Глава 42

Алина

Две недели спустя.

Две недели в стерильных стенах клиники превратили меня в тень. Я не выходила на улицу, не видела солнца и почти забыла, как пахнет свежий воздух, не пропитанный кварцем и спиртом. Я брала дополнительные смены, оперировала до темноты в глазах — всё, лишь бы не сидеть в тишине ординаторской и не прокручивать в голове тот бесконечный лес.

Мысли о Степке грызли изнутри. Бедный пес, наверное, уже с ума сошел без нас. Я только надеялась, что Мария кормит его вовремя и не дает грызть мои туфли.

— Ну что, Волков, готов к выходу в свет? — я вошла в палату, стараясь звучать бодро, хотя ноги подкашивались от усталости.

Артем сидел на краю кровати. Сам. Это была наша маленькая победа за эти четырнадцать дней. На нем была черная футболка и свободные штаны — костюмы пока пришлось отложить. Глеб и Макс стояли рядом, готовые подхватить его в любой момент.

— Готов сжечь это заведение до основания, — проворчал Артем, глядя на инвалидную коляску, которую Макс подкатил к кровати. — Алина, я не сяду в это корыто. Я дойду сам.

— Артем, не беси меня в день выписки, — я подошла и положила руки ему на плечи. — Мы это обсуждали. Нагрузка на позвоночник сейчас — это билет обратно на операционный стол. Ты этого хочешь?

— Я хочу ходить как мужик, а не ехать как овощ в тележке! — он ударил кулаком по матрасу. — Посмотри на меня. Я обуза. Глеб меня подмышки таскает, как куклу.

Глеб тактично отвел взгляд в окно.

— Ты не обуза, ты выздоравливающий пациент, — я наклонилась к его уху, понизив голос. — И если ты сейчас не сядешь, я попрошу Лизу поставить тебе самую большую клизму в истории педиатрии, потому что ТЫ как маленький ребенок.

Артем зло посмотрел на меня, но в глубине его глаз мелькнула искра смеха.

— Ты ведь сделаешь это, да?

— С огромным удовольствием.

Он тяжело вздохнул и, опираясь на парней, пересел в кресло. Я видела, как он стиснул зубы от боли, как на лбу выступила испарина. Но он сидел. Ровно, гордо, даже в этой проклятой коляске.

— Сама повезу, — я отогнала Макса и взялась за ручки. — Глеб, вещи в машине?

— Так точно, Алина Игоревна. Дима уже ждет у выхода.

Мы медленно поехали по коридору. Колеса тихо шуршали по линолеуму. Встречные медсестры провожали нас взглядами — кто с сочувствием, кто со страхом.

— Как там Степка? — вдруг спросил Артем, когда мы заехали в лифт. — Мария не звонила?

— Говорит, что он спит на твоих тапочках и отказывается есть из новой миски. Ждет хозяина.

— Хозяин приедет на колесиках, — горько усмехнулся он. — Пес разочаруется.

— Перестань, Тема. Ты уже сидишь. Через неделю начнем ЛФК дома, я уже всё расписала. Купим тренажеры, наймем лучшего реабилитолога... хотя зачем он нам, если у тебя есть я?

— Ты и так на износе, солнце, — он накрыл мою руку своей на поручне коляски. — Ты из клиники не вылезала две недели. Домой хочешь?

— Смертельно, — честно призналась я. — Хочу нормальный душ, свою кровать и чтобы ты не пах больницей.

Лифт звякнул, и мы выкатились в холл. У входа стоял Дима, прислонившись к тонированному внедорожнику. Увидев нас, он широко улыбнулся и отсалютовал.

— О, кортеж прибыл! — Дима подошел и пожал брату руку. — Здорово, калека-герой.

— Заткнись, мелкота, — беззлобно огрызнулся Артем. — Ты чего здесь? Отец надоел?

— Я у вас поживу, — Дима закинул руки в карманы. — Дед совсем с катушек съехал. Требует, чтобы я вникал в счета за твой «простой». Сказал, что ему некомфортно со мной, потому что я «слишком много спорю». Короче, я переезжаю к вам. Алина, ты ведь не против?

Я улыбнулась. Дима всегда разряжал обстановку.

— Только если будешь выгуливать Степку. У меня на очереди реабилитация твоего невыносимого брата.

