Глава 22

Алина

Утро началось с тяжелой, липкой тишины. Я сидела за длинным мраморным столом в столовой, чувствуя себя букашкой под микроскопом. Артем не притронулся к своей тарелке. Он просто сидел напротив, подперев подбородок рукой, и сверлил меня взглядом.

Я пыталась проглотить кусок омлета, но он застревал в горле. Вилка звякнула о фарфор слишком громко.

— Смотри, глаза полопаются, — бросила я, не поднимая головы.

Артем даже не моргнул. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх.

— От такой красоты? Ни за что, — голос его был низким, вкрадчивым. — Я готов смотреть вечно, как ты пытаешься делать вид, что меня здесь нет.

— Мечтай больше. Тебя сложно не заметить. Ты как туча перед грозой.

— Сегодня у тебя важный день, Алина. Пора сменить имидж «беженки».

Я отодвинула тарелку. Аппетит пропал окончательно.

— Сама разберусь. Ты просто не мешай мне.

Артем выпрямился, его взгляд стал жестким.

— Одна ты никуда не поедешь. С Глебом я тебя больше не оставлю. Парень слишком мягкий, раз позволил тебе связать веревки из простыней под его носом.

— Он не виноват! Это ты параноик!

— Закрой рот, — спокойно оборвал он меня. — Михаил! Слава! Зайдите.

Двери распахнулись. В столовую вошли двое. Они были похожи на две бетонные стены. Широкие плечи, пустые лица, руки, привыкшие держать оружие, а не дверные ручки. Один — коротко стриженный, со шрамом на брови, другой — чуть выше, с ледяными серыми глазами.

— Знакомьтесь, — Артем кивнул в их сторону. — Михаил. Слава.

Парни синхронно кивнули, не сводя с меня глаз. Мне стало не по себе. Глеб хотя бы иногда улыбался, а эти двое выглядели как машины для убийства.

— Это Алина Игоревна, — продолжал Артем, и в его голосе проскользнула издевательская нотка. — Моя жена. Теперь вы головой отвечаете за каждый её шаг. Она — ваша хозяйка. Куда она, туда и вы.

— Принято, босс, — коротко бросил тот, что со шрамом.

— Ясно, — добавил второй.

Я сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони.

— Ты серьезно? Мне теперь и в примерочную с ними заходить?

Артем встал, поправляя манжеты дорогой рубашки. Он выглядел безупречно, в то время как я сидела в темном халате, с опухшими глазами.

— Если потребуется — зайдут и туда. Дорогая моя жена, тебе уже пора ехать. Сегодня у тебя действительно тяжелый день. Потрать мои деньги с умом.

— А можно не так официально? — я скривилась. — Тошнит уже от этого пафоса. Твои «дорогая» и «жена» звучат как издевательство.

Артем медленно обошел стол и остановился за моей спиной. Я почувствовала, как по коже пробежал мороз.

— Тебе напомнить, кто я для тебя? — прошептал он мне прямо в ухо.

— Отстань уже, а, — я дернула плечом, пытаясь отодвинуться. — Тошно от тебя.

Михаил и Слава переглянулись и быстро вышли из комнаты. Видимо, они знали, когда стоит исчезнуть. Как только дверь за ними захлопнулась, рука Артема резко нырнула вперед.

Он с силой схватил меня за волосы, наматывая пряди на кулак. Моя голова резко дернулась назад. Я вскрикнула от неожиданной боли, уставившись в потолок.

— Слушай меня сюда, — прошипел он, наклоняясь к моему лицу. Его глаза были совсем близко — голубые, бездонные, полные ярости. — Не смей так со мной разговаривать на людях. Никогда.

— Пусти... больно! — я схватилась за его запястье, пытаясь ослабить хватку.

— Ты можешь орать на меня, ненавидеть, разговаривать как угодно, когда мы вдвоем, — он сжал волосы еще сильнее, заставляя меня выгнуться. — Но перед моими людьми ты будешь образцовой женой. Ты — мое отражение. Если ты меня ни во что не ставишь, значит, и их ты не уважаешь. А это опасно, Алина. Очень опасно для твоего здоровья.

