Глава 33

Алина

Артем вел машину в своей манере — агрессивно, резко перестраиваясь из ряда в ряд, словно каждый светофор был его личным врагом. Я сидела на пассажирском сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как при каждой встряске содержимое желудка подкатывает к горлу.

— Бледная как смерть, — Артем бросил на меня короткий взгляд. — Снова тошнота?

— Артем, просто веди тише, — выдохнула я, не открывая глаз. — Вчерашний спазм... это была защитная реакция на стресс. Плюс видимо этот приторный торт. У меня просто гастрит обострился на фоне нервного срыва.

— Мне плевать на термины, Алина. Тебя рвало желчью полчаса. Я записал тебя в «Авангард» к лучшему терапевту. Пойдешь на консультацию.

— Я хирург в этой клинике, если ты забыл, — я наконец выпрямилась, стараясь придать голосу твердости. — Я сама могу назначить себе обследование. И я в состоянии дойти от парковки до регистратуры без конвоя.

Артем резко затормозил у главного входа, так что ремень безопасности больно врезался мне в ключицу. Он заглушил мотор и повернулся ко мне. В его глазах застыло то самое выражение — смесь ледяного контроля и плохо скрытого страха, который он всегда маскировал яростью.

— Слушай меня внимательно, — он протянул руку, коснувшись моей щеки, и его пальцы были неожиданно горячими. — Я останусь здесь, в машине. Не хочу, чтобы твои коллеги строили теории о нашей личной жизни. Но даю тебе сорок минут. Если через сорок минут ты не выйдешь с заключением — я зайду в здание и подниму на уши всю администрацию. Поняла?

— Тиран, — пробормотала я, толкая дверь. — Сиди в своей БМВ, карауль. Я быстро.

Холодный воздух ударил в лицо, принося временное облегчение. Холл «Авангарда» встретил меня привычным гулом и запахом стерильности.

— Ой, Алина Игоревна! Доброе утро! — Катя на ресепшене вскинула голову. — У вас же сегодня выходной по графику.

— Привет, Катя. Муж проявил излишнюю бдительность, записал меня на прием, — я постаралась улыбнуться, хотя внутри всё сжималось. — Глянь в базе, кто там на девять утра у терапевта?

Катя застучала по клавишам, её глаза быстро пробежали по строчкам монитора.

— Запись на фамилию Волкова... Да, терапевт Самойлов, 412 кабинет. Он уже ждет.

— Самойлов? Александр Петрович. Старая школа, — я кивнула. — Спасибо, Кать.

Я поднялась на четвертый этаж. В голове набатом стучала мысль: один день. Прошли всего сутки с того момента, как моя жизнь окончательно изменилась. Физиологически это было невозможно. Никакой ХГЧ не покажет результат через двадцать четыре часа. Но странная тяжесть внизу живота и этот привкус меди в рту заставляли сердце биться чаще.

Самойлов принял меня сухо и профессионально.

— Жалобы на диспепсию, рвоту и резкие боли в эпигастрии? — он изучал мою карту, хмурясь. — Давление 100 на 60. Гипотония. Алина Игоревна, вы сами врач. Признаки интоксикации или...

Он замолчал, внимательно глядя на меня.

— Или психосоматический ответ на сильный стресс. Но учитывая анамнез, я направлю вас на этаж ниже. К Карине Викторовне. Пусть посмотрит по своей части, чтобы мы не пропустили внематочную или острый гормональный всплеск.

Мои ноги стали ватными. На этаж ниже — это гинекология.

Карина Викторовна встретила меня в своем кабинете, залитом ярким светом ламп. Она была ведущим репродуктологом клиники.

— Алина? Проходи, дорогая. Что случилось? Самойлов прислал пометку «Cito!».

Я коротко описала симптомы. Про тошноту, про вчерашнюю слабость, про резкий запах парфюма Артема, который сегодня утром показался мне невыносимым. И про тот день.

— Раздевайся, ложись на кушетку, — скомандовала она. — Посмотрим на УЗИ, хотя на таком сроке мы увидим только состояние эндометрия.

В кабинете воцарилась тишина. Было слышно только шуршание одноразовой пеленки и мерный стук моих собственных висков. Карина Викторовна долго водила датчиком, всматриваясь в монитор.

— Так, — она наконец выключила аппарат и кивнула на салфетки. — Одевайся. Жду за столом.

Когда я села напротив нее, она сняла очки и потерла переносицу.

— Алина, выдохни. Беременности нет. Чисто физически — имплантация плодного яйца еще даже не могла начаться. К тому же, я вижу, что это был твой первый половой контакт. Слизистая еще раздражена, есть микротравмы.

