Глава 56

От автора

Рим встретил их обманчивым теплом. После московских двадцатиградусных морозов, выжимавших слезы из глаз, итальянские –4°C казались весной. Но Андрей Беркут не обманывался. Он знал: холод здесь не снаружи, он внутри людей.

Он сошел с трапа частного борта, опираясь на трость с набалдашником в виде серебряного волка — ирония, которую понимал только он один. Следом шел Кирилл, угрюмый, с вечно напряженными плечами, а за ним — Никита и Кристина. Его «золотой резерв».

Кристина поправила воротник дорогого пальто, окинув терминал скучающим взглядом. Андрей заметил, как она на мгновение сжала губы. Он знал, о чем она думает. О Москве. Об Артеме. О том, как она месяцами делила с ним постель, изображая преданность, пока в голове зрел план, как спихнуть «кузена» с трона и усесться туда самой вместе с братом. Она была истинной Беркут — расчетливой и холодной.

— Пап, долго нам еще тут торчать? — Никита нервно крутил в руках телефон. — Нас кто-то встречает или мы на такси поедем?

— Помолчи, — бросил Кирилл, даже не обернувшись. — Отец знает, что делает.

Андрей отошел в сторону, к панорамному окну, за которым догорала багряная римская заря. Он достал мобильный, старый, защищенный, и набрал номер, который помнил наизусть.

Трубку сняли на втором гудке. Тишина в динамике была тяжелой, почти осязаемой.

— Слушаю, — раздался низкий, с хрипотцой голос. Голос человека, который давно разучился смеяться.

— Эстебан, — негромко произнес Андрей. — Я в Риме.

На том конце провода послышался сухой звук — будто кто-то поставил стакан с виски на стол.

— Беркут... — Эстебан Вильяр произнес это имя так, словно пробовал старый яд на вкус. — Ты все-таки решился сбежать из своей берлоги.

— Обстоятельства изменились. Мне нужно то, о чем мы говорили.

— Ты знаешь, что я сейчас не в лучшей форме, Андрей. После того, что этот щенок Риццони сделал с моим Давидом... — голос Эстебана дрогнул, и в нем прорезалась первобытная ненависть. — Четыре с половиной года я живу только ради того, чтобы увидеть Алессандро в гробу. Он лишил меня сына. Он уничтожил мое наследие.

— Именно поэтому я здесь, — Андрей прищурился. — У нас общие враги, Эстебан. Твое колумбийское золото и мои связи в России. Мы двое остались верны делу, пока остальные решили поиграть в «семью» и поплатились за это. Я помню, как ты зачистил предателей. Мне нравятся твои методы.

— Твой внучок Артем сейчас здесь, — отрезал Вильяр. — Он под крылом у Риццони. Они как братья. Если я помогу тебе уничтожить Артема, ты поможешь мне раздавить Алессандро?

— Я здесь, чтобы стереть Артема с лица земли, — голос Андрея стал ледяным. — Я вырастил его, я дал ему имя, и я же его заберу. А когда мы закончим здесь, ты получишь все ресурсы моей империи, чтобы вернуть власть в Колумбии и Европе. А ты поможешь мне зачистить Москву от тех, кто решил, что Беркуты ослабли.

Эстебан помолчал, а затем коротко бросил:

— Машины уже в секторе. Три черных броневика. Мои люди отвезут вас ко мне на виллу. Там безопасно. Пока.

— Жду, — Андрей сбросил вызов.

Он обернулся к своей семье. Кристина внимательно наблюдала за ним, прищурив глаза.

— Это был Вильяр? — спросила она, подходя ближе.

— Ты слишком любопытна, Кристина, — Андрей усмехнулся. — Это качество помогло тебе в постели у Артема, но здесь оно может быть опасным.

— Я делала то, что нужно для семьи, дедушка, — она вызывающе вздернула подбородок. — Артем был уверен, что я его тень. Если бы не этот срыв в особняке и его жена, я бы уже контролировала половину его счетов.

— Теперь это не важно, — Андрей кивнул на выход, где у дверей терминала уже выстраивались три массивных черных внедорожника. — Важно то, что мы в игре. И правила здесь устанавливаем мы.

Они вышли на улицу. Теплый воздух после самолета казался чужим. Кирилл шел первым, проверяя периметр. В его движениях чувствовалась старая школа — школа человека, который привык убивать и прятать концы в воду.

К первой машине подошел рослый мужчина в темных очках. Колумбиец. Он коротко кивнул Андрею и открыл дверь.

