Глава 47

Алина

Машины Глеба с визгом затормозили у нашего крыльца. Особняк встретил нас тишиной, но воздух внутри всё ещё казался наэлектризованным. Артем не отпускал мою руку ни на секунду, пока мы шли по холлу.

— Диму в его старую комнату, — бросил Артем Славе, который помогал брату идти. — Никаких поездок к отцу. Здесь он под присмотром моих врачей и парней. Так спокойнее.

— Тём, я в порядке, честно, — прохрипел Дима, морщась от боли в ребрах. — Просто дайте мне поспать.

— Поговорим завтра, герой, — Артем коротко кивнул брату и потянул меня к лестнице.

Мы поднялись на второй этаж. Едва мы переступили порог нашей спальни, как мир вокруг меня вдруг накренился. В нос ударил резкий запах гари, который, казалось, преследовал меня от того самого сгоревшего дома до вонючего цеха.

Желудок скрутило так внезапно и сильно, что я едва успела прижать ладонь к губам.

— Алина? Ты чего? Бледная совсем, — Артем подхватил меня за локоть. — Ранение? Где болит?

— Я... я сейчас... — выдавила я, вырываясь.

Я схватила свою сумку, и рванула в ванную.

— Алина, стой! — Артем бросился за мной. — Открой дверь! Я вызову врача, прямо сейчас!

— Не заходи! — крикнула я, захлопывая дверь и поворачивая замок. — Пожалуйста, Артем, просто дай мне минуту. Мне плохо, меня сейчас...

Договорить я не успела. Я едва долетела до унитаза, как меня вывернуло наизнанку. Горло обжигало, слезы брызнули из глаз. Весь ужас этой ночи — Никита с его ножом, Кристина у моего виска, запах бензина — всё это будто выходило из меня вместе с желчью.

— Алина, я ломаю дверь! — голос Артема за дверью вибрировал от паники. — Ты ранена? Это из-за дыма?

— Нет! Не ломай! — я кое-как поднялась, включила воду и умылась ледяной водой. — Просто отравление... стресс... Пережди в комнате, умоляю. Я выйду через пять минут.

За дверью послышался тяжелый вздох и звук шагов. Он отошел, но я знала, что он стоит прямо там, за деревом, готовый в любой момент сорвать петли.

Дрожащими руками я залезла в сумку. Тот самый тест. Маленькая белая полоска, которую я купила «на всякий случай» и благополучно забыла в хаосе перестрелок и засад.

«Это бред. Это просто нервный срыв», — твердила я себе.

Я сделала всё, что нужно. Положила тест на край раковины и отвернулась, задыхаясь. Меня снова накрыла волна тошноты, пришлось опять согнуться над фаянсом. Когда всё закончилось, я, пошатываясь, подошла к зеркалу. Вид был ужасный: тушь размазана, щеки в саже, глаза красные.

Я опустила взгляд на тест.

Две полоски. Яркие. Четкие. Бескомпромиссные.

— Нет... — прошептала я, хватаясь за край раковины. — Это невозможно.

Я быстро начала считать в уме. Четыре месяца. Четыре! Как я могла не заметить? Я же врач! Да, были странные выделения пару раз, но я списывала это на гормональный сбой из-за ранения Артема. Живот... я думала, это просто вздутие от вечного стресса и неправильного питания. Я же почти не спала, жила на кофе и адреналине, пока вытаскивала его с того света.

А внутри меня всё это время росла жизнь. Пока я бежала из горящего дома, пока я держала осколок стекла у горла Кристины, пока я стреляла в темноту...

— Боже мой, — я прижала ладонь к животу. — Малыш, как ты там вообще выжил после всего этого?

Меня накрыл шок. Страх, который я испытывала перед Беркутами, был ничем по сравнению с этим леденящим ужасом. Я всегда боялась материнства. Боялась, что в нашем мире, полном крови и мести, ребенку не место. А теперь... после всей этой резни, я узнаю, что стану матерью.

— Алина! Пять минут прошло! — Артем ударил кулаком в дверь. — Я захожу!

Я вздрогнула, быстро спрятала тест в самый дальний кармашек сумки и застегнула молнию.

— Выхожу! Иду уже!

Я открыла дверь. Артем мгновенно оказался рядом, обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в глаза.

— Ты зеленая вся. Всё, я звоню в клинику. Пусть готовят операционную, вдруг внутреннее кровотечение от удара...

— Тёма, стой, — я перехватила его руки. — Не надо клинику.

