Глава 7

Алина

Я медленно повернулась. Артем стоял в паре шагов, прислонившись плечом к дверному косяку. Свет из зала падал ему на спину, оставляя лицо в тени, и только голубые глаза мерцали, как у хищника в ночи.

— Вы меня преследуете? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сначала клиника, теперь здесь.

Артем усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли дружелюбия.

— Вы слишком высокого о себе мнения, Алина Игоревна. Я не преследую. Я просто приглядываю.

— Не стоит этого делать, — отрезала я, выпрямляя спину. — Я взрослый человек и в няньках не нуждаюсь. Тем более в таких, как вы.

Он не стал спорить. Вместо этого Артем медленно запустил руку в карман пиджака и достал маленькую коробочку из черного бархата. Он протянул ее мне на раскрытой ладони.

— Это вам. В честь награды.

Я даже не шелохнулась.

— Я не приму это.

— Почему? — его брови чуть приподнялись.

— Потому что я не принимаю подарки от незнакомых мужчин. Особенно от таких, как вы. Заберите это и уходите.

Артем посмотрел на коробочку, потом снова на меня. В его взгляде промелькнуло опасное безразличие.

— Если вы не примете этот подарок, я его просто выкину. Мне он не нужен.

— Вы блефуете, — я скрестила руки на груди. — Выбрасывайте. Мне всё равно.

Он не колебался ни секунды. Артем просто разжал пальцы, и черная коробочка исчезла в темноте, полетев вниз с террасы третьего этажа. Я невольно ахнула и подбежала к краю, глядя в пустоту.

— Вы с ума сошли? — я обернулась к нему, округлив глаза. — Вы только что выкинули очень дорогое украшение! Там же, наверное, бриллианты или золото!

— И что? — он равнодушно пожал плечами, делая шаг ко мне. — Вы ведь не приняли подарок. Что мне, по-вашему, делать? Держать его у себя и плакать над ним?

Я смотрела на него, не понимая, как в одном человеке может уживаться такая щедрость и такая ледяная жестокость.

— Зато, Алина Игоревна, от цветов вы не отказываетесь, — вдруг добавил он, и в его голосе послышалась ирония.

Я застыла. В голове мгновенно всплыли охапки белых роз, которые каждую неделю появлялись в моем кабинете на протяжении двух лет.

— Так... так эти букеты были от вас? — я едва не задохнулась от возмущения.

— Да. И они будут приходить дальше.

— Не стоит! — выкрикнула я. — Слышите? Не смейте больше их присылать! Я расцениваю это как преследование, как давление!

— Я не преследую, — он сократил расстояние между нами так быстро, что я не успела отступить. Теперь он стоял вплотную, и я чувствовала жар, исходящий от его тела. — Я повторюсь: я присматриваю за тем, что принадлежит мне.

— Что? — я нервно рассмеялась. — Что из этого списка принадлежит вам?

Артем наклонился к самому моему лицу, так что я видела каждый отблеск в его глазах.

— Ты, Алина Игоревна.

— Я не ваша! — я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был как каменная скала. — И никогда ею не буду! Вы привыкли, что всё в этом городе покупается и продается, что женщины падают к вашим ногам по первому щелчку, но я не вхожу в ваш список вещей!

— Ошибаешься, — прошептал он, и его голос стал похож на лезвие ножа. — Вспомни то письмо два года назад. И ту фотографию, где ты упала, а твой друг-юрист помогал тебе подняться. Помнишь, что было написано сзади?

Холод сковал мои внутренности. Я вспомнила ту анонимную записку и фото. На обороте было всего три слова: «Ты теперь моя».

— Это были вы... — прошептала я, чувствуя, как подгибаются ноги.

— Поэтому готовься, Алина Игоревна. Скоро ты кое-что узнаешь. Ты будешь моей, и это не обсуждается. Я способен на многое, и ты даже не догадываешься, на что именно, чтобы получить свое.

Он замолчал на секунду, глядя на мои дрожащие губы, и его улыбка стала еще более зловещей.

— И молодец, что не рассказала полиции про тот случай в переулке. Когда увидела меня с пистолетом. Правильный выбор. Хотя, знаешь что? Полиция тебе всё равно не поможет. В этом городе она принадлежит мне. И ты тоже будешь.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Я оттолкнула его со всей силы, и на этот раз он позволил мне уйти. Я буквально вылетела с балкона в душный зал ресторана, сердце колотилось в горле.