На моих глазах проступили слезы. Горячие, жгучие. Они жгли веки, готовые сорваться вниз, но я закусила губу до крови. Только не при нем. Не доставлю ему этого удовольствия. Я сдержала их, глядя на него с такой ненавистью, на которую только была способна.

— Поняла? — рявкнул он.

— Поняла... — прохрипела я.

Он резко разжал пальцы. Я едва не ткнулась лбом в стол. Артем выдохнул, поправил пиджак и как ни в чем не бывало направился к выходу.

— Машина ждет у крыльца. Не заставляй парней ждать.

Я осталась одна в пустой столовой. Волосы на затылке ныли, сердце колотилось где-то в горле. Я посмотрела на свою руку — она дрожала.

— Ненавижу, — прошептала я в пустоту, вытирая непролитую слезу. — Как же я тебя ненавижу.

Артем уже дошел до входной двери, когда я сорвалась с места. Гордость? К черту гордость, когда ты стоишь в одном полупрозрачном халате перед двумя шкафоподобными мужиками.

— Стой! — прокричала я, выбегая в холл.

Я буквально бежала за ним, едва не поскальзываясь на паркете. Артем остановился у самого порога, медленно, с какой-то издевательской грацией обернулся и выгнул бровь.

— Чего тебе еще, Алина? У меня мало времени.

— А что мне надевать?! — я развела руками, едва не задыхаясь от возмущения. — Ты издеваешься? У меня ничего нет! Вообще ничего!

Артем окинул меня коротким, оценивающим взглядом. В его глазах не было ни капли сочувствия — только холодный блеск превосходства.

— А это уже твои проблемы, — он пожал плечами, даже не потрудившись сделать вид, что задумался. — Ты сама вчера работала лезвиями. Ты сама превратила свой гардероб в гору мусора.

— Ты серьезно сейчас?! — я сделала шаг к нему, сжимая кулаки. — Ты предлагает мне ехать в торговый центр в этом? В халате?!

Он достал из кармана айфон, покрутил его в руках, глядя на экран, а потом снова перевел взгляд на меня. Усмешка на его лице была тошнотворно спокойной.

— Думай, дорогая. Думай, — бросил он, открывая дверь. — Ты же у нас такая находчивая. Вчера вон какой канат сплела. Сообрази что-нибудь и сегодня.

— Ты просто скотина, Волков! — крикнула я ему в спину.

Он даже не обернулся. Просто вышел на улицу, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Я подбежала к окну и замерла, прижавшись лбом к холодному стеклу. Рев двигателя БМВ разорвал утреннюю тишину. Машина сорвалась с места, выметая гравий из-под колес, и скрылась за воротами.

Я стояла и смотрела в пустоту, чувствуя, как внутри всё выгорает от бессильной злости.

— Алина Игоревна? Вы чего здесь... в таком виде?

Я вздрогнула и резко обернулась. В дверях кухни стояла Мария, испуганно прижимая к груди поднос. Она смотрела на мой растрепанный вид и дрожащие плечи с искренним состраданием.

— А, Мария... Это ты, — я выдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Доброе утро. Послушай, давай только без этого... давай не будем так официально. Пожалуйста.

— Как же так, Алина Игоревна? Артем Викторович строго велел...

— Просто Алина, — перебила я её, подходя ближе. — Маш, я такой же простой человек, как и ты. Мне сейчас меньше всего нужны эти титулы. Я в ловушке, понимаешь?

Мария осторожно поставила поднос на столик и подошла ко мне.

— Хорошо... Алина. Так чего вы здесь стоите? Артем Викторович уехал, а вы... ну, совсем раздеты.

— Мне нужно съездить по магазинам, — я горько усмехнулась, указывая на свой халат. — А надеть мне нечего. Он прав, я вчера всё уничтожила. Сама виновата, хотела ему насолить, а в итоге...

Мария закусила губу, соображая.

— Да... это действительно проблема. Весь шкаф был в лохмотьях, я видела, когда убирала.

— Вот именно. Что мне делать? Идти в простыне, как вчера?

Мария вдруг встрепенулась, её глаза блеснули.

— Постойте-ка... После того как вы вчера устроили этот хаос, я ведь всё собирала. И кажется... кажется, я нашла у вас одно платье. Оно завалилось за комод, нож до него не добрался. И я его припрятала, на всякий случай. Думала, вдруг пригодится.