— Как не надо? Тебя рвет, ты на ногах не стоишь!

— Это просто реакция на стресс, — я попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали. — Представь: нас пытались сжечь, твоего брата похитили, я чуть не убила твою... любовницу. Любого бы вывернуло.

Артем замер, всматриваясь в меня. Его ярость, та самая, «паханская», начала медленно остывать, сменяясь глубокой тревогой.

— Точно? — он прижал меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку. — Я чуть с ума не сошел, пока ты там закрылась. Думал, я тебя не уберег. Опять.

— Всё хорошо, — я закрыла глаза, вдыхая его запах.

Мне безумно хотелось закричать: «Артем, у нас будет ребенок! Ему уже четыре месяца!». Но слова застревали в горле. Слишком много всего произошло сегодня. Слишком много крови на наших руках. Ему нужно прийти в себя, и мне тоже. Нужно поехать в клинику к гинекологу, сделать УЗИ, убедиться, что всё это правда и что ребенок не пострадал от этого безумного кросса по промзоне.

— Тебе нужно лечь, — Артем подхватил меня на руки и понес к кровати. — Я прикажу Марии принести чай с лимоном. И никаких возражений.

— Хорошо, — покорно согласилась я. — Только побудь со мной. Не уходи в кабинет.

— Не уйду, — он уложил меня на подушки и сел рядом, не отпуская мою руку. — Глеб и парни справятся. Теперь мой мир здесь. В этой комнате.

Я смотрела на его шрамы, на сбитые костяшки пальцев и думала о том, что я, возможно, одна из тех редких женщин, кто узнает о беременности, когда ребенок уже вовсю толкается (или это были газы?). Четыре месяца... Это был шок, подарок и приговор одновременно.

«Я проверю», — подумала я, засыпая под мерный ритм его дыхания. — «Мы всё проверим. А пока... пусть этот секрет побудет только моим».

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Мария с подносом в руках. Аромат свежего лимона и чабреца мгновенно заполнил спальню, перебивая въедливый запах гари, который, казалось, пропитал даже мои волосы.

— Вот, деточка, попей, — шепнула она, ставя чашку на прикроватную тумбочку. — Артем Викторович места себе не находит, всё в коридоре мелькает. Сказал, чтобы ты ни кусочка не пропустила.

— Спасибо, Мария. Я справлюсь, — я натянуто улыбнулась, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Как только за ней закрылась дверь, я обхватила теплую чашку ладонями. Чай был крепким, горячим, именно таким, как я любила, но сейчас даже один глоток давался с трудом. Я сидела, уставившись в одну точку, и внутри меня всё переворачивалось. Два часа. Я сидела здесь два часа, глядя на закрытую сумку, где лежал тот самый тест. Четыре месяца. В голове не укладывалось. Как я, хирург, могла пропустить такие изменения в собственном теле?

— Четыре месяца... — прошептала я в пустоту комнаты. — Малыш, мы с тобой через такое прошли за последние сутки, что я даже не знаю, как мы оба еще дышим.

На плечи легла непосильная тяжесть. Ответственность. Раньше я отвечала только за жизнь Артема, за его швы и восстановление. Теперь нас было трое. И один из нас был совершенно беззащитен перед миром, в котором жгут дома и приставляют пистолеты к вискам.

Тихий скрежет когтей по паркету отвлек меня от мыслей. Дверь снова приоткрылась, и в комнату зашел Дима. Выглядел он помятым: синяк на скуле налился фиолетовым цветом, на лбу красовался пластырь, но в глазах светилось привычное упрямство. На руках он тащил Степку. Пес, обычно такой бдительный, сейчас просто кайфовал — он развалился на локте Димы, высунув язык, и зажмурился от удовольствия, пока тот старательно чесал ему пузико.

— Принимаешь посетителей? — негромко спросил Дима, присаживаясь на край кресла.

— Для тебя всегда открыто, — я отставила чай и поправила плед. — Ты как? Тебя врач осмотрел?

— Да брось, Алин. Пару ребер помяли, ерунда. Степка вон лечит получше любого хирурга, — он усмехнулся, продолжая наглаживать довольного пса. — Ты сама как? Лица на тебе нет.

— Нормально, — коротко ответила я, стараясь не смотреть на свой живот. — Просто... долгий день.

Дима перестал чесать собаку и посерьезнел. Степка недовольно тявкнул, требуя продолжения банкета, но парень придержал его ладонью.