Я лихорадочно искала глазами Лизу. Нашла её у бара — она весело о чем-то болтала с Максом.

— Лиз! — я схватила её за руку. — Мне плохо. Очень плохо. Я еду домой.

— Что? Аля, ты бледная как смерть! Что случилось? — Лиза тут же посерьезнела.

— Просто голова закружилась, душно здесь. Не волнуйся, я вызову такси.

— Ну ладно, подруга... — она обняла меня. — Напиши, как доедешь. Кстати, помнишь, мы фоткались в начале? Скинь мне потом те, что получились, хорошо?

— Хорошо, хорошо... — я кивнула, уже не слыша её.

Я вылетела из ресторана на ночной воздух, махнула рукой первому попавшемуся такси и, запрыгнув на заднее сиденье, назвала адрес. Всю дорогу я смотрела в окно, боясь увидеть в зеркале заднего вида знакомые «гелендвагены».

Дома я была через двадцать минут. Быстро поднялась на этаж, трясущимися руками открыла дверь. В гостиной работал телевизор — родители еще не спали. — Привет, мам, пап... — я постаралась пройти мимо них как можно незаметнее.

— О, Алинка! Уже вернулась? — мама выглянула из кухни. — Кушать будешь?

— Нет, спасибо, я очень устала.

— Поздравляем тебя еще раз, доченька! С новым достижением! — крикнул папа из комнаты.

— Спасибо большое... — я закрыла дверь в свою комнату и прислонилась к ней спиной.

Скинув платье, которое теперь казалось мне клеймом, я переоделась в легкий домашний костюм. Упала на кровать и взяла телефон. Руки всё еще подрагивали. Я открыла галерею и начала перебирать фотографии, которые мы сделали с Лизой сегодня.

Вот мы смеемся у входа. Вот я на сцене с грамотой. На снимках я выглядела счастливой, успешной. Я выбрала самые симпатичные, добавила в избранное и переслала Лизе.

Немного успокоившись, я решила выставить одну фотографию в инстаграм. Красивый кадр: я в белом шелковом платье на фоне огней Москвы.

Я листала свою ленту назад, глядя на то, как менялась моя жизнь. Вот я студентка с растрепанным пучком. Вот выпускной. Вот мы с Лизой — первые дни интернатуры, глаза горят... И вот новое фото. Я нажала «опубликовать».

Уведомления посыпались почти сразу. Лайки от коллег, восторженные комментарии от знакомых... Я смотрела на экран, и тут сверху всплыло окно, от которого у меня перехватило дыхание.

«volkov_artem понравилось ваше фото».

Сердце пропустило удар. Через секунду — еще раз. И еще. Он лайкнул мои старые фотографии — ту, где я на выпуске, и ту, где я еще студентка. А через пять минут высветилось финальное:

«volkov_artem подписался на ваши обновления».

Я дрожащими пальцами нажала на его аватарку. Аккаунт был закрытым, но для меня, видимо, доступ был открыт. Я начала листать.

Первое фото: Артем на палубе огромной яхты где-то в Грузии, на фоне гор. Выглядит как бог и демон в одном лице.
Второе: он в полумраке бильярдной, с кием в руках, взгляд сосредоточенный и опасный.
Третье: качалка. Майка-алкоголичка подчеркивает рельефные мышцы, покрытые легкой испариной. Четвертое: семейное фото. Он, Виктор и Дима. Все трое в костюмах, стоят в кабинете. Артем стоит чуть позади, как тень, охраняющая семью.
И пятое... Фото, от которого я выронила телефон на одеяло. Артем в тире, в каждой руке по пистолету. Взгляд холодный, пустой.

Сразу понятно — будущий глава русской братвы. И в его подписках были люди, чьи лица я видела в криминальных сводках. Опасные, влиятельные, неприкосновенные.

И теперь в этом списке была я.

Я выключила телефон и отбросила его подальше. В комнате было тепло, но меня бил озноб. Артем Волков не просто присматривал. Он расставлял капканы. И я чувствовала, что один из них только что сомкнулся на моей щиколотке.

***

Утро началось не с будильника, а с липкого чувства дежавю. Едва открыв глаза, я первым делом потянулась к телефону. В глубине души я надеялась, что вчерашний вечер на юбилее клиники и странный разговор на балконе были просто плодом моего воображения, перегретого шампанским.

