Глава 37

Артем

Я стоял посреди этой раздолбанной квартиры и чувствовал себя так, будто мне в голову прилетел кирпич. Пустой «Глок» в руках казался весом в тонну. Алина только что ушла, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка, а мои парни... мои элитные бойцы, прошедшие через огонь и воду, стояли и смотрели в пустоту.

— Артем Викторович, — подал голос Слава, не смея поднять глаз. — А Алина Игоревна... она всегда такая?

— Заткнись, Слава, — выдохнул я, пряча ствол в кобуру. — Зачищайте тут всё. Этого урода — убивайте.

Я вылетел на улицу. БМВ блестела, как ни в чем не бывало. Алина уже сидела на пассажирском сиденье, глядя прямо перед собой. Лицо — каменное. Руки сложены на груди.

Я сел за руль, завел мотор. Мы ехали молча. Километры пролетали, а в салоне было холоднее, чем в морозильнике. Я то и дело косился на неё. Черт, она ведь только что навела на меня пистолет. На меня! На человека, которого полгорода боится до икоты.

— Алин, — позвал я негромко.

Тишина. Она даже ресницей не повела. Продолжала изучать пейзаж за окном, будто там показывали финал Лиги Чемпионов.

— Слушай, ну я перегнул в кабинете, признаю, — я попытался зайти с другой стороны. — Но ты сама понимаешь, какая ситуация. Седой, снайперы... Я за тебя трясся.

Никакой реакции.

— Послушай, — я включил поворотник, сворачивая к нашему поселку. — Про «покорную женушку»... это я пошутил. Ну, ты же знаешь мой юмор. Специфический такой.

Алина медленно повернула голову, посмотрела на меня как на пустое место и снова отвернулась.

— Ясно, — проворчал я, крепче сжимая руль. — Включаем режим «радиомолчание».

Когда мы затормозили у дома, я решил проявить благородство. Заглушил мотор, быстро вышел и обошел машину, чтобы открыть ей дверь. Хотел, так сказать, загладить вину жестом джентльмена.

Только я протянул руку к ручке, как дверь распахнулась сама. Алина выскочила из салона, едва не задев меня плечом, и со всей дури хлопнула дверью.
БАБАХ! Кажется, у БМВ даже сработала сигнализация от такого надругательства.

— Эй! — крикнул я ей в спину. — Аккуратнее, это же машина, а не вход в метро!

Она даже не обернулась. Высоко подняв голову, Алина прошагала к крыльцу и скрылась в доме.

— Ну всё, Волков, — прошептал я себе под нос. — Ночь обещает быть жаркой.

Я зашел следом, готовясь к новой порции ледяного молчания, но вместо этого застыл в холле. Из гостиной доносился... смех? Нет, настоящий хохот. Алина буквально захлебывалась от смеха, держась за живот.

Я прошел дальше и замер.

Картина маслом. Наш обеденный стол из цельного дуба. На нем, вцепившись в столешницу и дрожа всем телом, стоит Миша. Мой охранник. Метр девяносто роста, косая сажень в плечах. Лицо у него было такое, будто он только что увидел всадников апокалипсиса.

А внизу, вокруг стола, носился Степка. Этот рыжий комок шерсти превратился в настоящего фурию. Он подпрыгивал, клацал зубами и издавал звуки, похожие на работу неисправного перфоратора.

— Уберите его! — взмолился Миша, увидев меня. — Артем Викторович, клянусь, я хотел слезть, а он мне штанину порвал! Он за щиколотку кусается!

— Миша, — я потер лоб, чувствуя, как авторитет моей организации падает ниже плинтуса. — Ты стоишь на столе. От собаки весом в полкило.

— Это не собака! — Миша сделал осторожный шаг к краю, но Степка тут же выдал серию грозных «тяв-тяв» и кинулся на ботинок. Миша пулей отскочил назад. — Это акула! Сухопутная акула!

Алина упала на диван, вытирая слезы.

— Ой, не могу... Миша, ты бы себя видел! Спецназ на выезде!

— Алина Игоревна, не смешно! Он мне засаду устроил в коридоре!

Я подошел к столу, глядя на это безобразие.