Я почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Мария, вы чудо! Серьезно! Где оно?

— Идемте со мной, Алина. Оно в прачечной, я его отпарила потихоньку.

Она повела меня через длинный коридор в техническое помещение. Там, среди баков с бельем и стиральных машин, на плечиках висело оно. Легкое, простое, летнее платье из тонкого хлопка. Нежно-голубое, без лишних деталей, без этого пафосного лоска. Странно, что Артем выбрал его.

Я подбежала к нему и прижала ткань к лицу.

— Господи, оно целое...

— Самое обычное, — извинительным тоном сказала Мария.

— Оно идеальное, Маш, — я обернулась и крепко обняла её, не заботясь о том, что она может растеряться. — Спасибо! Ты меня очень выручила, ты даже не представляешь как!

— Да ладно вам, — она покраснела, неловко похлопав меня по плечу. — Переодевайтесь скорее, а то эти... охранники новые уже на крыльце топчутся. Суровые такие, жуть.

— Пусть топчутся, — я решительно сорвала платье с вешалки. — Теперь у меня хотя бы есть в чем выйти.

Я вышла на крыльцо, поправляя подол голубого платья. На улице меня уже ждал гелентваген. Михаил и Слава стояли у дверей, вытянувшись в струнку.

— Алина Игоревна, прошу, — Михаил распахнул заднюю дверь.

Я молча скользнула в кожаное нутро салона. В руке я сжимала черную карту Артема. Холодный пластик приятно холодил ладонь. «Гулять так гулять», — пронеслось в голове. Если он думает, что купил меня, то пусть платит по самому высокому счету. Сегодня я вытрясу из этой карты всё до последнего цента.

— Куда едем? — спросил Слава, выруливая на трассу.

— В ЦУМ, — отрезала я. — И побыстрее. У меня сегодня большие планы на бюджет вашего босса.

Парни переглянулись в зеркале заднего вида, но промолчали.

Я вышла из машины, чувствуя, как в пальцах покалывает от сладкого, ядовитого предвкушения. Черная карта — мой билет на свободу за чужой счет, мой личный способ отомстить человеку, который возомнил себя моим владельцем. Если Артем хотел видеть рядом с собой дорогую куклу, я стану самой дорогой и неуправляемой куклой в этом городе. Пусть подавится своими деньгами.

— Парни, держитесь рядом, — бросила я Михаилу и Славе, едва мы переступили порог храма роскоши. — Работы сегодня будет много. Надеюсь, вы вчера хорошо завтракали. И вот возьмите карту.

Мы зашли в ЦУМ, и я сразу, не глядя по сторонам, направилась в Prada. Воздух здесь был особенным — он пах деньгами, стерильностью и легким, едва уловимым высокомерием. Я не стала медленно прохаживаться между вешалками, разглядывая швы. Мне было плевать на крой. Я просто подошла к консультанту, которая мгновенно вытянулась в струнку, едва заметив за моей спиной двух каменных охранников.

— Мне нужно всё, — я обвела рукой зал. — Вот этот жакет из жесткой кожи, эти кашемировые брюки, вон то шелковое платье в пол. Размеры маленькие, что-то вроде S и XS, просто пакуйте. И туфли на шпильке - 37 размер, все цвета, что есть в наличии.

Девушка-консультант на секунду лишилась дара речи, переводя взгляд с меня на Михаила.

— Алина Игоревна, может, всё-таки примерите? — осторожно начал Михаил, глядя на то, как стремительно растет гора одежды на прилавке. — Вдруг не сядет? Артем Викторович просил, чтобы всё было... идеально.

— Миша, — я перебила его коротким, ледяным взглядом, — ты здесь не для того, чтобы давать советы по стилю. Ты здесь, чтобы носить пакеты. Карту.

Я выхватила пластик и протянула его девушке. Терминал пискнул, одобряя транзакцию на сумму, которой хватило бы на среднюю квартиру в Подмосковье. Я даже не моргнула. Внутри была только холодная пустота и желание разрушать.

Дальше был Valentino. Я сгребала красные платья — символ крови, которую проливает семья Волкова, — даже не глядя на фасоны. В Saint Laurent я забрала три кожаные куртки и целую гору узких джинсов, которые едва помещались в руках подбежавших помощников. В какой-то момент Слава уже не мог держать пакеты — они буквально закрывали ему обзор, превращая сурового бойца в ходячую рекламу люкса.

