
Я переоделась в легкий сарафан с высоким закрытым воротником (будь ты проклят, Волков!) и спустилась вниз.
В столовой пахло свежим кофе и дорогим табаком. Артем сидел во главе стола, уже безупречный, в белой рубашке с закатанными рукавами, и что-то быстро печатал в телефоне. При моем появлении он даже не поднял головы, но уголок его губ едва заметно дернулся.
— Горло всё еще болит? — поинтересовался он, намекая на платок.
— Обострение, — я со стуком отодвинула стул. — Массовое. У некоторых вот наглость обострилась, а у меня — ангина.
Мария поставила предо мной тарелку с омлетом, бросив на мой платок сочувственный взгляд. Я уткнулась в еду, стараясь не смотреть на этого «пахана», который сейчас выглядел слишком довольным жизнью.
— Артем, — я подняла глаза, стараясь придать голосу максимально деловой тон. — Мне нужно в клинику. Проведать Соню, заглянуть в кабинет. А потом я хочу поехать к родителям. Я их сто лет не видела.
Я приготовилась к долгому перечислению причин, почему мне нельзя выходить без конвоя, бронежилета и личного благословения всей русской мафии. Но Артем просто отложил телефон и кивнул.
— Хорошо. Поезжай.
Я замерла с вилкой в руке.
— И это всё? Никаких «ты под домашним арестом»? Ты заболел? Или это вчерашний удар головой о капот так на тебя повлиял?
Артем усмехнулся, медленно отпивая кофе.
— Вчера ты доказала, что если тебя запереть, ты угоняешь машины и показываешь факи патрульным. Проще дать тебе немного воли, пока ты не разнесла мой дом.
— Умнеешь на глазах, Волков. Глядишь, к сорока годам научишься пользоваться дверным звонком, а не вышибать двери ногами.
— Не наглей, Алина. Я разрешил поездку, а не смену режима.
— Ладно, — я смягчилась. — После клиники сразу к маме. Она, кстати, спрашивала про тебя. Наверное, хочет узнать, когда ты вернешь здравый смысл.
— Тогда я приеду к ним вечером, — спокойно добавил он. — Тоже хочу их навестить.
Я чуть не подавилась соком.
— Не стоит! Правда. Давай не будем пугать их. Мама до сих пор вздрагивает, когда видит черные джипы, а папа после твоего последнего визита пересчитывал серебряные ложки.
— Я хочу наладить отношения с тестем и с тёщей, — Артем посмотрел на меня так серьезно, что мне стало не по себе. — В конце концов, я собираюсь жить с их дочерью долго. И, возможно, счастливо. Если она перестанет пытаться меня убить.
— Шансы малы, Волков. Но ладно. Только я поеду на своей машине. С Мишей.
Артем вдруг громко поставил чашку на стол.
— Мишу я с тобой больше не посажу. Бедный парень с утра заикается. Когда я спросил его про ключи, он выронил рацию в бассейн.
Я не выдержала и рассмеялась, вспоминая лицо Миши в свете фар.
— Да ладно тебе, всё же хорошо закончилось! Ну, почти всё.
— Всё хорошо? Алина, ты пролетела через пол-Москвы со скоростью истребителя. Глеб седой. Миша в трансе. Нет, у Миши сегодня выходной. Пьет валерьянку.
— И на чем мне ехать? На такси?
— Я сам отвезу тебя в клинику, — Артем встал, поправляя часы. — Мне всё равно нужно в ту сторону. А из клиники до родителей доберешься на такси.
Я подозрительно прищурилась.
— На такси? Ты? Тот, кто проверяет каждый куст на наличие снайперов? И ты не боишься, что твою «бесценную» жену украдут по дороге?
Артем подошел ко мне вплотную, нависая своей громадой, и заглянул в глаза. В этом взгляде была вся та жесткость, которую он прятал за завтраком.
— Алина, — он усмехнулся, коснувшись пальцем края моего платка. — Если тебя кто-то украдет, они через час сами позвонят мне, будут плакать и умолять забрать тебя обратно. Еще и денег сверху заплатят, лишь бы ты перестала им хамить и не угнала их машину.
— Гад ты, Волков, — я улыбнулась, несмотря на то, что хотела его укусить.
— Зато твой. Собирайся. Даю пять минут, или поедешь в тапочках.
Я сорвалась с места, пролетая мимо него.
— Пять минут? Я только консилер еще три слоя наложу!
— Поздно, — крикнул он мне вслед. — Я уже грею машину. И платок поправь, «ангина» вылезает!
Я быстро доделала все свои уходовые процедуры, поправила платье и платочек. Вот клянусь, я убью его за такое. Теперь, мне придется от всех, скрывать его преступление! Последний раз взглянув на себя в зеркало, схватив сумку, я вышла из комнаты.
Я буквально выбежала из дома, чувствуя, как июльский зной обдает лицо. Война войной, а этот вечер у родителей обещал быть... эпичным. Особенно если Артем действительно решит «налаживать отношения». Бедные мои мама и папа.
Черная БМВ летела по раскаленному июльскому асфальту, разрезая поток машин, как акула косяк мелкой рыбешки. Артем вел уверенно, расслабленно откинувшись на сиденье, одна рука на руле, вторая небрежно покоилась на рычаге переключения передач.