— Миша, слезай. Живо. Пока я не позвал Славу и не заставил его это снять на видео.

— Не слезу, пока она его не заберет! — Миша упрямо ткнул пальцем в Степку.

Алина, всё еще всхлипывая от смеха, поднялась и присела на корточки.

— Иди сюда, мой маленький защитник. Иди к маме.

Степка мгновенно сменил гнев на милость. Хвост заработал, как пропеллер, и он радостно прыгнул к ней на руки, облизывая её в нос.

Миша, увидев, что путь свободен, спрыгнул со стола и тут же вытянулся в струнку, поправляя порванную штанину. Лицо его снова стало кирпичом, как и положено профессионалу.

— Докладываю, — пробасил он, стараясь не смотреть на Алину. — За время дежурства происшествий не было. Объект «Стечкин» под контролем. Пульт съеден. Тапочки... частично спасены.

— Свободен, герой, — я махнул рукой. — Иди зашейся. И не забудь купить новый пульт. С личной зарплаты.

Миша пулей вылетел из комнаты. Мы остались вдвоем. Алина продолжала тискать Степку, делая вид, что меня в комнате всё еще нет.

— Ну что, — я подошел ближе, засунув руки в карманы. — Кажется, в этом доме только я и Миша — пострадавшие. Один на столе, другой под прицелом.

Алина подняла на меня глаза. В них еще плясали искорки смеха, но она тут же напустила на себя строгость.

— Пострадавшие? — она фыркнула. — Ты, Волков, вообще легко отделался. Скажи спасибо, что Степка ТЕБЯ на стол не загнал. Хотя я бы посмотрела на это зрелище.

— Ты всё еще злишься? — я попытался улыбнуться.

— Злюсь? Нет, — она поднялась, прижимая щенка к груди. — Я просто думаю, чем бы тебя долбануть, чтоб мозги на место встали.

Алина прошла мимо меня, обдав облаком своего парфюма и таким ледяным холодом, что я едва не покрылся инеем прямо в собственной гостиной. Степка на её руках еще и гавкнул напоследок, явно поддерживая хозяйку в этой молчаливой войне.

Эта женщина сводила меня с ума. Вот просто методично, профессионально, как настоящий хирург, препарировала мои нервы. Я двинулся за ней вверх по лестнице, надеясь на нормальный разговор, но на верхней площадке меня встретил оглушительный грохот.

Дверь спальни захлопнулась прямо перед моим носом. Еще пара сантиметров — и мой идеальный сегодня утром нос стал бы плоским.

— Понял, — громко сказал я, глядя в глухое дерево двери. — Приду, когда в спальне потеплеет хотя бы до нуля градусов.

Ответа не последовало. Я вздохнул, развернулся и спустился на кухню. Марии почему-то не было видно — наверное, спряталась где-нибудь, почуяв семейную бурю. Жажда мучила нестерпимо. Я налил себе полный стакан ледяной воды, выпил его залпом и пошел в кабинет. Работа — единственное, что могло сейчас привести мысли в порядок.

Я просидел за бумагами часа три. Новые поставки оружия, логистика, счета... Но в голове постоянно крутилось одно: «Беркуты». Эти твари затихли после всего, но это была тишина перед взрывом. Где они ударят в следующий раз? Или кто-то из моих людей может оказаться крысой?

В какой-то момент я отложил ручку, потирая виски. И тут до меня донесся какой-то звук. Всхлипы? Или просто приглушенный голос?

Я вышел из кабинета. В доме было тихо, но звуки шли сверху, из нашей спальни. Кто-то жаловался. И делал это очень эмоционально.

Я бесшумно, как привык за годы этой собачьей жизни, поднялся по лестнице и замер у двери. Она была приоткрыта на пару сантиметров. Алина была не одна. Точнее, физически одна, но по видеосвязи вовсю «перемывала мне кости».

— Нет, Лиза, ты просто не представляешь! — голос Алины звенел от возмущения. — Он невыносим! Настоящий тиран с замашками средневекового инквизитора!

Я прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Ну, началось.

— Что на этот раз? — донесся из динамика голос Лизы. — Опять заставил куда-то идти?