— Стой здесь, не шевелись, — я со смешком повесила ему на локоть еще пять пакетов из Dolce & Gabbana. — Михаил, подставляй руки, ты следующий.

— Босс убьет нас раньше, чем мы дойдем до парковки, — пробормотал Слава, пытаясь удержать равновесие.

— Босс сам это заварил, — я дернула плечом и потащила их в отдел белья Agent Provocateur.

Это был мой личный триумф. Я заставила их зайти внутрь, прямо в святая святых женского искушения. Просто представьте, два огромных мужика в черных костюмах, с кобурами под мышками, стояли среди прозрачного кружева, тончайших подвязок и шелковых корсетов. Они выглядели так нелепо, что я едва сдерживала смех.

— Как тебе вот это, Слава? — я вытащила из корзины ярко-красный комплект с дерзкими вырезами и приложила к себе. — Подойдет жене главы «Братского круга»? Достаточно официально?

Слава густо покраснел, его лицо приобрело оттенок этого самого белья. Он судорожно уставился в потолок, изучая лепнину.

— Алина Игоревна, пожалуйста... имейте совесть, — выдавил он.

— Бери, — я бросила комплект на прилавок к остальным вещам. — И вон тот черный, с шелковым халатом. И чулки. Да, вот эти, с вышивкой. Бери десять пар, я их часто рву, когда пытаюсь сбежать из окон.

Когда мы наконец покинули ЦУМ, багажник внедорожника был забит наполовину. Пакеты шуршали, коробки с обувью громоздились друг на друга. Но мне было мало.

— В «Золотое яблоко», — скомандовала я, садясь в машину. — Живее.

Там начался настоящий марафон. Я шла вдоль бесконечных рядов с нишевой парфюмерией, пробуя всё подряд, смешивая запахи в безумный коктейль. Byredo, Tom Ford, Killian, Chanel, Dior. Я выбирала ароматы, которые нравились мне. А не те, что нравились Волкову.

— Этот флакон, этот и вот этот огромный за сто тысяч, — я указывала пальцем на полки, не давая консультантам опомниться. — И наборы для ухода. Все сыворотки, золотые маски, кремы с платиной. Прямо сейчас.

Я провела в отделе косметики больше двух часов. Это была изощренная пытка для моих сопровождающих. Я придирчиво выбирала помады — от нежно-розовых, почти невидимых, до кроваво-черных, готических. Тени, кисти из натурального ворса, огромные палетки. Корзинка быстро наполнялась тяжелыми стеклянными банками, которые Михаил тащил с видом мученика.

— Алина Игоревна, — он тихо кашлянул, вибрируя от уведомлений на телефоне. — Артем Викторович прислал сообщение. Спрашивает, не решили ли вы скупить весь город к обеду. Говорит, телефон разрывается от отчетов банка.

Я обернулась и ослепительно улыбнулась ему, добавляя в корзину дорогущую маску для лица из черной икры.

— О, передай своему боссу, что он еще ничего не видел. Мы еще даже не дошли до аксессуаров и ювелирных украшений. Скажи, пусть закажет еще одну карту, эта скоро задымится.

Я долго, мучительно долго выбирала уходовые средства. Перечитывала составы на латыни, заставляла консультантов объяснять разницу между кремом за пятьдесят тысяч и сто пятьдесят. Мне было абсолютно плевать на их омолаживающий эффект — в моем возрасте это было смешно. Мне важно было видеть, как цифры на чеке растут, превращаясь в бесконечные цепочки нулей. Это были не покупки, это были снаряды, которые я выпускала по его банковскому счету.

— Слишком дешево, — бросила я, отставляя в сторону банку за тридцать тысяч. — Найдите мне что-нибудь подороже. С экстрактом метеорита или слез единорога, мне всё равно.

Когда мы наконец вышли к кассе, за мной тянулась целая процессия консультантов с девятью полными корзинами. Очередь замерла. Все смотрели на нас: на меня, выглядящую как обычная девчонка в простом платье, и на двух терминаторов, обвешанных брендами.

— Оплата картой.