Я сидела рядом, вжавшись в кресло, и время от времени украдкой косилась на его профиль. Жесткая линия челюсти, прямой нос, холодные глаза, которые сейчас почему-то казались непривычно спокойными. На его губах все еще блуждала та самая легкая, почти неуловимая улыбка, от которой у меня по коже пробегал мороз.
— Что? — спросил он, не оборачиваясь. — У меня на лице что-то написано, Алина?
— Ты меняешься на глазах, Волков, — я отвела взгляд к окну. — Раньше ты был просто жестоким животным. А сейчас что? Решил примерить маску заботливого мужа?
Артем коротко усмехнулся, и этот звук был сухим, как треск ломающейся ветки.
— Я такой только с тобой, — он на мгновение повернул голову, и в его глазах блеснуло что-то пугающее. — Для всех остальных я так и остаюсь жестоким вороном. И не советую им проверять меня на прочность.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Кстати, — он снова перевел взгляд на дорогу, — завтра важный день. Отец официально переписывает на меня всё, что имеет. Я становлюсь полноправным Паханом Братского круга.
— Здорово, — я нервно дернула краем платка на шее. — Поздравляю. На одну корону в аду станет больше.
— И ты должна там присутствовать, — отчеканил он. — Рядом со мной. Как законная жена главы.
— Да ни за что! — я едва не подпрыгнула на сиденье. — Ты с ума сошел? Я что, мало натерпелась? Волков, ты убиваешь людей прямо на моих глазах! Я не хочу, чтобы это повторялось. Я не хочу быть частью твоего кровавого цирка.
— Это не обсуждается, Алина, — в его голосе прорезался металл, тот самый, от которого у его врагов подгибались колени. — Ты — часть моей семьи. А значит, ты — часть круга.
— И заметь, — я почти перешла на крик, пытаясь скрыть за злостью подступающую панику, — я ни разу не сказала, что люблю тебя. Понял? Это значит, что я до сих пор тебя ненавижу. И эту ночь ненавижу! И себя за то, что позволила тебе... за всё это тоже ненавижу!
Артем плавно перестроился в крайний ряд, обходя фуру, и его улыбка стала шире, почти плотоядной.
— А мне даже очень понравилась эта ночь, — вкрадчиво произнес он. — Особенно тот момент на капоте. Ты была... убедительна в своей ненависти.
— Заткнись! — я вспыхнула. — Только скажи мне честно... Волков, ты вчера предохранялся?
Машина слегка замедлила ход перед светофором. Артем медленно повернул ко мне лицо. Его взгляд был абсолютно непроницаемым.
— Нет, — просто ответил он.
Мир на секунду замер. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Что?! — прохрипела я. — Ты... ты шутишь? Артем, скажи, что ты шутишь!
— Я никогда не шучу такими вещами, — он снова нажал на газ. — Приехали, солнце.
БМВ резко затормозила прямо у главного входа в клинику. Я сидела, не в силах пошевелиться, переваривая услышанное. Дети? От него? От этого человека, который через сутки возглавит самую опасную группировку страны?
— Ну все, доктор, — Артем заглушил мотор и посмотрел на часы. — У тебя смена.
— Ты придурок, Волков, — я наконец обрела дар речи. — Ты просто законченный психопат.
Я рванула ручку двери, собираясь выскочить из машины и больше никогда его не видеть, но он молниеносно перехватил мою руку, вжимая меня обратно в сиденье.
— Куда так спешишь? — он навис надо мной, заполняя собой всё пространство салона. — За то, что я отпустил тебя в клинику и разрешил навестить родителей, ты мне кое-что должна.
— Я тебе ничего не должна! — я попыталась вырваться.
— Должна, — он приблизил свое лицо к моему так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Один поцелуй. Здесь и сейчас. Иначе ты никуда не пойдешь, а Глеб отвезет тебя обратно в поместье под замок.
— Это шантаж! — возмутилась я, хотя сердце уже начало выбивать чечетку о ребра.
— Это бизнес, Алина, — его пальцы осторожно коснулись моей щеки, спускаясь к подбородку. — Ну же. Один поцелуй — и ты свободна до вечера.
Я посмотрела в его глаза и поняла: он не отступит. Этот человек привык получать всё, что хочет, и прямо сейчас он хотел меня.
— Ненавижу тебя, — прошептала я, подаваясь вперед.
— Знаю, — выдохнул он.
Я прикоснулась к его губам — сначала осторожно, почти невесомо, но он тут же перехватил инициативу. Его поцелуй был властным, требовательным, с привкусом горького кофе и власти. Он не просто целовал меня — он заявлял свои права на каждый мой вдох.
Когда он наконец отпустил меня, я тяжело дышала, а губы горели.
— Свободна, — Артем откинулся на спинку сиденья, выглядя абсолютно довольным собой. — Жду тебя вечером. И не забудь: такси до дома родителей я уже вызвал к окончанию твоей смены.
— Иди к черту, Волков! — я выскочила из машины, захлопнув дверь так, что машина качнулась.
— Я уже там, Алина! — крикнул он вслед через опущенное стекло. — Тебя только жду!
Я почти бегом бросилась к дверям клиники, не оборачиваясь. Внутри всё кипело. Дети, коронация, паханы... Боже, во что я вляпалась?
Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