Я почувствовала, как лицо заливает жгучая краска. Я опустила взгляд на свои руки.

— Твоя тошнота и спазмы — это чистой воды вегетативный криз, — продолжала она мягче. — Организм испытал колоссальный шок. Первая близость, да еще, судя по всему, на фоне сильного эмоционального напряжения с мужем... Твоя нервная система просто «выключила» желудок. Пей сорбенты, покой и поменьше скандалов. Ты еще успеешь забеременеть, когда всё уляжется. А сейчас тебе нужно просто выспаться.

Я вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Легкость была такой странной, будто я сбросила со плеч тяжелый панцирь. БМВ Артема стояла на том же месте. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и прожигал взглядом входную дверь. Завидев меня, он в три шага преодолел расстояние между нами.

— Почему так долго? — он схватил меня за талию, всматриваясь в лицо. — Что сказал врач? Говори правду.

— Все нормально, Артем, — я осторожно высвободилась. — Обычный гастрит на фоне стресса. И небольшое переутомление. Мне нужен покой. И чтобы ты перестал на меня давить.

Артем выдохнул, и я увидела, как его плечи наконец расслабились.

— Черт... Я думал, там что-то серьезное. Поехали домой.

Он открыл мне дверь и сам сел за руль. Мотор взревел, но на этот раз он тронулся плавно.

— Алина? — позвал он, когда мы выехали на проспект.

— Что?

— Если врач назначил какие-то лекарства — скажи мне. Я сам всё куплю. И... прости за вчерашнее. Я перегнул.

Я промолчала, глядя на его профиль. Сильный, властный, невыносимый. Но в ту минуту я поняла, что его страх за меня был гораздо сильнее его гнева.

Артем вел машину одной рукой, вторая нервно покоилась на рычаге переключения передач. Он молчал почти весь путь от клиники, но я видела, как на его челюсти ходят желваки. Напряжение в салоне можно было резать ножом.

— Алина, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Оставайся дома.

Я оторвала взгляд от окна и посмотрела на его профиль.

— С чего вдруг? Только что ты был готов меня в стационар уложить, а теперь запираешь в четырех стенах?

— Сегодня не просто ужин или встреча, — его голос стал на тон ниже, приобретая ту самую пугающую вибрацию, которая обычно предшествовала буре. — Сегодня я официально вхожу в Братский круг. Я становлюсь главой. Там соберутся люди, которые не знают слова «жалость». Это будет долго, душно и... опасно. С твоим состоянием, с этим твоим гастритом или что там врачи нашли — тебе там делать нечего. Отлежись.

Я усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Артем, я хирург. Я видела кровь, кишки и смерть чаще, чем твои «авторитеты» видят свои счета в банках. Если я не приеду сегодня, когда ты берешь власть, знаешь, что начнется завтра?

— Мне плевать, что начнется, — отрезал он.

— А мне нет. Пойдут слухи. «Волков прячет жену», «Она его боится», «У них проблемы». Твоя слабость — это я. И если я не буду стоять рядом с тобой, высоко подняв голову, они учуют эту дыру в твоей броне. Я поеду. Это не обсуждается.

Артем резко ударил по тормозам на красном светофоре. Он повернулся ко мне, и его глаза потемнели до цвета грозового неба.

— Ты едва на ногах стоишь, — прошипел он, сокращая расстояние между нами. — Ты бледная как полотно. Ты хочешь рухнуть в обморок прямо во время присяги?

— Не рухну. Никто ничего не заметит. Я буду твоей идеальной женой, Артем. Но я буду там.

Он долго смотрел на меня, словно пытался просветить рентгеном, ища следы сомнения. Его тяжелая ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, слегка оттягивая их назад.

— Упрямая девчонка, — выдохнул он, и в его голосе проскользнула странная, почти болезненная гордость. — Ничего они не скажут. Пусть только попробуют хоть слово криво вымолвить в твою сторону — я им языки повырываю. Каждому.

— Вот и отлично, — я не отвела взгляд. — Значит, договорились.

— Договорились, — он отпустил меня и снова взялся за руль. — Но учти: если почувствуешь, что тошнота возвращается, или голова закружится — сразу говори мне. Плевать на ритуалы и на этот Круг. Я заберу тебя и увезу, ясно?

— Ясно, пахан, — подколола я его, зная, как сильно его это заводит.

Артем коротко и хрипло рассмеялся, на мгновение превращаясь из опасного преступника в того мужчину, в которого я... впрочем, об этом думать было еще рано.

— Иди ко мне, — он притянул мою руку к своим губам и коротко поцеловал костяшки пальцев. — Дома выпьем твою ромашку, а вечером... вечером ты будешь королевой этого гадюшника.