Михаил и Слава тащили пакеты из «Золотого яблока» как боевые трофеи, захваченные в тяжелом бою. В их глазах читалась не просто усталость, а тихая мольба о пощаде.

— Всё, — выдохнула я, поправляя выбившийся локон. — Теперь я чувствую себя... достаточно упакованной для жизни в склепе Волкова.

— Алина Игоревна, — Слава, едва дыша, открыл передо мной дверь тяжелого внедорожника. — Мы больше ничего не впихнем. Даже если очень захотим. Багажник забит, на переднем сиденье коробки.

— Значит, поедем так, — я запрыгнула на заднее сиденье, буквально утопая в горах коробок из-под обуви и пакетов.

Я уже занесла ногу над порогом машины, как вдруг замерла. В голове щелкнуло, словно сработал детонатор.

— Ой-ой, подождите! — я хлопнула себя по лбу и резко развернулась на каблуках. — Ювелирка! Совсем забыла! Самое главное-то и вылетело из головы.

Михаил и Слава замерли как вкопанные, словно их ударило током. Слава медленно, с каким-то обреченным стоном, снял солнцезащитные очки и устало потер переносицу. Михаил просто пошатнулся под тяжестью десяти пакетов из «Золотого яблока», которые впивались ему в локти.

— Алина Игоревна, — голос Славы прозвучал почти надрывно. — Побойтесь бога. В машине реально нет места. Там даже для зубочистки пространства не осталось.

— Ничего, — я хищно улыбнулась, чувствуя, как азарт прожигает меня изнутри. — Для бриллиантов место всегда найдется. Они маленькие, компактные, но чертовски дорогие. Поехали в Cartier. Это здесь, за углом, я не собираюсь идти пешком.

— Босс сказал только вещи и косметику... — попытался вставить Михаил, его лицо уже приобрело землистый оттенок.

— Босс сказал: «всё, что нравится». А мне, как выяснилось, очень нравятся камни. Большие, чистые и неприлично дорогие. Двигайтесь, мальчики! Время — деньги Волкова, и я намерена их потратить!

Мы зашли в бутик Cartier как банда элегантных захватчиков. Внутри стоял запах тишины и запредельной роскоши. Консультант в безупречном фраке и белоснежных перчатках сначала окинул меня подозрительным взглядом — я в своем простеньком голубом платье на фоне этого золотого храма смотрелась как пришелец. Но стоило ему перевести взгляд на двух моих терминаторов и увидеть уголок черной карты в моих пальцах, как его лицо моментально расплылось в приторной, паточной улыбке.

— Желаете что-то конкретное, мадам? — пропел он, едва не кланяясь.

— Желаю всё, что блестит ярче солнца и стоит дороже этого здания, — я небрежно облокотилась на стеклянную витрину, оставляя на ней отпечатки пальцев. — Доставайте вот тот гарнитур с изумрудами. Тот самый, из центральной витрины.

— О, коллекция High Jewelry... Изумруды высшей категории, общим весом в сорок карат. Это колье уникально...

— Меньше слов, — перебила я его, не сводя глаз с холодных зеленых камней. — Примерять не буду. Просто упакуйте этот комплект. И вон те серьги-пусеты с желтыми бриллиантами. Сколько они? Пять карат каждая? Беру.

— Но, мадам, такие вещи требуют подгонки...

— Я сказала — пакуйте, — отрезала я. — И три браслета Love. Нет, пять. В желтом, белом и розовом золоте. И один сплошь усыпанный камнями. Надену все сразу, чтобы звенели громче.

Слава сзади меня тяжело, натужно вздохнул.

— Вы это серьезно? — прошептал он мне в затылок. — Артем Викторович увидит списание и решит, что на нас напал вооруженный отряд и ограбил под чистую.

— Так и есть, Слава, — я подмигнула ему в отражение витрины, поправляя волосы. — Нас грабит ваша совесть. Заворачивайте всё! В самую дорогую бумагу!

Пока консультант дрожащими от возбуждения руками упаковывал бархатные коробочки в фирменные красные пакеты, я уже сканировала улицу через панорамное окно. Мой взгляд упал на соседнее здание с золотой короной на фасаде.

— Так, с этим закончили. Теперь идем в Rolex. Мне кажется, моё запястье выглядит слишком легким.