— Синьор Вильяр ждет вас, — произнес он с жестким акцентом.

Андрей сел в машину, погружаясь в прохладный кожаный салон. Следом запрыгнули внуки. Никита сразу уткнулся в планшет, а Кристина продолжала смотреть в окно на огни Рима.

— Знаешь, что самое забавное? — вдруг тихо сказала она.

— Что? — Андрей не открывал глаз.

— Артем всегда говорил, что Рим — это город, где оживают легенды. Он не знал, что здесь оживают и кошмары.

— Он скоро это поймет, — Андрей открыл глаза, и в них отразился холодный блеск уличных фонарей. — Эстебан потерял сына Давида по вине Риццони. Я потерял контроль над своей империей по вине Артема. Два раненых зверя — это в десять раз опаснее, чем один здоровый.

Машины сорвались с места, разрезая ночную тишину Рима. Андрей чувствовал, как внутри него снова просыпается тот самый азарт, который вел его в шестидесятых по грязным улицам Железногорска. Тогда он убил Инну, чтобы выжить. Сейчас он был готов убить всех, чтобы править.

— Кирилл, — позвал он сына по внутренней связи.

— Да, отец?

— Свяжись с нашими людьми, которые остались в Москве. Пусть начнут обналичивать «закрытые» счета. Нам понадобится много кэша. Эстебан любит золото, но он еще больше любит преданность, подкрепленную нулями.

— Сделаю.

Машины выехали на скоростную трассу. Впереди, в густой темноте, виднелись очертания побережья. Там, за высокими заборами и колючей проволокой, их ждал Вильяр — человек, который превратил свою жизнь в алтарь мести.

— Никита, — Андрей посмотрел на внука. — Оторвись от своих игрушек. Ты теперь не просто мажор из Москвы. Ты боевая единица. Если увидишь Артема — стреляй в колено. Я хочу, чтобы он полз ко мне, прежде чем я его прикончу.

Никита медленно отложил планшет. Его лицо, еще совсем молодое, исказилось в недоброй усмешке.

— Я сделаю лучше, дед. Я заставлю его смотреть, как мы забираем его жизнь по кусочкам.

Андрей удовлетворенно кивнул. Беркуты были в сборе. Предательство Артема стало для них очищающим огнем, который сжег всё лишнее, оставив только чистую, концентрированную ненависть.

Машины свернули с трассы на узкую, разбитую дорогу, зажатую между высокими бетонными заборами с колючей проволокой. Это была мертвая зона под Римом. Сюда не заезжала полиция, здесь не действовали законы города. Только тишина и запах прелой листвы.

Внедорожники остановились перед невзрачным двухэтажным домом. Он выглядел почти заброшенным: облупившаяся краска, закрытые ставни. Трудно было поверить, что здесь прячется один из самых опасных людей прошлого десятилетия.

Дверь открылась со скрипом. На порог вышел мужчина. Эстебан Вильяр сильно изменился. Он опирался на тяжелую костяную трость, левая нога при ходьбе безжизненно волочилась, описывая полукруг. Он хромал, но в его осанке по-прежнему чувствовалась порода хищника.

— Андрей... — Эстебан оскалился, обнажая идеально белые зубы. — Столько лет.

— Слишком много, Эстебан, — Андрей подошел и крепко пожал ему руку. — Вижу, жизнь тебя не пощадила.

— Жизнь — нет. Риццони — тем более, — Эстебан перевел взгляд на спутников Андрея.

Его глаза остановились на Кристине. Он медленно окинул её фигуру оценивающим взглядом, задержался на лице и медленно, по-животному облизнул губы. Кристина брезгливо искривилась, её передернуло от отвращения, но она промолчала, лишь плотнее запахнула пальто.

— Хорошая порода, Андрей. Внучка? — прохрипел Эстебан.

— Моя лучшая ученица, — сухо отрезал Беркут. — Идем в дом. Нам есть что обсудить.

Внутри дом казался еще меньше, чем снаружи. Тесные коридоры, низкие потолки. Алессандро Риццони в свое время обчистил Эстебана до нитки, забрав не только власть, но и все счета. Вильяр не мог вернуться на родину в Колумбию — там действовало жесткое правило: если ты возвращаешься без денег и власти, тебя пристреливают прямо в аэропорту. Поэтому он остался здесь, в тени своего врага. Начинал с нуля: мелкие кражи, налеты, скрытые схемы. Сейчас он немного поднялся, но этот дом был лишь бледной тенью его былого величия.