Но реальность оказалась куда прозаичнее. Подписки не лгали: Артем Волков действительно был в списке моих читателей. Но это было еще не самое страшное. Вверху горел кружок его истории. Я затаила дыхание и нажала.

Экран озарило мое вчерашнее фото в белом шелковом платье. Он просто репостнул его к себе на страницу. Без подписей, без смайликов, без лишних слов. Огромная аудитория самого опасного человека Москвы теперь смотрела на меня.

— Охренеть... — прошептала я, роняя телефон на подушку. — Вот это утречко.

Я поплелась в ванную. Холодная вода немного привела в чувство. Я тщательно нанесла все свои сыворотки и кремы, пытаясь за привычными ритуалами скрыть дрожь в пальцах. На кухне уже вовсю скворчала сковорода. Папа еще спал, а мама, как ни в чем не бывало, искусно переворачивала золотистые блины.

— Доброе утро, дорогая! Как спалось? — мама улыбнулась, не отрываясь от дела.

— Нормально, мам, — я присела на край стула, ковыряя край скатерти. — Мам, а вот скажи... если к тебе пристает парень и говорит, что «скоро ты станешь моей», то как мне это расценивать?

Мама замерла с лопаткой в руке и серьезно посмотрела на меня.

— Ой, не знаю, дочка. Смотря кто говорит. А что за парень?

— Да так... с работы, — соврала я, глядя в окно, лишь бы не встретиться с ней взглядом.

— Ну, вообще, — мама снова вернулась к блинам, — лучше обратиться в полицию, если тебе поступают реальные угрозы.

— А если вся полиция работает на него? — вырвалось у меня.

Мама обернулась так резко, будто увидела призрака. Лицо её в мгновение побледнело.

— Алина... во что ты ввязалась?

— Я... я ни во что, мам! — я вскочила, чувствуя, как краснею. Схватила первый попавшийся блинчик прямо со сковороды, обжигая пальцы. — Всё, я побежала, опаздываю!

Я вылетела из квартиры, не слушая её призывов вернуться. Сердце колотилось где-то в горле. Денек обещал быть «веселым».

В метро было как всегда тесно. Я стояла, держась за поручень, и когда состав качнуло, потянулась в карман куртки, чтобы достать телефон и проверить время.

Пусто.

Я похолодела. Начала лихорадочно хлопать себя по карманам, проверять сумку, вытряхивать ключи. Телефона не было.

— Блин! — в сердцах выкрикнула я, привлекая внимание пассажиров.

Вытащили. Профессионально и быстро. Видимо, кто-то приметил его еще на входе. До клиники я буквально добежала, потому что не знала, сколько сейчас времени.

В холле меня встретила Лиза. Она выглядела так, будто выпила литр энергетика.

— Аля! Ты чего трубку не берешь? Я тебе звоню-звоню, уже полчаса!

— Да у меня телефон вытащили в метро... — я тяжело дышала, пытаясь расстегнуть куртку. — Теперь вообще не знаю, где он.

— Офигеть, — Лиза сочувственно покачала головой. — В полицию пойдешь писать заявление?

— Да что его писать? Будто мне телефон вернут. Только время зря потрачу.

— Кстати, Аля, — Лиза понизила голос и схватила меня за локоть, — ты видела, что Артем Волков к себе выложил? Вся клиника уже гудит! Он же твое фото репостнул. Прямо к себе!

— Ну репостнул и репостнул, — я постаралась пройти к лифту. — Мне вообще по барабану.

— Да как же! — Лиза семенила следом. — Это же на их языке означает, что он пометил свою территорию. Все теперь знают, что ты — «его» человек.

— Чего? — я резко остановилась. — Одна новость лучше другой. Этот Волков меня уже достал, честное слово.

В ординаторской я быстро переоделась в рабочий костюм. Настроение было на нуле, но работа не ждала. В коридоре я столкнулась с Борисом Николаевичем. Он выглядел непривычно бодрым.

— Алина Игоревна! Как раз вас ищу. Сегодня вы принимаете группу интернов.

— Борис Николаевич, может, не я? — я взмолилась. — У меня сегодня две плановые операции, я просто не успею.

— Нет, Алина, — отрезал он, поправляя очки. — Вы у нас теперь ведущий специалист, опытный хирург. Пора делиться знаниями.