— Зачем?! — Михаил вытаращил глаза, его пакеты из ЦУМа жалобно зашуршали. — У вас же есть телефон, там время показывают! И в машине часы есть!

— Во-первых, телефона у меня нет. Ваш босс его забрал, А во-вторых, время — это деньги, Миша. А деньги Артема — это мои сожженные нервы. Хочу себе часы. Такие, чтобы сверкали так ярко, чтобы его глазам было больно на меня смотреть. Чтобы он зажмурился каждый раз, когда я взмахиваю рукой.

Мы вошли в Rolex. Тишина здесь была почти кладбищенской, торжественной, прерываемой только едва слышным, аристократичным тиканьем сотен механизмов. Здесь не было случайных людей, только мы и запах платины.

— Добрый день, — я подошла к центральной стойке, чеканя шаг. — Мне нужны самые дорогие женские часы, которые у вас есть. Желательно из платины и полностью — слышите, полностью! — в бриллиантовом мощении. Корпус, браслет, циферблат. Чтобы живого места не осталось.

Менеджер, седой мужчина с идеальной осанкой, замялся.

— У нас есть модель Lady-Datejust в платине с бриллиантами, но на нее очередь в два года... Такие экземпляры не продаются просто так с витрины.

Я не стала спорить. Я просто выложила черную карту Артема на стол и легонько подтолкнула её двумя пальцами к менеджеру. Пластик негромко щелкнул о стекло.

— Очередь только что закончилась, — я улыбнулась самой своей опасной улыбкой. — Доставайте. Я знаю, что у вас есть «особый фонд» для особых случаев.

Через пять минут передо мной на замшевой подставке лежали часы, которые стоили как небольшой автопарк. Они переливались под светом ламп миллионами искр, ослепляя своей кричащей, вульгарной роскошью. Именно то, что нужно. Прямолинейно и больно.

— Беру, — я даже не поинтересовалась ценой. — И вот эти мужские, с золотым корпусом и черным циферблатом. Daytona? Тоже пакуйте.

— Для мужа? — робко спросил Михаил, надеясь на каплю семейной идиллии.

— Нет, в мусорку выброшу, если настроение к вечеру испортится, — отрезала я, чувствуя, как меня распирает от ядовитого восторга. — Оплачиваем! Быстро!

На кассе менеджер едва не уронил терминал, когда на экране высветилась сумма с таким количеством нулей, что они не помещались в строчку. Я стояла, скрестив руки на груди, и чувствовала, как в венах пульсирует чистый адреналин. Ненависть к Артему подпитывала мою жадность, делая её бесконечной. Каждое списание было как пощечина, которую я отвешивала ему через спутник.

— Готово, — я забрала пакет с золотым логотипом короны. — Михаил, Слава, за мной.

— Алина Игоревна, мы очень надеемся, что это всё, — выдохнул Михаил, запихивая очередной пакет с логотипом короны между коробками с обувью.

Я уже стояла у открытой дверцы внедорожника, готовая нырнуть в салон, но мой взгляд замер на парковке. Рядом стоял сверкающий «Порше», а чуть дальше — белоснежный «Мерседес». Солнце отражалось от их лакированных боков, слепя глаза. В голове вспыхнула шальная, почти безумная мысль.

Я медленно обернулась к охранникам. На моем лице расплылась такая широкая и хищная улыбка, что Слава непроизвольно сделал шаг назад.

— Нет, Алина Игоревна... — простонал он, прижимая ладонь к лицу. — Пожалуйста. Мы уже не просто устали, мы на грани.

— Еще не вечер, мальчики! — я звонко рассмеялась, чувствуя, как адреналин бьет в голову. — Я хочу себе машину!

У Михаила пакет в руках опасно наклонился. Глаза у обоих округлились так, будто я только что объявила о начале ядерной войны.

— Какую машину? — прохрипел Михаил. — У босса полный гараж! Бентли, Роллс-Ройсы, Гелики... Берите любую!

— Мне не нужны его машины, — я отрезала, поправляя выбившуюся прядь. — Я хочу свою. Купленную на его деньги, но мою. Мы едем в «Bentley Москва».

— Это же на другом конце города... — Слава попытался воззвать к логике.

— Значит, едем с ветерком! Двигайтесь!