— Если бы! Он заставил меня оперировать киллера на кухонном столе! В какой-то развалюхе, где даже мыши брезгуют жить! И при этом стоял над душой и командовал: «Быстрее, Алина! Сильнее, Алина!». Я ему что, отбойный молоток?

— Ого... — Лиза явно была в шоке. — А киллер-то живой?

— Живой, куда он денется. Я же его зашивала. Но ты послушай, что этот Пахан выдал! Он сказал, что ему больше нравилось, когда я была «покорной». Понимаешь? Покорной! Я ему что, овчарка дрессированная?

Я невольно усмехнулся. Черт, а ведь звучало это из её уст еще эпичнее, чем я запомнил.

— Ну, Алин, он же мафиози, — резонно заметила Лиза. — У них там профдеформация.

— Это у него мозг деформирован! — Алина, судя по звуку, шлепнулась на кровать. — А как он ревновал к своим же охранникам? Бедный Слава просто улыбнулся, а Артем уже начал бетон замешивать в уме. Он меня до инфаркта доведет своими замашками. А этот Степка? Он же Мишу на стол загнал!

— Кто?! — Лиза прыснула.

— Степка! Этот маленький рыжий комок! А ты же не в курсе. Вообщем, у родителей появился маленький Чиппи. Той-терьер. Ну и, Артем решил подарить мне такого же. Только у него мой характер. Ну и вот, Миша стоял на дубовом столе и скулил, как девчонка. А Артем зашел и вместо того, чтобы извиниться, начал мне угрожать «разносом» дома.

— И что, был разнос? — с любопытством спросила подруга.

— Ага, сейчас. Я перед его носом дверь так закрыла, что у него, по-моему, челюсть отпала. Пусть теперь в своем кабинете с патронами обнимается. Знаешь, Лиз, я иногда думаю: зачем мне всё это? Жила бы себе спокойно, резала аппендициты...

— Алин, ты его любишь.

Наступила пауза. Я затаил дыхание, прижавшись ухом к щели.

— Люблю, — нехотя признала Алина, и её голос стал тише, мягче. — Но какой же он козел, Лиза. Красивый, сексуальный, но абсолютно невозможный козел. Он лишил меня девственности и теперь думает, что я его собственность. Вот прямо «моё» и точка.

— Ну так это же круто, когда мужик так зациклен на тебе, — хихикнула Лиза.

— Круто — это когда он не наставляет на тебя пистолет в шутку! А вообще-то наставлял, хотя ладно, что было то прошло. Но прикинь, это я на него сегодня навела...

— Ты что?! — Лиза, кажется, поперхнулась чаем.

— Ну а что он? Начал там важничать. Я пистолет у него из-за пояса выхватила и в лоб ему: «Стой, говорю, Пахан, или я тебе сейчас устрою анатомический театр!». Ты бы видела его лицо, Лиза. Он руки поднял! Настоящий Артем Волков стоял передо мной с поднятыми руками! Я в этот момент чувствовала себя богиней войны.

Я почувствовал, как во мне закипает смесь недовольства и какого-то дикого, неправильного азарта. Эта женщина — ходячая катастрофа. Но она моя катастрофа.

— Слушай, — голос Лизы стал заговорщицким. — А секс-то после такого адреналина был?

— Какой секс?! — Алина возмущенно прикрикнула. — Я на него дуюсь! Я пронеслась мимо него как комета, даже не взглянула. Пусть помучается. Он там на кухне сейчас воду пьет ведрами, я уверена. А я вот лежу, Степочку глажу и думаю: может, мне запереться здесь на неделю?

— Не выдержишь, — отрезала Лиза. — Сама к нему через час прибежишь.

— Не прибегу! Пусть сам приползает. И не просто так, а с извинениями. И пусть комбинезон Степке купит. Розовый!

Я выпрямился, едва сдерживая смех. Розовый комбинезон, значит? Ну-ну.

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я отошел от двери. В голове уже созрел план. Если моя «непокорная» жена хочет извинений и розового цвета — она это получит. Но на моих условиях.

— Розовый комбинезон... — прошептал я, качая головой. — Миша точно уволится, когда это увидит.