Делать было нечего. Утро прошло в операционной. Первая операция — резекция желудка, вторая — удаление сложной кисты. Я погрузилась в процесс, на несколько часов забыв о Волковых, телефонах и репостах. В операционной был только я, скальпель и жизнь пациента. Работа шла четко, как по нотам.

После операций я вышла к своим подопечным. Группа состояла из троих: двое парней и одна миниатюрная девушка.

— Здравствуйте. Я — Алина Игоревна Морозова. Сегодня вы под моим присмотром.

Мальчишки переглянулись и начали тихонько подшучивать, оценивая меня взглядом. Я провела им экскурсию по блоку, распределила пациентов и дала четкие указания по ведению дневников.

— И чтобы без фокусов, — строго добавила я, хотя внутри мне было забавно наблюдать за их попытками казаться серьезными.

Около четырех вечера я зашла в свой кабинет, чтобы заполнить бумаги. Голова гудела. Вдруг в дверь постучала Катя с ресепшена. В руках она несла огромный букет белых роз и какой-то пакет с логотипом надкушенного яблока.

— Алина Игоревна, тут вам курьер передал. Сказал, лично для вас.

Она поставила всё на стол и с любопытством уставилась на пакет, а потом быстро вышла за дверь. Я даже не удивилась розам — к ним я уже привыкла, знала, от кого они. Но пакет... Я заглянула внутрь. На дне лежала заветная коробочка.

iPhone 16 Pro Max. В белом цвете. Последняя модель, которая стоила целое состояние.

Рядом лежала открытка. Я открыла её и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Я знаю, что ты потеряла телефон. Всегда будь на связи. А.»

Я замерла. Откуда он узнал? Только Лиза знала об этом. Хотя... о чем я думаю? У него вся Москва под ногами. У него глаза и уши в каждом вагоне метро.

Я взяла телефон в руки. Тяжелый, холодный, технологически совершенный.

— Прикольно... — невольно вырвалось у меня.

В этот момент в кабинет заглянула Лиза.

— О, подруга! У тебя новый телефон? Когда успела купить? Ты же только утром плакала, что его украли!

— Я его не покупала, — я положила коробку на стол.

— А откуда он? — Лиза подошла ближе, округлив глаза.

— Это Артем подарил.

— Вау... — Лиза выдохнула. — Слушай, Алька, мне кажется, он реально на тебя запал. Такие подарки просто так не делают.

— Да ну тебя, Лиза. Мне вообще ничего от него не надо. Я не хочу быть в долгу у мафии.

— Дареному коню в зубы не смотрят! — Лиза схватила коробку, рассматривая её. — Аля, этот телефон стоит как вся твоя зарплата за полгода. Не вздумай его отдавать.

— Да не отдам я его... продам, наверное.

— Ну Аля-а-а! — Лиза шутливо толкнула меня. — Пользуйся и не выпендривайся. У тебя выбора нет, тебе связь нужна.

Я вздохнула. Она была права. Выбора у меня не было.

Попрощавшись с Лизой, я пошла проверять своих подопечных. Девушка-интерн справлялась отлично: аккуратно заполняла карты, общалась с пациентами. А вот когда я заглянула в палату к мальчикам, картина была другой.

Они сидели на кровати пациента и... играли в карты.

— И чем мы тут занимаемся? — я скрестила руки на груди.

Один из них подпрыгнул, едва не выронив веер карт, а второй начал быстро сгребать их в кучу.

— Ой, Алина Игоревна... Вы... вы не совсем вовремя.

— А я наоборот думаю, что вовремя, — я подошла ближе. — Пациент принимал препараты, которые я назначила?

— Да-да, конечно! — затараторил второй.

— Покажите дневник отчета.

Один из интернов тут же попытался спрятать папку за спину.

— Мы еще... не успели дописать.

— Так, ну-ка быстро привели всё в порядок! Если через пятнадцать минут отчеты не будут лежать у меня на столе — завтра пойдете мыть утки в гнойную хирургию. Понятно?

— Понятно! — хором ответили они и бросились к столу.

Закончив смену, я чувствовала себя выжатым лимоном. Интерны вежливо попрощались со мной, всё еще немного напуганные моей тирадой. Я вышла из клиники, сжимая в кармане новый, непривычно гладкий телефон. Я ехала домой в такси, глядя на огни вечернего города. Завтра был выходной и я уже знала чем займусь...

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