***

Стеклянные двери главного офиса «Волковых» распахнулись перед нами так бесшумно, будто боялись издать лишний звук. Внутри пахло большими деньгами, дорогим парфюмом и тем специфическим холодком, который исходит от людей, привыкших решать вопросы одним коротким кивком.

Я шла по зеркальному паркету, стараясь, чтобы мои туфли не цокали слишком вызывающе. На мне был классический костюм белого цвета — строгий, но до безумия дорогой. Ролексы на запястье приятно холодили кожу, а маленькие серьги-гвоздики казались единственной «скромной» деталью в этом образе «королевы мафии».

Артем вложил мою ладонь в изгиб своего локтя, и я почувствовала, как под тонкой тканью его пиджака перекатываются стальные мускулы.

— Ты говорил, что у нас осталась клятва на крови, — прошептала я, стараясь не шевелить губами, пока мы проходили мимо охраны, которая вытянулась в струнку.

— Да, — Артем даже не повернул головы, здороваясь с кем-то коротким кивком. — Я тебе вроде говорил, что она должна состояться сегодня. Сразу после того, как отец передаст мне власть и бумаги.

Я чуть не споткнулась, но вовремя удержала равновесие, вцепившись в его локоть покрепче. В другой руке я сжимала крошечный клатч, в котором лежал мой телефон и по мелочи, по необходимости.

— Говорю сразу, Волков. Я не собираюсь этого делать, — отчеканила я. — Хоть убей, но резать руки и капать кровью в бокалы я не буду. Мы в двадцать первом веке, а не в средневековье.

— Я подумаю, — небрежно бросил он.

Я остановилась прямо посреди холла, заставляя его тоже затормозить. Артем вопросительно приподнял бровь.

— Меня бесит твое это «подумаю»! — я начала кривляться, передразнивая его низкий голос и делая максимально серьезное лицо. — «По-о-одумаю... По-о-одумаю...» Слышишь? Звучит так, будто ты великий мудрец, а на самом деле ты просто тянешь время, чтобы застать меня врасплох.

Артем посмотрел на меня сверху вниз. На его лице проступила та самая опасная и одновременно веселая усмешка.

— Грозная Волкова, — хмыкнул он.

— Какая есть! — я вздернула подбородок. — Не на ту напал, коронованный ты наш. Имей в виду: если увижу нож, я этим клатчем так приложу по голове твоему папе, что церемония передачи власти закончится в травматологии.

— Ты же врач, Алина, — Артем снова потянул меня вперед, к лифтам. — Твое дело — лечить, а не калечить. Хотя пощечина вчера удалась на славу. До сих пор челюсть щелкает.

— Это была терапия, — буркнула я. — Шоковая. Для приведения в чувство зарвавшихся авторитетов.

— Посмотрим, как ты заговоришь через полчаса, когда увидишь Братский круг в полном составе, — он снова устроил мою руку на своем локте и прижал ее к себе. — Там не будет обычной жизни. Там будут люди, которые убивают за неверный вздох.

— Значит, мы с ними отлично поладим, — прошипела я. — Я со вчерашнего вечера тоже в настроении кого-нибудь придушить. Начнем с тебя?

— Только после официальной части, — Артем толкнул тяжелые дубовые двери конференц-зала. — Улыбайся, Алина. На нас смотрят волки, а ты должна выглядеть как их королева.

— Скорее как их главная головная боль, — буркнула я, натягивая на лицо свою самую высокомерную «докторскую» маску.

Мы вошли в зал, и шум голосов мгновенно смолк. В центре длинного стола сидел Виктор Андреевич. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Он медленно поднялся, глядя на сына, а потом перевел взгляд на меня.

— Здравствуйте дети, — прохрипел он. — Готовы взять на себя этот груз? Или всё еще в прятки играете?

Артем выпрямился, и я почувствовала, как мышцы на его руке окаменели.

— Мы готовы, отец. Начинай.

Я сжала клатч так, что костяшки пальцев побелели.

Зал замер. Тяжелый, душный воздух конференц-холла казался наэлектризованным. За огромным дубовым столом сидела элита преступного мира: седые «законники» с перстнями на узловатых пальцах, суровые мужчины с Кавказа в черных рубашках, и его дед — старый Андрей Волков, чей взгляд прошивал насквозь.

Дима, сидевший по правую руку от одного из авторитетов, коротко кивнул мне, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ. Артем же, напротив, был воплощением льда. Он сел в центральное кресло, и я опустилась рядом, чувствуя, как взгляды тридцати пар глаз ощупывают мой белый костюм.

— Начнем, — Виктор Андреевич встал, опираясь руками о стол. — Время пришло. Мой сын, Артем Волков, готов принять Круг. Есть те, кто против?