Я выждал ровно пять минут. Дал ей закончить этот увлекательный сеанс психотерапии с Лизой, дождался, пока в спальне воцарится тишина, нарушаемая только сопением Степки, и толкнул дверь. Без стука. Хозяин я здесь или кто?

Алина сидела на кровати, обложившись подушками. Увидев меня, она округлила глаза, и в них зажегся тот самый опасный огонек, который я уже научился узнавать.

— Я же сказала: зайдешь, когда я остыну! — рявкнула она, хватая первое, что попалось под руку.

Это была декоративная подушка. Мягкая такая, с кисточками. Она влетела мне прямо в грудь. Я даже не шелохнулся.

— Плохо целишься, доктор, — я сделал шаг вперед. — В снайпера ты попадала лучше.

— В тебя я тоже попаду! Выйди вон, Волков!

Второй снаряд — флакон дорогого крема — просвистел у моего виска и с глухим стуком врезался в стену.

— А вот это уже дорого, — я усмехнулся, продолжая наступать. — Считай, что этот тюбик я вычту из твоего бюджета на розовые шмотки для пса.

— Ах ты... козел! — Алина вскочила на ноги, и в ход пошли тапочки.

Один я поймал на лету, второй просто отбил рукой. Она тяжело дышала, щеки горели, а глаза метали молнии. Последним аргументом стал Степка, которого она прижала к себе как живой щит.

— Не подходи! — выкрикнула она. — Степа, кусай его! Кусай этого тирана!

Степка посмотрел на меня, потом на нее, зевнул во всю свою крошечную пасть и, вильнув хвостом, спрыгнул на пол. Он деловито протрусил мимо моих ног к выходу. Судя по целеустремленному виду, он решил, что внизу с Мишей будет веселее, чем смотреть на наши семейные разборки.

— Предатель! — крикнула она вслед щенку.

— Даже пес понимает, когда пора сваливать, — я оказался в метре от неё. — Ну что, Алина Игоревна? Снаряды кончились?

— Я тебя ненавижу, — прошипела она, но отступать было некуда — позади кровать.

Я резко сократил дистанцию и обхватил её за талию, прижимая к себе так плотно, что почувствовал бешеный ритм её сердца. Она уперлась руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но куда там.

— Руки вверх, Пахан? — подразнила она, напоминая о моем позоре в квартире. — Забыл, как на мушке стоял?

— Не забыл, — я наклонился к её уху, обжигая дыханием. — И знаешь что? Это было чертовски сексуально.

— Ты ненормальный, — выдохнула она, но хватка её рук на моей футболке ослабла. Теперь она не отталкивала, а скорее придерживалась.

Мы оба тяжело дышали. Воздух в комнате, казалось, наэлектризовался так, что коснись нас кто-нибудь — убьет током. Я смотрел на её губы — покусанные, влажные, манящие. Алина смотрела на мои.

— Значит, «красивый сексуальный козел»? — прошептал я, цитируя её разговор с Лизой.

Она на мгновение замерла, а потом её лицо залило краской.

— Ты подслушивал?! Волков, ты... ты невыносим!

— Я просто проверял уровень безопасности в доме, — я притянул её еще ближе. — И обнаружил утечку секретной информации.

— Я тебе сейчас... — она не договорила.

Я просто заткнул её поцелуем. Вкус ванили, кофе и чистой ярости. Она ответила сразу, с той же страстью и агрессией, с которой бросала в меня подушки. Её руки запутались на моей шее, а я со стоном запустил ладони под её домашнюю футболку, сминая кожу.

— Ненавижу тебя, — простонала она мне в губы, пока я лихорадочно стягивал с неё ткань.

— Я тебя не ненавижу, доктор, — я сорвал с себя поло, не заботясь о пуговицах.

В следующую секунду я подхватил её под бедра и с размаху бросил на огромную кровать. Алина пружинисто приземлилась на подушки, раскинув волосы по покрывалу, и посмотрела на меня таким взглядом, что у меня окончательно сорвало крышу.

— Медбрат Артемка готов к процедурам? — выдохнула она, расстегивая мои брюки.