— Алин, я же не просто так к тебе пришел. Тёма сейчас внизу с Глебом, они там стратегию выстраивают, — он понизил голос до шепота. — Я ведь Беркутам не просто так под руку попался. Я нарыл кое-что, чего Тёме пока говорить не хочу. Он сейчас в таком бешенстве, что просто полгорода снесет, если узнает.

— О чем ты?

— Чаты... — Дима замялся, глядя на Степку. — Нас сдали. Профессионально и четко. Я вычислил, кто слил наши последние координаты и график дежурств охраны.

В груди похолодело. Я подалась вперед.

— И кто это? Кто-то из охраны? Слава? Макс? Миша? Глеб?

— Нет, — Дима посмотрел мне прямо в глаза. — Это гражданский. Человек, который имел доступ к твоему телефону или облаку. В общем, тот, кто знал, где ты будешь в любую минуту. Я проверил логи. Все ниточки ведут к одному человеку. Лоскутков. Станислав Лоскутков.

Чашка с чаем едва не выскользнула из моих рук. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а в ушах начинает нарастать гул.

— Стас? — мой голос прозвучал как чужой. — Это... этого не может быть. Дима, проверь еще раз. Станислав — мой коллега, мы в «Авангарде» вместе столько операций провели...

— Алин, он не просто коллега, — жестко перебил меня Дима. — Он вроде одержим тобой. Ты этого не видела?

Я попыталась встать, но ноги стали ватными. Обморок накатил внезапной серой волной, в глазах потемнело. Дима вовремя среагировал — он сбросил Степку на кровать и подскочил ко мне, подхватывая за плечи.

— Тихо, тихо! Алина, дыши! — он усадил меня обратно, обмахивая ладонью. — Эй, только не отключайся, Тёма меня убьет!

— Всё хорошо... — я сделала глубокий вдох, хватаясь за его рукав. — Просто голова закружилась.

— Хорошо? Да ты бледная как стена! — Дима встревоженно вглядывался в мое лицо. — Так, слушай. Стас был в курсе всего. Беркуты на него вышли, а он и рад был стараться. Видимо, думал, что если Волкова не станет, ты прибежишь к нему за утешением. Идиот.

Я закрыла глаза, и перед ними всплыло лицо Стаса. Доброе, надежное лицо хирурга, с которым мы делили дежурства и спасали людей. Он всегда был веселым, всегда спрашивал, как дела... Он был другом. Или я просто хотела так думать? Хотя...Та ситуация...

— Из-за него... — я сжала кулаки до белых костяшек. — Из-за одной его ошибки, из-за его ревности мы чуть не погибли в том огне. Артем едва не умер снова. Дима, он же знал, что там опасно!

— Он знал всё, Алин. И он выдал нас Беркутам сознательно. Это не ошибка, это предательство.

Я посмотрела на свои руки. Мир, который я знала — мир медицины, дружбы и спасения — окончательно рухнул. Теперь остались только мы, Беркуты и предатели, прячущиеся за масками друзей.

— Тёма знает? — спросила я, облизывая сухие губы.

— Нет. Я стер логи из общей базы, оставил только на своем скрытом диске. Если он узнает, он поедет в клинику и устроит там бойню прямо в операционной. Ты же знаешь его. Сейчас не время для новой войны со всеми подряд.

— Но Стас... он же ходит среди людей. Он продолжает работать... — меня снова подташнивало, но на этот раз не от беременности, а от отвращения.

— Пока — да. Но я слежу за ним, — Дима снова взял на руки Степку, который недовольно ворчал на полу. — Ты только не выдавай себя. Веди себя как обычно. Мы разберемся с этим позже.

Дима встал, поправил пластырь на лбу и направился к выходу.

— Отдыхай. И допей чай, он полезный. Степка, пошли, патрульный, не мешай хозяйке.

Дверь закрылась, и я снова осталась одна. Тишина комнаты теперь казалась зловещей. Стас. Человек, которому я доверяла свои мысли о работе, который знал о моем графике... Он продал нас ради своей больной привязанности.

Я положила руку на живот. Теперь страх стал еще более осязаемым. Если даже в моем «безопасном» мире хирургии были такие враги, то как мне защитить крошечное существо, которое уже четыре месяца живет под моим сердцем?

— Мы справимся, — прошептала я, глядя на остывающий чай. — Слышишь, малыш? Мама теперь знает, кто враг. И папа... папа скоро тоже узнает. Но сначала мы должны выжить.