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Никто не шелохнулся.

— Артем, встань, — приказал отец.

Артем поднялся. Медленно, властно. В его позе не было ни капли сомнения.

— Я принимаю Круг, — голос Артема прозвучал низко и жестко. — Мои правила будут простыми. Преданность вознаграждается. Предательство выжигается под корень. Никаких вторых шансов. Кто со мной?

— Мы с тобой, Пахан! — первым отозвался кавказец, ударив ладонью по столу. — Твое слово — закон.

— Клянись, — дед Артема подал ему тяжелую серебряную чашу и нож.

Я вцепилась в свой клатч. Артем взял нож, коротким, уверенным движением рассек ладонь. Кровь густыми каплями упала в чашу.

— Клянусь кровью рода, — произнес он, глядя прямо в глаза деду. — Моя жизнь принадлежит Братству, пока сердце бьется.

Затем пошли печати. Глухие удары тяжелого металла о пергамент. Подписи. Каждый из присутствующих подходил и подтверждал верность.

— Поздравляю, Пахан! — Виктор Андреевич первым пожал руку сыну.

— Наливай! — выкрикнул кто-то из стариков. — За новую кровь! За Волковых!

В зале мгновенно началось движение. На столе появились запотевшие бутылки коньяка, лед, тяжелые стаканы. Мужчины смеялись, хлопали друг друга по плечам, но в их глазах всё равно оставалась настороженность. Это был праздник хищников.

— Ты как, королева? — Артем наклонился ко мне, принимая бокал от одного из кавказцев.

— Мечтаю отсюда уйти, — прошептала я, стараясь не смотреть на его окровавленную ладонь, которую он небрежно обмотал платком. — Тут слишком много тестостерона и перегара.

— Все нормально, ты в безопасности. Это часть шоу, — он усмехнулся и повернулся к подошедшему авторитету.

Я отвернулась, глядя в панорамное окно. Москва лежала внизу как на ладони. Солнце нещадно палило, отражаясь от стекол соседнего бизнес-центра.

И вдруг я увидела это. На крыше серого здания, прямо напротив нашего окна, что-то блеснуло. Холодный, короткий блик.

«Оптика!» — пронеслось в голове.

Я присмотрелась. Черная фигура. Ствол винтовки, медленно наводящийся на затылок Артема. Он стоял спиной к окну, смеясь над какой-то шуткой отца.

— Артем, — позвала я, но он не слышал в общем шуме.

Стрелок замер. Я видела, как он затаил дыхание. Секунда.

— Артем! — я вскочила, но поняла, что не успею его оттолкнуть.

Моя рука сама нырнула под его пиджак. Я знала, где висит кобура. Пальцы нащупали холодную рукоять «Глока». Выхватить. Снять с предохранителя. Взвести.

— Ложись! — закричала я, перехватывая пистолет обеими руками.

Бах! Бах! Бах!

Грохот выстрелов в закрытом помещении ударил по ушам. Стекло нашего офиса разлетелось на миллионы мелких осколков, которые дождем посыпались на пол.

Я видела в прицеле, как фигура на той крыше дернулась. Снайпер не успел нажать на спуск — моя пуля прошла сквозь стекло и задела его плечо или голову, я не видела точно, но его ствол подлетел вверх. Ответный выстрел снайпера ушел в потолок, выбив кусок бетона прямо над головой Виктора Андреевича.

В зале наступила мертвая, звенящая тишина. Мужчины, которые только что пили за здоровье нового пахана, лежали на полу или прятались за креслами.

Я стояла посреди этого хаоса. В белом костюме, забрызганном мелкими каплями чьей-то крови — кажется, порезалась осколком. Пистолет в моих руках всё еще дымился. Ствол был направлен в сторону разбитого окна.

— Алина? — Артем медленно поднялся с колен. Его взгляд был безумным. — Ты что творишь?!

— Там... — я указала пистолетом на крышу напротив. Мой голос дрожал, но рука со сталью была твердой. — Там был стрелок. Я... я задела его.

— Оружие! — выкрикнул дед, вскакивая. — Макс, Слава, Глеб — на ту крышу! Живо! Перекрыть квартал! Взять живым или мертвым!

Парни сорвались с мест как ошпаренные. Артем медленно подошел ко мне. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. На его щеке был порез от стекла, по которому стекала тонкая струйка крови.

— Отдай, — он мягко коснулся моих пальцев, забирая пистолет. — Всё, Алина. Всё. Ты его сняла.

— Он хотел тебя убить, — я посмотрела на Артема, и только сейчас меня накрыла запоздалая дрожь. Пистолет перекочевал в его руки. — Я видела блик... Артем, он целился тебе в голову.