Они прошли в кабинет. Помещение было прокуренным и мрачным. На стене висела мишень для дротиков, но вместо секторов в центре была приколота пожелтевшая фотография Алессандро Риццони. Всё лицо дона на снимке было истыкано дырами от острых наконечников.

Эстебан тяжело опустился в кресло, вытянув больную ногу.

— Как ты выжил тогда? — Андрей сел напротив, положив руки на трость. — В Москве говорили, что твоя машина превратилась в груду металлолома на трассе.

Эстебан хрипло рассмеялся, доставая из стола бутылку дешевого виски.

— Повезло. Мой сын Давид... он тогда был со мной. Я попросил его подыграть, сделать вид, что я сдох прямо там, в кабине. У меня кровь заливала всё лицо, подушка безопасности сработала так, что я ничего не видел. Ногу защемило к чертям, кость просто лопнула. Я просил Давида сыграть измученного горем сына, просил его оставить меня там, а он сам утащил Софию. Эту девку, которая теперь греет постель Риццони.

— Значит, Алессо до сих пор уверен, что ты кормишь червей? — спросил Кирилл, стоя у двери.

— Именно. Все думают, что я калека, который сгорел в той аварии. Я вылез из того ада на одних руках, Кирилл. Грыз землю, чтобы выжить. И теперь я здесь, гнию в этой дыре, пока этот щенок наслаждается троном Дона.

Андрей посмотрел на фотографию на стене.

— К чему всё это было, Эстебан? Зачем ты лез на рожон тогда?

— Власть и деньги, Андрей. Разве есть что-то еще? — Вильяр сверкнул глазами. — В этом мы с тобой одной крови. Ты ведь тоже прилетел сюда не на Колизей смотреть.

— Артем, — коротко сказал Андрей. — Мой внук возомнил себя хозяином Москвы. Он предал меня. И теперь он здесь, под крылом у твоего Риццони.

— Я знаю. Они теперь не разлей вода. Твой щенок и мой враг.

Андрей наклонился вперед, понизив голос:

— Деньги — не проблема, Эстебан. Если тебе нужны ресурсы, чтобы снова поднять голову, я помогу. Но мне нужна голова Артема. Естественно, я делаю это не из доброты душевной.

— Хочешь сделку? — Эстебан прищурился.

— Да. Ты помогаешь мне достать Артема, я помогаю тебе убрать Риццони. У меня есть люди, у тебя — знание территории.

Эстебан забарабанил пальцами по столу.

— У меня есть план, — прохрипел он. — Но нужно забрать у них кое-что ценное. То, ради чего они оба выйдут из своих нор без охраны.

— И что это? — спросила Кристина, сделав шаг вперед.

Эстебан посмотрел на неё, и в его взгляде снова промелькнула похоть, смешанная с ядом.

— Я уже пытался забрать Софию один раз. Посмотри, что из этого вышло, — он похлопал по своей изувеченной ноге. — Риццони — зверь, когда дело касается его бабы. Но Артем... у него ведь тоже есть слабое место, верно?

— Алина, — подал голос Никита. — Она единственная, кто дорог для него, как и его младший брат.

Эстебан ударил ладонью по столу.

— Нет! Никаких баб. Это слишком предсказуемо. Нужно выманить их обоих в одно место. Они оба слишком долго засиделись на своих тронах. Они чувствуют себя неуязвимыми.

— Мы устроим «встречу», — Андрей хищно улыбнулся. — Эстебан, ты ведь знаешь, где Алессо проводит свои тайные сделки?

— Знаю один старый склад в порту. Он думает, что это его личная территория. Если мы пустим слух, что там объявился кто-то из старых врагов его отца. Либо, ты можешь сам назначить встречу Риццони. Они наверняка знают, что ты уже здесь и захочешь владеть Италией. Я бы так и подумал...

— Он приедет, — закончил Андрей. — А Артем не отпустит его одного. Он слишком предан. Эта преданность его и погубит. Тогда, давай осуществим второй вариант. Я поеду на встречу и потом постараюсь его вырубить, ну либо как-то привезу его в порт. А ты будешь ждать уже на месте.

Эстебан налил себе еще виски и протянул бутылку Андрею.

— Значит, решено. Мы выжигаем их обоих за один раз. Рим должен окраситься в красный.

— И когда мы закончим, — Андрей взял бутылку, — ты вернешь себе Италию, а я верну себе Москву.