Я медленно допила чай, чувствуя, как тепло немного возвращает меня к жизни.

Я смотрела на пустую чашку, а в голове эхом отдавалось: «Лоскутков. Станислав». Мой коллега.

Я дрожащими пальцами потянулась к тумбочке и схватила свой айфон. Экран вспыхнул, ослепляя. Я начала листать контакты, последние вызовы, сообщения...

— Не может быть, Стас... Ну не ты же, — шептала я, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.

И тут я замерла. В верхней части экрана, прямо рядом с индикатором заряда, вспыхнула крошечная оранжевая точка. А потом зеленая. Они мигали по очереди, едва заметно, словно кто-то невидимый подсматривал за мной через камеру и слушал через микрофон.

— Что за чертовщина? — я протерла глаза, думая, что это галлюцинация от усталости.

Точка не исчезла. Она мигала ритмично, уверенно.

— Так, спокойно, Алина. Ты хирург, ты умеешь концентрироваться, — я глубоко вздохнула и залезла в настройки.

Пальцы летали по экрану. Конфиденциальность... Службы геолокации... Я пролистывала список разрешений, и сердце уходило в пятки. Почти у всех системных процессов был доступ к моей локации «всегда». Но это было не самое страшное.

Я зашла в раздел «Аналитика и улучшения» и начала копать глубже, в скрытые папки приложений. Там, среди стандартных обновлений, висел файл с невзрачным названием «SystemLog_v4».

— Ну-ка, посмотрим на тебя, — я нажала на детали.

Объем передаваемых данных за последние сутки — гигабайты. Последняя синхронизация... три минуты назад.

— Тварь, — выдохнула я, когда развернула дерево разрешений этого «лога».

Доступ к микрофону. Доступ к камере. Доступ к сообщениям и удаленное управление экраном. Это было не просто приложение, это был идеальный шпион. И установил его тот, кто точно знал мой пароль. Стас как-то брал мой телефон в ординаторской, чтобы «посмотреть снимки пациента» или «заказать пиццу на всех».

Я лихорадочно натягивала джинсы, едва попадая ногами в штанины. Пальцы дрожали, пуговицы на рубашке не слушались. Внутри всё горело от ярости, а в голове пульсировало только одно имя: Стас. Тварь. Предатель.

— Глеб! Машину к крыльцу! В «Авангард», живо! — крикнула я, вылетая в коридор.

Глеб, стоявший у лестницы, оторопел.

— Алина Игоревна? Ночь на дворе, шеф сказал...

— Плевать, что он сказал! Едем в клинику! Сейчас же!

— Куда это ты собралась? — из кабинета вышел Артем. Вид у него был пугающий: уставший, злой, с пятнами крови на одежде.

— Не лезь, Артем! Сейчас не до тебя! — я даже не обернулась, хватая сумку.

— В смысле «не до меня»? — он перехватил меня за локоть. — Ты только что из огня вылезла, тебя в ванной выворачивало. Какая клиника?

— Отпусти! Я должна увидеть этого ублюдка!

Артем нахмурился, его взгляд стал жестким. Он на секунду обернулся к Глебу.

— Оставайся здесь. Присматривай за Димой. Я сам ее отвезу.

— Тёма, я серьезно... — начала я.

— Я тоже, — отрезал он, выуживая ключи из кармана. — Садись в машину. Живо.

Весь путь до клиники я молчала, вцепившись в телефон. Я залезла в самые дебри настроек, вытаскивая на свет скрытые протоколы. Прослушка была вшита профессионально. Он слушал всё. Каждый мой вздох, каждый шепот Артема в спальне. Каждое слово о нашей жизни.

— Ты дышишь так, будто хочешь кого-то убить, — глухо заметил Артем, крутя руль. — Расскажешь?

— Скоро увидишь, — процедила я сквозь зубы.

Как только машина замерла у главного входа «Авангарда», я выскочила, не дожидаясь, пока Артем заглушит мотор. Ночная смена встретила меня тишиной и запахом антисептика.

— Где Лоскутков? — я буквально нависла над стойкой ресепшена.

Каролина испуганно захлопала ресницами. Она работает по ночным, а Катя по дневным.

— Алина Игоревна? Вы... вы в таком виде... Станислав Юрьевич на обходе, второй этаж, хирургическое...

Я не дослушала. Пулей взлетела по лестнице, игнорируя лифт. Артем шел следом, его тяжелые шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Я распахивала двери палат одну за другой, пока в конце коридора не увидела знакомую фигуру в белом халате.