Как только Артем забрал пистолет из моих дрожащих пальцев, в зале повисла тяжелая, душная тишина. Но длилась она недолго. Дед Артема, этот высохший обрубок старого дуба, медленно поднялся с места. Его глаза, затянутые мутной пеленой прожитых лет, вспыхнули недобрым огнем. Он ударил ладонью по столу так, что бокалы подпрыгнули.

— Это что еще за цирк?! — взревел старик. Его голос, хриплый и властный, заполнил всё пространство. — Баба с пушкой? В Братском круге?! Артем, ты кого в дом привел?

Я замерла, чувствуя, как внутри закипает не страх, а раскаленная лава.

— Дед, она жизнь мне спасла! — Артем встал передо мной, закрывая плечом. — Снайпера сняла!

— Молчать! — старик не унимался. Он ткнул в мою сторону костлявым пальцем. — Место бабы — на кухне! У плиты! Ее дело — рожать детей и молчать, когда мужчины дела решают! Оружие ей нельзя в руки давать, от него кровью за версту несет, не женское это дело! Артем, я спрашиваю, где твое потомство? У вас была брачная ночь или ты только в показушника играть умеешь? Где наследники Круга?!

В этот момент во мне что-то окончательно лопнуло. Весь этот день, тошнота, страх за родителей и выстрел в окно — всё это выплеснулось наружу одним мощным потоком.

— Да пошел ты к черту со своим потомством! — заорала я, выходя из-за спины Артема. — Слышишь меня, старый хрыч?!

Тишина в зале была такой плотной, что я слышала собственное бешеное сердцебиение. Дед Артема стоял, вытянувшись в струнку, и его лицо из землистого становилось багровым. Мужчины за столом замерли с бокалами в руках, боясь даже вздохнуть.

— Что ты сейчас вякнула, девка? — прохрипел старик, и его голос сорвался на свист. — Ты хоть понимаешь, в каком месте ты открыла рот?

— В офисе моего мужа! — я шагнула вперед, и ножки моего стула с противным скрежетом проехались по паркету. — И если ты думаешь, что твои седины дают тебе право вытирать об меня ноги, то ты глубоко ошибаешься! Кухня? Рожать? Ты серьезно?!

Я обвела взглядом стол, заваленный деликатесами и залитый элитным пойлом.

— Посмотрите на себя! — я почти сорвалась на крик, указывая рукой на разбитое окно. — Сидите тут, раздуваете щеки, делите власть, считаете себя вершителями судеб! А сами что? Пока я выхватывала ствол, вы все — великие воины и паханы — под стол нырнули! Где была твоя хваленая охрана, дед? Где были твои «традиции», когда оптика снайпера замерла на затылке твоего внука?

— Алина, хватит... — Артем попытался коснуться моего локтя, но я отшатнулась, как от огня.

— Нет, не хватит! — я ткнула пальцем в грудь деда, игнорируя то, как у него дернулся глаз. — Твой внук жив только потому, что у этой «бабы» реакция лучше, чем у всех твоих шестерок вместе взятых! Я хирург. Я столько лет училась спасать жизни, пока вы учились их отнимать. Я знаю цену крови лучше каждого из вас, потому что я смываю её с рук в операционной, а не проливаю ради пафосных клятв!

Я перевела дух, чувствуя, как адреналин жжет вены.

— И насчет потомства... — я горько усмехнулась, глядя старику прямо в глаза. — Ты хочешь наследников? Хочешь, чтобы еще одно поколение Волковых росло в этом дерьме, прячась от пуль и слушая твои бредни про «место женщины»? Да я скорее стерилизую себя сама, чем позволю ребенку видеть твою кислую физиономию каждый праздник! Ты не авторитет для меня. Ты просто злой старик, который застрял в прошлом веке и пахнет нафталином!

В зале послышался чей-то сдавленный кашель. Кавказец прикрыл рот ладонью, явно пытаясь скрыть улыбку. Дед Артема пошатнулся, хватаясь за край стола. Его пальцы дрожали.

— Артем... — выдавил старик, обращаясь к внуку. — Убери её. Убери эту сумасшедшую, пока я не забыл, что она твоя жена.

Артем медленно вышел вперед. Он встал между мной и дедом, но не обернулся ко мне, чтобы заткнуть. Он смотрел на старика. Холодно. Жестко. Как хозяин смотрит на провинившегося пса.

— Никто её не уберет, — голос Артема был тихим, но от него по спине пробежали мурашки. — И никто больше не посмеет повысить на неё голос. Она сказала всё верно. Вы расслабились. Вы обросли жиром и забыли, как пахнет реальная угроза. А она — нет. Она учуяла её раньше всех вас.