Кристина подошла к окну и приоткрыла ставню. Вдалеке виднелись огни большого города — города, который еще не знал, что его ждет.

— Дедушка, — тихо позвала она.

— Что?

— Артем умрет от моей руки. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что его «верная» Кристина была его палачом.

Андрей удовлетворенно хмыкнул.

— Ну уж нет. Для тебя у меня будет другое дело, — он посмотрел на Эстебана, который то и дело засматривался на задницу его внучки. — Каждому — своя месть. Эстебан, готовь своих людей. У нас мало времени, пока Риццони не пронюхал, что в его лесу появились новые волки.

— Пусть нюхает, — Эстебан со стоном поднялся, опираясь на трость. — К тому времени, как он поймет, кто нажал на курок, его кровь уже остынет на бетонном полу порта.

Они вышли из кабинета. В маленьком домике под Римом пахло заговором и смертью. Старые союзники снова объединились, и на этот раз они не собирались оставлять свидетелей. Андрей Беркут смотрел на хромающего Эстебана и понимал: этот союз пропитан ненавистью, но именно ненависть — самый прочный клей в их мире.

— Завтра начнем, — бросил Андрей на прощание.

— Завтра, — эхом отозвался Эстебан, провожая их взглядом, в котором горело безумие человека, которому уже нечего терять.

Эстебан тяжело оперся на свою трость и махнул рукой в сторону узкого коридора, где тускло горела единственная лампочка.

— Мой дом не отель «Ритц», но крыша над головой есть, — прохрипел колумбиец. — Мужики лягут в большой комнате в конце коридора. Там три кровати, тесно, но вы ведь привыкли к полевым условиям? А для красавицы... — он снова скользнул сальным взглядом по Кристине, — ...для неё я выделил отдельную комнату наверху. Чтобы никто не мешал девичьим снам.

Кристина почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Она взглянула на деда, ища поддержки, но Андрей лишь коротко кивнул. Для него комфорт внучки сейчас стоял на последнем месте — его мысли были заняты картами портовых складов.

— Иди, Кристина, — сухо сказал Андрей. — Завтра будет тяжелый день. Нам всем нужно выспаться.

Она молча взяла свою небольшую сумку и начала подниматься по крутой деревянной лестнице, которая стонала под каждым шагом. Комната оказалась крошечной: старая кровать, щербатый комод и запах сырости. Кристина заперла дверь на хлипкую защелку, но чувство тревоги не покидало её. Она не раздевалась, просто набросила плед и легла поверх покрывала, сжимая в кармане складной нож — привычка, спасшая её не раз.

Глубокая ночь накрыла дом тяжелым саваном. Тишину нарушал лишь далекий вой собак и ветер, который гулял по дому.

Вдруг Кристина вздрогнула. Половица в коридоре за дверью скрипнула. Тихо, едва уловимо, но для её обостренного слуха это прозвучало как выстрел. Она затаила дыхание, прижавшись спиной к стене.

Защелка на двери медленно, миллиметр за миллиметром, начала сдвигаться. В щель просунулось лезвие тонкого ножа, аккуратно отодвигая запор. Кристина вжалась в матрас, сердце колотилось в горле.

Дверь приоткрылась. В слабом лунном свете показался силуэт. Эстебан. Он был без своей трости, придерживаясь рукой за косяк, и его хромота в темноте казалась еще более зловещей. Он вошел в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Я знаю, ты не спишь, королева, — прошептал он, и в его голосе слышалась пугающая нежность пополам с похотью. — Слишком напряжена. Слишком красива для этих старых волков.

Он подошел к кровати. Кристина резко села, выставив перед собой руку.

— Убирайся, Эстебан, — голос её дрожал, но в нем еще оставалась сталь. — Если дед узнает...

— Дед? — Вильяр тихо рассмеялся, присаживаясь на край кровати. Его тяжелое дыхание, пахнущее дешевым табаком и граппой, ударило ей в лицо. — Твой дед продаст тебя за один процент от прибыли Риццони. Не строй иллюзий, девочка. Ты здесь валюта. А я... я очень голоден. Моя шлюха ушла, Давид мертв. Мне нужно согреться перед большой охотой.

Он протянул руку, пытаясь коснуться её волос. Кристина отпрянула, чувствуя, как внутри нарастает паника, смешанная с яростью.

— Не трогай меня, калека, — выплюнула она.

Глаза Эстебана вспыхнули яростью. Он мгновенно перехватил её запястье, впиваясь пальцами в кожу. Сила в его руках была невероятной, несмотря на увечья.