— Медбрат сегодня берет сверхурочные, — я навис над ней, покрывая поцелуями шею и ключицы. — И поверь, Алина, это будет самый долгий разнос в твоей жизни.

Из-за двери донесся далекий победный лай Степки и какой-то грохот внизу. Кажется, Миша снова капитулировал. Но мне было плевать. Прямо сейчас в этом мире существовала только эта кровать, эта невозможная женщина и мой пульс, который выбивал её имя.

— Покорная, значит? — прорычал я, впиваясь в её плечо.

— Попробуй, заставь, — вызвалась она, выгибаясь мне навстречу.

Я навис над ней, чувствуя, как адреналин после допроса и ярость от её выходки с пистолетом окончательно переплавились в чистое, первобытное желание. В комнате было темно, только свет из коридора узкой полосой падал на её лицо, выделяя влажный блеск глаз и припухшие губы.

— Ты думала, я забуду, как ты наставила на меня ствол? — прорычал я, впиваясь пальцами в её запястья и прижимая их к подушке над её головой.

— Ты сам виноват, Волков, — выдохнула Алина, дерзко подаваясь грудью вперед. — Ты вел себя как последний козел. И продолжаешь вести.

— Козел, значит? — я усмехнулся, склоняясь к её шее. — Сейчас проверим, как долго ты сможешь меня ненавидеть.

Я начал исследовать её тело, накрывая губами каждый сантиметр её кожи. Начал с мочки уха, покусывая её так, что Алина вскрикнула, а потом спустился ниже, к пульсирующей жилке на шее. Мой язык скользил по её ключицам, спускался к ложбинке между грудей. Она стонала — надрывно, громко, выгибая спину дугой, когда мои губы накрыли сосок.

— Артем... Боже... — её пальцы, которые я только что отпустил, впились мне в плечи, раздирая кожу короткими ногтями.

— Зови меня по имени, Алина. Громче, — я перехватил её бедра, разводя их в стороны.

Я раздел её до конца — кружево полетело в сторону, запутавшись в ножках стула. Свои боксеры я просто сорвал, не заботясь о том, что ткань затрещала. Мы оба были на пределе. Температура в комнате, казалось, подскочила градусов на десять.

— Если ты будешь таким же грубым и жестким, как в мой первый раз... — она на мгновение перехватила мой взгляд, тяжело дыша, — я натравлю на тебя Степку. Понял?

— Угрожаешь мне собакой, которая боится пылесоса? — я толкнулся в неё бедрами, еще не входя, дразня её и себя. — Рискни, доктор. Но сейчас ты будешь делать только то, что я прикажу.

Я вошел в неё одним мощным, глубоким движением. Алина вскрикнула, запрокинув голову, и её тело содрогнулось от этого резкого заполнения. Она была такой узкой, такой горячей и влажной, что у меня на мгновение потемнело в глазах.

— Черт, Алина... — я замер на секунду, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её мышцы обхватывают меня мертвой хваткой.

— Не останавливайся... — прохрипела она, сама толкаясь мне навстречу. — Пожалуйста...

И я перестал сдерживаться. Я вбивался в неё ритмично и яростно, превращая наш секс в продолжение той битвы, что началась с первых дней. Кровать ходила ходуном, скрипя под нашим весом. Алина стонала на каждый мой толчок, её пальцы впивались в мои лопатки, оставляя длинные красные борозды.

Я снова не предохранялся. Даже мысль об этом казалась лишней, мешающей этой звериной близости. Я хотел чувствовать её кожей, хотел оставить в ней свой след, окончательно заклеймив как свою. И Алина, судя по тому, как она тянула меня на себя, требуя еще большей глубины, была солидарна.

— Давай, Волков... — её голос сорвался на крик, когда я перехватил её за талию, приподнимая и заставляя принимать каждый удар еще глубже.

Мир сузился до этого бешеного ритма и запаха её кожи. Когда финал накрыл нас, я содрогнулся, выплескивая всё напряжение последних дней внутрь неё. Я чувствовал, как её тело содрогается в оргазме, как она сжимает меня, не давая отстраниться.