Артем обернулся к залу, и его взгляд заставил парочку «законников» опустить глаза.

— Алина — Волкова. По крови, по духу, по праву. И если кто-то из вас еще раз заикнется про кухню или посмеет оценивать её как племенную кобылу для вынашивания детей — я лично вырву вам язык. Собрание закрыто. Пейте свой коньяк, пока не захлебнетесь. Никакой клятвы на крови не будет. Она свою клятву сегодня написала порохом на той крыше.

Я не стала слушать дальше. Голова кружилась, а тошнота, которая ненадолго отступила, снова подступила к горлу. Схватив свой клатч, я резко развернулась.

— И подавитесь своими традициями! — бросила я через плечо.

Проходя мимо Димы, я мельком увидела его лицо. Он сидел, подперев подбородок рукой, и его глаза сияли неприкрытым восторгом. Когда наши взгляды встретились, он незаметно, под столом, показал мне большой палец вверх. «Красава», — прочитала я по его губам.

Я вылетела в коридор, цокая шпильками по мрамору.

— Алина! Стой! — голос Артема догнал меня у лифтов.

Я резко развернулась, едва не заехав ему клатчем по лицу.

— Отвали от меня, Волков! Не трогай меня!

— Да посмотри на меня! — он схватил меня за плечи, останавливая.

— Что смотреть?! — я снова сорвалась на крик. — Ты видел их рожи? Они на меня как на вещь смотрят! «Где потомство?». Да я вообще не уверена, что хочу иметь от тебя детей в этом гадюшнике!

— Алина, успокойся! — Артем смотрел на меня, и в его глазах не было злости. Напротив, там плясало какое-то дикое, почти животное восхищение. — Ты... ты их просто раскатала. Ты деда довела до предынфарктного состояния. Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты их всех на место поставила!

— А мне плевать! — я задыхалась. — Я врач, Артем! Я не киллер! Я не должна была этого делать!

Внезапно мой взгляд упал на его лицо. На щеке, прямо под глазом, была глубокая царапина от осколка, из которой сочилась кровь. Платок на его руке, которой он прикрывал рану от клятвы, промок насквозь.

Врач внутри меня проснулся мгновенно, затыкая кричащую истеричку.

— Так, — я резко сменила тон на профессиональный. — Заткнись и иди за мной.

— Чего? — он опешил от такой перемены.

— В уборную, живо! — я схватила его за рукав дорогого пиджака и потащила за собой. — У тебя лицо в крови и рука располосована. Еще инфекцию занесешь, будешь потом с гангреной ходить, пахан недоделанный.

Мы вошли в роскошную уборную. Артем послушно встал у раковины, глядя на меня в зеркало. Я открыла кран, достала из клатча влажные антисептические салфетки (профессиональная привычка — всегда носить их с собой) и начала осторожно промывать его щеку.

— Ай, больно же, — поморщился он.

— Терпи, ковбой, — буркнула я, концентрируясь на ране. — Раньше надо было думать, когда тело под пули подставлял.

— Ты была великолепна, — прошептал он, когда я приблизилась к его лицу, чтобы вытащить крошечный осколок, застрявший в коже. — Серьезно. Тот выстрел... это было круто.

— Это было ужасно, — я выкинула салфетку. — Мои руки до сих пор трясутся. Дай руку сюда.

Я размотала его окровавленный платок. Рана от ножа была глубокой.

— Зачем ты это сделал? — я начала обрабатывать порез. — Клятва на крови... Средневековье какое-то.

— Традиции, Алина. Чтобы эти старики верили, что я один из них. Но ты сегодня всё переиграла.

— Я просто хотела, чтобы ты остался жив, — я заклеила порез пластырем, который тоже нашелся в недрах сумки. — Чтобы ты и дальше мог меня бесить.

Артем вдруг поймал мою руку и притянул к своим губам.

— Ты спасла меня. Теперь я твой должник.

— Ой, только не начинай, — я попыталась вырвать руку, но он не пускал. — Лучше купи мне собаку. Ту самую, как у родителей. И чтобы она кусала твоего деда каждый раз, когда он открывает рот.

Артем не выдержал и расхохотался. Его смех отразился от кафельных стен, и напряжение последних минут наконец начало спадать.

— Договорились, — он обнял меня за талию, прижимая к себе. — Куплю тебе хоть десять собак. Будет у нас не дом, а псарня.

— Одной хватит, — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах пороха и его парфюма. — Поехали отсюда, Артем. Пожалуйста. Я больше не вынесу этого здания.

— Поехали, — он поцеловал меня в макушку. — Но учти, дома я потребую подробный отчет о том, как ты научилась так быстро выхватывать пушку из кобуры. У тебя что, были тайные курсы для врачей-убийц?