— Калека? — прорычал он, нависая над ней. — Этот калека еще может показать тебе, что такое настоящая страсть. Ты ведь любишь жестоких мужчин, Кристина? Артем ведь тоже не был нежным, когда ты под него ложилась?

Он навалился на неё всем телом, прижимая к кровати. Кристина попыталась ударить его коленом в пах, но он перехватил её ногу своей здоровой ногой, блокируя движения.

— Помогите! — хотела закричать она, но он накрыл её рот своей ладонью, грубой и мозолистой.

— Кричи, — прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу. — Никто не придет. Твой дед сейчас видит сны о золоте. А твой отец слишком занят своей верностью. Сегодня ты принадлежишь Колумбии.

Кристина забилась под ним, чувствуя, как его рука начинает нагло задирать край её одежды. Она поняла: ждать помощи не от кого. Если она не сделает что-то сейчас, этот монстр сломает её прямо здесь, на этой гнилой кровати. Её рука, все еще сжимавшая нож в кармане, лихорадочно искала замок.

Она должна была действовать. Прямо сейчас. Или её месть Артему закончится в этой вонючей комнате под Римом, так и не начавшись. Она резко укусила его за ладонь, чувствуя вкус крови, и когда он на мгновение ослабил хватку от неожиданности, она выхватила нож.

— Назад! — прохрипела она, прижимая острие к его горлу. — Еще один шаг, Эстебан, и твоя вторая нога тебе больше не понадобится. Я вскрою тебе артерию быстрее, чем ты успеешь позвать охрану.

Эстебан замер. В темноте его глаза казались черными дырами. Он медленно убрал руку от её рта, глядя на нож, а затем на неё. На его лице медленно расплылась жуткая, окровавленная улыбка.

— В тебе есть огонь, — прошептал он, вытирая кровь с ладони о свои брюки. — Настоящая Беркут.

Он медленно отстранился, поднимаясь с кровати.

— Ладно, — Эстебан поправил рубашку. — Считай это проверкой на вшивость. Если бы ты сдалась сразу, ты бы не выжила завтра. Мне нужны воины, а не подстилки. Хотя...Глядя на твои ноги, так и хочется их раздвинуть и трахнуть тебя до потери сознания.

Он повернулся и, прихрамывая, направился к выходу. У самой двери он обернулся.

— Но не расслабляйся, Кристина. Ночь длинная. А я очень терпеливый человек.

Дверь закрылась. Кристина осталась сидеть на кровати, сжимая нож так сильно, что пальцы онемели. Её трясло мелкой дрожью. Она понимала, что эта «проверка» была лишь началом.

Внизу, в комнате, которую Эстебан отвел мужчинам, воздух был тяжелым от запаха сырой штукатурки и дешевого табака. Андрей сидел в единственном продавленном кресле, положив ладони на набалдашник трости. Он выглядел как старый король, который временно сменил замок на лачугу, но не утратил своего величия.

Кирилл мерил комнату шагами. Пол под его тяжелыми ботинками скрипел, раздражая слух.

— Сядь, Кирилл, — не открывая глаз, произнес Андрей. — От твоих метаний стены дрожат.

— Не могу, отец, — Кирилл остановился и посмотрел на Андрея. — Этот колумбиец... Ты уверен в нем? Он хромой, обнищавший и, кажется, окончательно слетел с катушек. Его особняк больше похож на сарай для пыток.

— Эстебан — инструмент, — Андрей медленно открыл глаза, и в них блеснул холодный расчет. — Инструмент, который знает местность. У него остались связи в портах и на складах. Нам нужно, чтобы он открыл нам двери, в которые Риццони не пускает чужаков.

— А дальше? — Кирилл прищурился. — Что ты собираешься делать, когда Артем будет мертв и власть Риццони зашатается? Эстебан ведь рассчитывает вернуть себе трон.

Андрей усмехнулся. Этот звук был похож на хруст сухого льда.

— Ты слишком наивен, сын. Эстебан нужен мне ровно до того момента, пока его люди не выведут нас на склад. Как только Артем испустит дух, а Риццони окажется в ловушке, Вильяр станет лишним.

— То есть... — Кирилл запнулся.

— То есть я подчиню Италию своим ногам так же, как подчинил Москву, — Андрей подался вперед, его голос стал вкрадчивым и опасным. — Эстебан отправится вслед за своей семьей. Я не делюсь властью. Никогда. Он — отработанный материал. Как и все, кто стоял у меня на пути.