Я запрыгнула в салон. Свободного места почти не осталось. Я сидела, буквально погребенная под грудой брендовых пакетов из ЦУМа, коробок из «Золотого яблока» и бархатных футляров Cartier. Один пакет с шелковым бельем упирался мне в бок, коробка с туфлями служила подставкой для ног.

— В тесноте, да не в обиде, — пробормотала я, поглаживая пакет с Rolex. — Главное — с деньгами Волкова.

Дорога заняла вечность. Машина плавно плыла в пробках, а я представляла, как на телефоне Артема одно за другим всплывают уведомления. «Списание... списание... списание». Интересно, когда у него лопнет терпение? Или когда у банка закончатся деньги на этой карте?

Когда мы подкатили к элитному автосалону, Михаил и Слава выходили из машины так, будто им предстояло идти на расстрел.

Внутри салона было прохладно и пахло дорогой кожей. В центре зала, на подиуме, стоял он. Изумрудный Bentley Continental GTC. Кабриолет. С бежевым кожаным салоном и рулем, который хотелось трогать вечно.

— Вот этот, — я ткнула пальцем в машину, даже не дожидаясь, пока к нам подойдет менеджер.

Подбежал мужчина в костюме, который стоил дороже моей старой жизни. Он окинул меня взглядом — помятое голубое платье, растрепанные волосы, сумасшедший блеск в глазах. А потом посмотрел на моих охранников. Те стояли за спиной как два мрачных памятника криминальной Москве.

— Желаете тест-драйв? — робко спросил менеджер.

— Желаю оформить покупку, — я подошла к кабриолету и провела ладонью по капоту. — Прямо сейчас. Я забираю его.

— Но... нужно подготовить документы, предпродажная подготовка...

— Карту проверьте, — я кинула черный пластик на стол консультанта. — Если там хватает на этот самолет, то подготовка должна занять десять минут.

Михаил подошел ближе и шепнул:
— Алина Игоревна, Артем Викторович вас убьет. Это уже не шоппинг. Это грабеж среди белого дня.

— Пусть попробует, — я дернула плечом. — Он хотел, чтобы я знала свое место? Вот мое место. За рулем кабриолета за тридцать миллионов.

Менеджер вернулся через пару минут. Его руки заметно дрожали, а лицо светилось восторгом.

— Платеж одобрен. Прошу вас пройти для оформления договора.

Мы сели за массивный стол. Михаил и Слава нависли над нами, как две грозовые тучи. Менеджер начал быстро печатать.

— Итак, — он поднял глаза, — на кого оформляем? Ваше имя, фамилия?

Я на секунду замялась. Горький вкус этой фамилии всё еще жег язык. Но сейчас это было моим оружием.

— Волкова, — четко произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Алина Игоревна Волкова.

Менеджер и его помощник, стоявший рядом, замерли. Они медленно переглянулись. В их глазах отразился первобытный страх, смешанный с глубочайшим почтением. Фамилия Артема в этом городе открывала не просто двери — она открывала порталы в другие миры.

— Та самая... Волкова? — едва слышно переспросил помощник.

— Других не держим, — я усмехнулась, забирая ручку. — Где подписать?

Я ставила подписи на документах, чувствуя, как каждая буква — это выстрел в сторону Артема. Теперь я официально владела этой роскошью.

— Ключи, — я протянула руку.

Менеджер вложил в мою ладонь тяжелый брелок с литерой «B».

— Поздравляю с покупкой, Алина Игоревна. Машина будет подана к выходу через пять минут.

Я встала и обернулась к своим охранникам. Они выглядели так, будто у них обоих разом случился микроинсульт.

— Слава, — я кинула ему ключи от внедорожника. — Повезешь мои шмотки домой. Михаил, садись ко мне. Посмотрим, на что способен этот кабриолет.

— Я не могу... — начал Михаил.

— Это приказ хозяйки, — отрезала я, направляясь к выходу. — Поехали. Артем ждет отчета о моих расходах? Вот и доставим его с ветерком.

Я вышла на улицу, где под лучами солнца сверкал мой новый изумрудный Bentley. Откинула крышу нажатием кнопки и села в кресло, которое обняло меня, как дорогое объятие.

Я уселась в безупречное кожаное кресло изумрудного Bentley, вдыхая запах новой машины и триумфа. Кнопка пуска отозвалась глубоким, хищным рыком двигателя. Мое сердце забилось в такт мотору.