— В меде и не такому научат, — я слабо улыбнулась. — Идем уже, пахан. Твой трон подождет.

Мы вышли из уборной под прицелом камер наблюдения. Артем держал меня за руку, и на этот раз я не пыталась её вырвать.

Мы шли по коридору к лифту. Сотрудников не было. Все спрятались, как только услышали выстрелы. Мне было плевать. Я просто хотела домой. Двери лифта закрылись с мягким шелестом, отсекая нас от криков деда, звона разбитых бокалов и запаха пороха. В зеркальной кабине мы стояли вдвоем. Я, в своем когда-то ослепительно белом костюме, теперь украшенном бурыми пятнами и пылью, и Артем — новый «пахан», у которого на лице красовался пластырь с цветочками (другого в моем клатче не нашлось).

Артем нажал кнопку подземной парковки. Я видела в отражении, как он смотрит на меня. Не как на жену, не как на заложницу, а как на инопланетянку, которая только что приземлилась посреди его бандитского банкета.

— Ты чего? — буркнула я, поправляя выбившийся локон.

— Пытаюсь понять, в какой момент я пропустил твою вербовку в ГРУ.

— Ой, завались, Волков.

Лифт звякнул. Мы вышли на парковку, где эхо наших шагов разлеталось под низкими сводами. Он уверенно зашагал к своей БМВ. Сам открыл мне дверь, дождался, пока я сяду, и обошел машину.

Двигатель заурчал, и мы рванули с места так, что меня вжало в кожаное сиденье. Артем молчал ровно до того момента, пока мы не выскочили на шоссе.

— Рассказывай, — бросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Что именно? Как у тебя в офисе плохая шумоизоляция или как твой дед пользуется одеколоном из прошлого века?

— Алина, не язви. Где ты научилась так обращаться со стволом?

— Нигде я не училась! — я всплеснула руками. — Ты серьезно думаешь, что у студентов-медиков между анатомией и латынью есть факультатив по стрельбе в снайперов?

— Тогда как? — он мельком взглянул на меня. — Ты выхватила пистолет быстрее, чем Глеб. Ты сняла его с предохранителя, даже не глядя. Ты... ты всадила три пули в ростовую мишень через стекло под углом. Это не «просто получилось».

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Перед глазами всё еще стоял тот блик на крыше.

— Я не знаю, Артем. Честно. Оно... оно само. Как рефлекс.

— Рефлекс? — он усмехнулся. — Рефлекс — это зажмуриться, когда летит пыль. А то, что сделала ты — это боевой навык.

— Да какой навык! — я сорвалась на крик. — Я просто увидела этот чертов блик. И поняла, что если сейчас что-то не сделаю, то твои мозги разлетятся по всему этому дубовому столу прямо в коньяк твоего деда!

Артем резко ударил по тормозам. Машина клюнула носом и замерла на обочине. Он повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза опасно сузились.

— Ты испугалась за меня?

— Я... я просто не хотела крови на костюме! — выпалила я, чувствуя, как краснеют уши.

— Врешь. У тебя уже была кровь на костюме. Ты выхватила пушку, потому что боялась, что меня убьют.

— Волков, не льсти себе. Я просто ненавижу антисанитарию. Убийство в закрытом помещении — это куча микробов и хлопот для уборщиц.

— Алина, — он перехватил мою руку. — Ты дрожала. Но когда ты взяла пистолет, рука была как каменная. Так бывает только в одном случае. Когда адреналин перекрывает страх за собственную шкуру из-за страха за кого-то другого.

Я попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Первое слово съела корова! — ляпнула я первое, что пришло в голову. Артем на секунду завис.

— Что?

— Что слышал! Всё, тема закрыта. Я была в состоянии аффекта. Психология, слышал такое? Мозг выдал скрытые резервы. Может, я в прошлой жизни была гусаром.

— Гусаром? — он рассмеялся, и это был тот самый редкий, искренний смех, от которого у меня в животе что-то предательски дрогнуло. — Ты невыносима.

— А ты — пахан с пластырем в цветочек. Мы квиты.

Он отпустил мою руку и снова тронулся с места. Машина плавно влилась в поток.

— И всё же, — не унимался он через пару минут. — Как ты поняла, что надо взвести курок? Большинство гражданских просто жмут на спуск и удивляются, почему ничего не происходит.

— Артем, я — хирург! — я повернулась к нему, активно жестикулируя. — Мы в операционной работаем с инструментами, которые в сто раз сложнее твоего «Глока». Зажимы, скальпели, коагуляторы... У меня руки заточены под механику. Я один раз видела, как Слава чистил пушку, и просто запомнила последовательность. Это же логично: дернуть, нажать, бабах.