Стас стоял у поста медсестры, что-то записывая в планшет. Спокойный. Улыбчивый. Тот самый «друг».

— Стас! — выкрикнула я.

Он обернулся, на его лице промелькнула маска искренней радости.

— Алина? Боже, что с тобой? Я слышал про пожар, я так переживал...

Я подошла вплотную. Размахнулась и от души влепила ему пощечину. Звук удара был таким звонким, что дежурная медсестра охнула и вжалась в стул.

— Ты... — Стас схватился за пылающую щеку, его глаза округлились. — За что?

— За прослушку в моем телефоне! — я швырнула айфон на стойку перед ним. — За Беркутов! За то, что ты сдал нас как пушечное мясо!

Сзади подошел Артем. Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как он напрягся, словно натянутая тетива. Его взгляд, направленный на Стаса, обещал только одно — быструю и болезненную расправу.

— Алина, ты о чем? Какая прослушка? — Стас попытался сделать шаг назад, но уперся в стол.

— Не прикидывайся идиотом! — я сорвалась на крик. — Ты единственный, кто лазил в моем телефоне. Ты знал всё! Ты знал, где Дима, ты знал, куда мы едем! Зачем, Стас? Мы же были друзьями!

Лицо Стаса медленно менялось. Маска добродетельного доктора сползла, обнажая что-то гнилое и жалкое. Он вдруг криво усмехнулся.

— Друзьями? — голос его стал сиплым. — Я любил тебя годами, Алина! Я пылинки с тебя сдувал в ординаторской! А ты? Ты даже не смотрела на меня. Ты выбрала этого бандита! Ты вышла замуж за животное, у которого руки по локоть в крови!

— Заткнись, — прорычал Артем, делая шаг вперед, но я выставила руку, преграждая ему путь.

— Нет, Артем. Стой. Пусть говорит.

— Знаешь, как мне было тяжело смотреть на твои кольца? — Стас почти визжал, его трясло. — На то, как ты светишься рядом с ним? Я хотел, чтобы он исчез. Чтобы его стерли в порошок. Беркуты обещали, что уберут его, а тебя не тронут. Я хотел спасти тебя от этой жизни!

— Спасти? — я горько усмехнулась. — Ты помог поджечь дом, где я была! Ты чуть не убил Диму! Это твоя любовь, Стас?

— Это справедливость! — выплюнул он.

Артем уже занес кулак, его челюсти были сжаты до скрипа. Я видела, что он готов убить его прямо здесь, под камерами.

— Тёма, не надо! — я вцепилась в его руку. — Не пачкайся об это. Он того не стоит.

Я повернулась к Стасу. Внутри всё заледенело. Больше не было обиды, только ледяное презрение.

— Ты получишь по заслугам, Стас. Бумеранг всегда возвращается, и твой уже летит. Ты здесь больше не работаешь. И в медицине ты больше никто. Я сделаю всё, чтобы твое имя стало синонимом предательства.

Я посмотрела на Артема.

— Ты спонсор этой клиники. Сделай так, чтобы его уволили по статье прямо сейчас. Чтобы охранники вышвырнули его отсюда под зад коленкой. Я не хочу видеть его лицо. Никогда.

— Считай, что он уже на улице, — Артем достал телефон, не сводя глаз с побледневшего Стаса. — И это будет самое легкое, что с ним случится.

Стас стоял, опустив руки. Весь его пафос исчез, осталась только жалкая оболочка.

— Пойдем отсюда, — я потянула Артема за рукав. Меня снова начало потряхивать.

— Тише, тише... — Артем обнял меня за плечи, когда мы вышли в ночной воздух. — Что на тебя нашло? Сразу столько эмоций... Ты сама не своя. С тобой точно всё хорошо, Алина?

— Да не беси меня, Артем! — я резко вырвалась, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Ты понимаешь, что он нас чуть не убил? Он! Человек, которому я верила!

— Я понимаю, — он мягко притянул меня обратно, не давая уйти. — Всё закончилось. Он больше никто. Слышишь?

Я прижалась к его груди, чувствуя, как внутри ворочается тот самый секрет. Две полоски. Четыре месяца. И предательство давнего друга. Мир вокруг вращался слишком быстро, и единственным якорем был этот мужчина с жесткими руками и бесконечным терпением ко мне.

— Поехали домой, — прошептала я.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