Михаил осторожно, словно садился на мину, опустился на пассажирское сиденье. Его огромные колени уперлись в бардачок, а голова едва не задевала край лобового стекла. Он выглядел так, будто его ведут на гильотину.

— Алина Игоревна, — он с опаской покосился на руль, — а вы... вы хотя бы водить умеете? У нас в базе на вас прав нет.

— Конечно, — я ослепительно улыбнулась ему, переключая селектор в режим «Sport». — Не зря я прошлым летом в автошколе мучилась. Училась у лучшего инструктора, между прочим.

— Прошлым летом? — Михаил побледнел. — То есть стажа у вас — ноль с хвостиком?

— Стаж — это для скучных людей, Миша. Пристегнись.

Я резко нажала на газ. Машина буквально выстрелила с места, вжимая нас в спинки кресел. Шины взвизгнули, оставляя на парковке автосалона черные полосы. Михаил издал невнятный звук, похожий на подавленный ик, и судорожно вцепился обеими руками в ручку над дверью.

— Алина Игоревна! Красный! Там красный! — заорал он, когда мы вылетели на проспект.

— Успеем! — я лихо перестроилась в левый ряд, обходя неповоротливый автобус.

Ветер ворвался в салон кабриолета, растрепывая мои волосы. Платье хлопало на плечах, но мне было плевать. Я чувствовала себя живой впервые за долгое время. Каждое ускорение было как пощечина Артему. Его деньги, его машина, его охранник — и всё это сейчас летело по Москве на скорости, за которую лишают прав на три жизни вперед.

— Тормозите! Дистанция! — Миша буквально вжался в сиденье, зажмурив один глаз.

— Не мешай водителю, Миша! Смотри, какой вид!

В зеркале заднего вида замигали красно-синие огни. Пронзительный вой сирены разрезал шум города. За нами пристроились сразу две патрульные машины.

— Всё, — прошептал Михаил, сползая вниз по сиденью. — Нас сейчас прижмут. Нас сейчас расстреляют. Босс меня в бетон закатает.

— Не каркай! — я прибавила ходу, виртуозно лавируя между рядами. — У них «Лады», а у нас Бентли. Пусть попробуют догнать!

— Остановитесь, я вас умоляю! — Миша закрыл лицо руками. — У меня ипотека, у меня кошка не кормлена! Алина Игоревна, это же лишение!

— Ой, да ладно тебе! С этой фамилией нам только почетный эскорт положен!

Я взглянула на него — бедный Миша, огромный мужик, прошедший горячие точки и разборки, сейчас сжался на переднем сиденье в комочек, пытаясь стать невидимым. Его лицо приобрело странный зеленоватый оттенок. Мне стало так хорошо, так весело, что я не выдержала и громко расхохоталась.

— Гляди, Миша! Вон тот гаишник в мегафон что-то кричит! Наверное, поздравляет с покупкой!

— Он требует прижаться к обочине! — взвыл охранник. — Тормозите, ну пожалуйста!

— Ну уж нет! Пока бак не опустеет — не остановлюсь!

Я выжала педаль до упора. Спидометр показывал цифры, от которых у нормального человека темнеет в глазах. Менты остались где-то далеко позади, безнадежно застряв в потоке, который я прошила насквозь.

— Живой? — я мельком глянула на Михаила.

— Нет, — прохрипел он, не открывая глаз. — Я умер в тот момент, когда вы сели за руль.

— Глупости! — я снова перестроилась, подрезав черный джип. — Это и есть жизнь, Миша! С ветерком и на чужой счет!

Мне было плевать на правила, на полицию, на здравый смысл. В этот момент существовала только я, изумрудный кабриолет и бешеная скорость. Артем хотел, чтобы я знала свое место? Что ж, моё место — здесь, на полосе препятствий, и я не собираюсь нажимать на тормоз.

— Вы сумасшедшая... — выдохнул Михаил, понемногу открывая один глаз.

— Я Волкова, Миша! Привыкай! — я снова рассмеялась, уводя машину в крутой поворот под визг резины.

Бедный охранник только и успел, что покрепче перехватить поручень. Вечер обещал быть долгим, а мой заезд — легендарным.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