Кирилл промолчал, отведя взгляд. Он не помнил, как этот старик перед ним когда-то зверски расправился с его собственной матерью. Не помнил, как Андрей хладнокровно сдал его в детдом, вычеркивая из жизни на десятилетия, чтобы не мешал строить «новую семью». Он думал, что по случайности попал в детдом. Андрей внушил ему, что пока он был на заработках, его мать сдала его и сама бросилась в бега. Для него Андрей сейчас был единственным маяком в этом кровавом океане.

В углу комнаты, примостившись на низкой кушетке, возился с ноутбуком Никита. Свет от экрана падал на его лицо, делая кожу мертвенно-бледной.

— Никита, — Андрей перевел взгляд на внука. — Ты весь вечер в этой железке. Что ты там роешь?

Никита не ответил сразу. Его пальцы продолжали быстро летать по клавишам. Наконец он щелкнул «Enter» и победно выдохнул.

— Дед, я засек одну очень интересную вещь, — Никита повернул экран к Андрею. — Пока вы обсуждали Эстебана, я прогнал через свои фильтры медицинские базы и частные клиники Рима.

— И что? — Андрей прищурился.

— Алина, — Никита облизнул пересохшие губы. — Она в Италии уже два или три месяца.

В комнате повисла тишина. Андрей медленно выпрямился.

— Она здесь? — переспросил он. — Значит, Артем всё-таки спрятал её. Или они расстались.

— Судя по датам въезда — расстались еще в Москве, — Никита кивнул на графики. — Артем перепугался за неё. Понял, что мы нанесем удар, и решил вывести её из-под огня. Либо спрятал здесь в надежде на Риццони, либо просто отпустил на все четыре стороны, чтобы мы потеряли след. Но он недооценил мой софт.

Андрей усмехнулся. В его голове мгновенно выстроилась новая комбинация.

— Вот оно что... Значит, наш «герой» решил поиграть в благородство. Решил спасти свою маленькую докторшу.

— Дед, — Никита замялся, его глаза лихорадочно блеснули. — Ты обещал... Если мы всё закончим, что будет с ней?

Андрей посмотрел на внука. Он видел в нем ту же похоть и жажду обладания, которую видел сегодня у Эстебана по отношению к Кристине. Это было на руку.

— Алина станет твоей женщиной, Никита, — ровным голосом произнес Андрей. — Она ведь хирург. Полезные руки в нашей семье не помешают. И женщина она красивая, породистая. Будет тебе наградой за труды.

— Я закрою её в таком месте, откуда она не сбежит, — пробормотал Никита, возвращаясь к экрану. — Артем будет выть в аду, зная, чьей она стала.

— Вот и отлично, — Андрей снова прикрыл глаза. — Мотивация у тебя теперь есть. Кирилл, проверь оружие. Завтра в порту будет жарко.

— Всё готово, отец, — Кирилл подошел к сумке и достал бесшумный «Глок». — Парни Эстебана уже стягиваются к точке.

— Пусть стягиваются, — прошептал Андрей. — Завтра мы не просто убьем Артема. Мы вырвем его сердце и покажем его Риццони. А потом... потом этот город поймет, что такое настоящая власть Беркутов.

Сверху раздался какой-то глухой шум, похожий на вскрик, но Андрей даже не повел бровью. В этом доме у каждого были свои игры, и он позволял им происходить, пока они не мешали его великому плану.

— Дед, а Кристина? — вдруг спросил Никита. — Она справится? Она сегодня какая-то дерганая.

— Кристина — это яд в красивом флаконе, — Андрей едва заметно улыбнулся. — Она сделает то, что должна. А если нет... Значит, она плохая ученица. А я не держу при себе неудачников.

Он снова погрузился в свои мысли. В его воображении Рим уже горел. Это пламя должно было стать погребальным костром для всех Волковых и Риццони, оставив на пепелище только одну фамилию, которую будут произносить шепотом и с дрожью в коленях.

— Потуши свет, Никита, — бросил Андрей. — Нам нужно несколько часов тишины. Завтра кровь будет литься рекой, и мне нужно, чтобы рука не дрогнула.

Свет погас. Комната погрузилась во мрак, в котором отчетливо было слышно только тяжелое, хищное дыхание трех мужчин, ждущих своего часа, чтобы растерзать всё живое на своем пути. Но Беркуты уже не умели бояться. Они умели только убивать.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