Я медленно вышел из неё, тяжело дыша, и повалился рядом. Несколько капель моей спермы упали ей на живот, белея на фоне покрасневшей кожи. Алина лежала с закрытыми глазами, её грудь ходила ходуном.

— Если я забеременею, Волков... я убью тебя прямо во сне, — выдохнула она, не открывая глаз.

— Зато, — я усмехнулся, обнимая её за плечи и притягивая к своему боку, — у волка и волчицы появятся волчата. Представляешь, какой террор они устроят этому городу?

Я дал ей всего пару минут отдыха. Я не собирался останавливаться. Тот факт, что она только что угрожала мне смертью и Степкой, только подливал масла в огонь. Я перевернул её на живот, заставляя уткнуться лицом в подушку, и навис сверху, накрывая её тело своим.

— Убьешь меня, значит? — я прикусил её за плечо, чувствуя, как она вздрагивает от этой смеси боли и удовольствия. — Сначала попробуй пережить эту ночь, Алина.

Я завел её руки ей за спину, перехватывая запястья одной ладонью. Вторая рука скользнула вниз, по изгибу позвоночника, до самого низа, где кожа была особенно чувствительной. Алина стонала в подушку, и этот приглушенный звук действовал на меня как детонатор.

— Артем... хватит болтать... — донесся её прерывистый голос.

Я вошел в неё сзади, медленно и до упора. Она выгнулась, издав протяжный, хриплый стон, который эхом отозвался в пустой комнате. Я начал двигаться — сначала плавно, растягивая каждое мгновение, а потом всё быстрее и жестче. Удары моего тела о её бедра звучали в тишине спальни как выстрелы.

— Ты моя, слышишь? — я наклонился к её уху, срываясь на рык. — Никаких снайперов, никаких Седых. Только я.

— Твоя... — выдохнула она, оборачиваясь ко мне через плечо. Её взгляд был затуманенным, губы приоткрыты, а на щеках горел лихорадочный румянец.

Я перехватил её поудобнее, заставляя встать на колени, и продолжил этот бешеный ритм. Каждый толчок был заявлением прав собственности. Я видел, как её пальцы скребут простыню, как она извивается под моим весом, полностью отдаваясь этой стихии.

В какой-то момент я снова сорвался на грубость, забыв про её предупреждение. Я впился пальцами в её бедра, оставляя следы, которые завтра напомнят ей о каждом моменте этой ночи. Алина не жаловалась — она отвечала мне тем же, толкаясь назад, требуя большего, требуя всего меня без остатка.

Когда нас накрыло второй волной, более мощной и сокрушительной, чем первая, я почувствовал, как мир вокруг просто рассыпается на куски. Я снова выплеснулся в неё, не думая о последствиях, не думая о завтрашнем дне.

Мы рухнули на кровать одновременно. Я прижал её к себе, чувствуя, как пот капает с моего лба ей на спину. Наши сердца колотились в унисон, как два бешеных барабана.

— Волков... — Алина перевернулась на бок, тяжело дыша и слизывая капельку пота с верхней губы. — Если ты... если ты завтра не купишь Степке тот розовый комбинезон... я тебя действительно пристрелю.

Я хрипло рассмеялся, обнимая её и накрывая нас одеялом.

— Куплю. И комбинезон, и весь зоомагазин в придачу, если это заставит тебя так на меня смотреть каждое утро.

— Идиотизм, — пробормотала она, закрывая глаза. — Волчата у него будут... Гангстер недоделанный.

— Спи, волчица, — я закрыл глаза, чувствуя, как сон наконец-то берет свое. — Завтра будет тяжелый день.

Где-то внизу Миша, наверное, уже десятый раз пересчитывал патроны в магазине, надеясь, что Степка спит. А в нашей спальне наконец-то воцарилась тишина, пропитанная запахом секса, опасности и чего-то такого, что я всё еще боялся называть любовью.

— Кошмар... это будет просто кошмар, — пробормотала она, но я почувствовал, как она расслабляется в моих руках. — Слышишь? Степка там, кажется, затих. Надеюсь, он не доел Мишу.

— Миша крепкий, выживет, — я поцеловал её в висок, закрывая глаза. — Главное, что ты здесь. И что ты моя. До последней капли.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