— Логично, — повторил он с сарказмом. — Слушай, может, мне уволить их всех и нанять тебя? Будешь моим личным телохранителем. Зарплату буду выдавать стерильными бинтами и новыми скальпелями.

— Мечтай. Я лучше буду лечить твоих врагов, чем охранять твою задницу.

— Но сегодня ты сделала обратное.

— Сегодня был исключительный случай! — я снова начала закипать. — Больше не смей подставляться под окна. В следующий раз я просто спрячусь за твой стул и буду смотреть, как тебя соскребают со стены.

— Лгунья, — мягко сказал он. — Ты бы первая полезла в драку.

Я отвернулась к окну, рассматривая мелькающие витрины магазинов.

— Почему ты за меня заступился? — тихо спросила я. — Перед дедом. Ты же мог просто промолчать. Сказать, что я истеричка, и замять дело. Артем на мгновение сжал руль так сильно, что кожа на его перчатках скрипнула.

— Потому что он был неправ.

— И всё? Из-за чувства справедливости? В твоем-то мире?

— Алина, — он вздохнул. — Мой дед живет в мире, где женщина — это мебель. Дорогая, красивая, но мебель. А я живу в мире, где сегодня мебель спасла мне жизнь, пока «великие воины» изображали из себя страусов. Я не за тебя заступился. Я за правду заступился. И за свою жену.

— Не повезло твоей бабушке... И да. Я твоя жена только на бумаге, — напомнила я, хотя в груди кольнуло что-то похожее на вину.

— На бумаге, — согласился он. — Но пули, которые в нас летят — настоящие. И то, как ты сегодня стояла там, с дымящимся стволом и огнем в глазах... Знаешь, в тот момент я подумал, что ты — самое опасное и прекрасное существо, которое я когда-либо встречал.

Я почувствовала, как к горлу снова подступает тошнота. Слишком много эмоций для одного дня.

— Меня сейчас вырвет, Волков. Либо от твоих комплиментов, либо от твоего вождения.

— Опять? — он встревоженно глянул на меня. — Мы почти приехали. Потерпи.

— Я не про беременность, если ты об этом! — я сердито зыркнула на него. — Это просто стресс.

— Конечно, стресс, — кивнул он, но в его глазах промелькнула какая-то странная тень. — Кстати, насчет «потомства»... Ты реально собираешься себя стерилизовать?

— О, Господи! Ты всё еще об этом? Я это сказала, чтобы твоему деду пукан разорвало!

— А... — Артем заметно расслабился. — А то я уже начал переживать за демографическую ситуацию в семье Волковых.

— Переживай лучше за свою голову. Снайпера-то не поймали?

— Глеб сообщил. Нашли брошенную винтовку и следы крови. Ты его задела. Квартал перекрыт, но, скорее всего, он ушел через подвалы. Профессионал.

— Значит, он вернется, — я похолодела. — Пусть возвращается. Теперь он знает, что в этом доме стреляют даже те, от кого он этого не ждет.

Мы въехали в ворота нашего особняка. Охрана вытянулась в струнку. Как только машина остановилась, Артем заглушил мотор и не спешил выходить.

— Алина?

— Что еще? — я уже взялась за ручку двери. — Ты правда видела блик? Или просто почувствовала?

Я замерла. Вспомнила то мгновение. Тишина. Артем смеется. Блеск оптики. И это странное, ледяное спокойствие в руках.

— Я видела блик, Артем. Но почувствовала я... не знаю. Как будто меня током ударило. Словно я знала, что сейчас произойдет. Это было... мерзко.

— Это инстинкт, — он серьезно посмотрел на меня. — У тебя он есть. Хочешь ты этого или нет, но ты — одна из нас. Хирургическая точность и холодная голова. Идеальный набор для Волкова.

— Пошел ты, Волков, — я выскочила из машины, хлопнув дверью.

Я почти добежала до входа в дом, когда он окликнул меня:

— Женушка, остановись!

— Собаку купишь мне! — Какую я захочу! — крикнула я, не оборачиваясь. — И самую злую! Чтобы она откусила тебе нос, если ты еще раз назовешь меня «своей»!

Забежав в холл, я пронеслась мимо удивленной Марии и закрылась в ванной комнате. Сползла по двери на пол, обхватив колени руками. Клатч валялся рядом. Белый костюм был безнадежно испорчен.

«Я боялась за него», — пронеслось в голове. — «Я действительно испугалась, что его убьют».

Я закрыла лицо руками. Это было хуже, чем снайпер на крыше. Это было начало конца моей ненависти. И я понятия не имела, как с этим бороться.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