— Договорились! — Дима помог парням погрузить Артема в машину.

Его взяли под руки и осторожно, стараясь не задеть спину, посадили на заднее сиденье.

Когда мы наконец тронулись, и здание клиники осталось позади, я откинулась на сиденье рядом с мужем. Артем смотрел в окно на пролетающую мимо Москву.

— Алина? — тихо позвал он, не оборачиваясь.

— Да?

— Спасибо, что не бросила меня там... в лесу. И здесь. Я знаю, какой я был невыносимый эти дни.

— Ты и сейчас не сахар, Волков, — я положила голову ему на плечо. — Но я знала, на что шла, когда выходила за мафиози.

— Скоро всё изменится, — его голос стал жестким. — Я встану. И Беркуты поймут, что недобитый волк в сто раз опаснее здорового.

— Сначала упражнения, Тема, — я закрыла глаза, засыпая под мерный гул мотора. — А потом уже твои войны. Понял?

— Понял, доктор. Слушаюсь и повинуюсь.

Машина мягко покачивалась на стыках асфальта. Я сидела рядом с Артемом, вцепившись в его ладонь так, будто если отпущу — он растворится. Он молчал, сверля взглядом дорогу, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Волков, расслабься, — я коснулась его плеча. — Мы почти дома. Хватит сверлить лобовое стекло, оно не виновато в твоем плохом настроении.

— Ненавижу чувствовать себя мешком картошки, который везут на склад, — буркнул он, не оборачиваясь. — Дима, ты чего там притих?

— Да я прикидываю, куда свои вещи кинуть, — отозвался брат с переднего сиденья. — Надеюсь, гостевая комната на первом этаже еще свободна? Не хочу бегать по лестницам.

— Тебе лишь бы поменьше бегать, — Артем чуть заметно усмехнулся. — Живи где хочешь, только не шуми по ночам.

Когда внедорожник свернул к нашим воротам и они начали медленно разъезжаться, я выдохнула. Родной двор. Каменные стены, которые теперь казались самой надежной крепостью в мире.

— Ого, — Дима присвистнул. — Смотри, Тёма, тебя встречает целый почетный караул.

У входа стояли Миша и Слава. Они вытянулись в струнку, но на лицах блуждали непривычные для их суровой работы улыбки. Но самое смешное было не это. Прямо на голове у здоровяка Миши, вцепившись когтями в его кепку, сидел Степка.

— Это что за новая мода? — Артем прищурился, когда машина остановилась. — Миша, ты теперь подставка для собак?

Машина замерла. Глеб и Макс быстро выскочили, доставая коляску. Я видела, как Артем на секунду зажмурился, собирая волю в кулак, прежде чем позволить парням подхватить себя под руки.

— Осторожно, — шептала я, придерживая его за пояс. — Не делай резких движений.

Как только Артема усадили в кресло, Степка на голове Миши устроил настоящий дебош. Он заскулил, заерзал и буквально съехал по лицу охранника, едва не выцарапав тому глаза.

— Эй! Мелкий, полегче! — хохотнул Миша, ловя пса на лету.

Степка пулей пролетел расстояние до Артема и приземлился прямо ему на колени. Он попытался его перехватить, но куда там. Терьер вцепился в футболку хозяина и выдал такую серию звонкого лая, что у всех заложило уши.

— Гав! Гав-гав! — пес вертелся юлой, лизал Артема в подбородок и снова заливался возмущенным лаем.

— Ну всё, всё, — Артем не выдержал и рассмеялся, зарываясь пальцами в короткую шерсть. — Слышу, Степ. Виноват. Больше так надолго не уеду.

— Он тебя отчитывает, — я улыбнулась, вытирая невольную слезу. — Говорит, что ты безответственный хозяин.

— Артем Викторович, с возвращением! — Слава подошел ближе, кивая. — Дома всё готово. Охрана по периметру удвоена.

— Молодцы, — Артем посерьезнел. — Миша, ты со Степкой, я смотрю, задружился?

— Да он за эти недели из меня веревки вил, — Миша почесал поцарапанную щеку. — Пришлось даже на пост его с собой брать, иначе выл на весь дом. На голову сам залез, прижился там.

Мы двинулись к дверям. Дима и Глеб шли сзади, нагруженные сумками с лекарствами и вещами. На пороге нас встретила Мария. Она вытирала руки о передник, и ее глаза подозрительно блестели.

— Слава Богу, живые, — выдохнула она, отступая в сторону. — Проходите, проходите скорее. Я суп сварила, как вы любите, Артем Викторович. И пироги в духовке.

— Мария, спасибо, — Артем кивнул ей. — Но сначала мне нужно смыть с себя этот больничный запах.

Внутри дом пах чистотой, воском и чем-то родным. Я везла коляску мимо знакомых картин и ваз, и сердце наконец-то начало биться в нормальном ритме.

— Дима, располагайся, — я обернулась к брату Артема. — Глеб тебе покажет, где что лежит.

— Понял, хозяйка, — Дима подмигнул мне. — Пойду проверю, не залежалось ли у Артема в баре чего-нибудь интересного для «новоселья».

— Даже не думай, — бросил Артем, не оборачиваясь. — Бар закрыт до особого распоряжения.

Мы заехали в нашу спальню на первом этаже, которую я успела подготовить заранее. Степка так и сидел на коленях Артема, бдительно поглядывая по сторонам, будто боялся, что хозяина снова унесут.

— Алина, — позвал Артем, когда мы остались одни.

Я подошла и встала перед ним.

— Что, Тёма?

— Знаю, ты устала, — он взял мою руку. — Но спасибо, что вернула меня сюда. Здесь даже дышится по-другому.

— Это твой дом, — я поцеловала его в макушку. — И мы сделаем всё, чтобы ты пошел по этому ковру сам. Очень скоро.

Степка коротко гавкнул, будто подтверждая мои слова, и поудобнее устроился на его ногах. Мы были дома.

Оставив Артема в гостиной под присмотром Степки и бдительного Миши, я почти бегом поднялась на второй этаж. Шагнула в нашу спальню и на секунду замерла, вдыхая родной запах — смесь его парфюма с нотками кожи и свежего постельного белья. Никакого хлора. Никакой больничной гари.

— Наконец-то, — прошептала я, открывая шкаф.

Я быстро перебрала стопки одежды, вытаскивая мягкие домашние брюки, свежую футболку и боксеры. Руки всё еще немного подрагивали, но это было приятное волнение — предвкушение того, что кошмар закончился. Спустившись вниз, я увидела, что Артем сидит в кресле, глядя в панорамное окно на сад.

— Тёма, идём, — я подошла сзади и коснулась его шеи. — Ванная готова.

— Ненавижу это, Алина, — глухо отозвался он. — Я сам справлюсь. Просто поставь табурет.

— Не спорь с врачом, Волков. Тебе нельзя напрягать спину, пока швы еще свежие.

Я покатила коляску к ванной на первом этаже. У двери стоял Глеб, который без лишних слов зашел следом. Артем нахмурился, сжимая подлокотники так, что кожа на костяшках побелела.

— Глеб, помоги его пересадить, — скомандовала я, закатывая рукава блузки.

— Я сам! — Артем дернулся, но тут же охнул, хватаясь за бок.

— Артем, не дури, — Глеб подошел ближе, спокойно и уверенно подхватывая его под мышки. — Мы в лесу и не такое проходили.

Я помогала придерживать ноги. Мы аккуратно переместили его в просторную чашу ванны. Глеб кивнул мне и молча вышел, закрыв за собой дверь. В комнате стало очень тихо, слышался только плеск воды.

Я помогла Артему раздеться и включила теплую воду. Также дополнительно насыпала соли и разные ароматические масла.

Артем сидел, откинув голову на бортик и закрыв глаза. Его мощные плечи и грудь, покрытые старыми шрамами и свежими кровоподтеками, выглядели одновременно пугающе и красиво.

— Посмотри на меня, — прошептал он, не открывая глаз. — Жалкое зрелище, да? Твой грозный муж не может даже залезть в ванную без посторонней помощи.

— Перестань нести чушь, — я опустилась на колени рядом с бортиком, беря в руки губку. — Ты живой. Ты дома. Всё остальное — детали.

Я начала аккуратно намыливать его плечи. Теплая пена ложилась на кожу, скрывая синяки. Артем вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился.

— Алина... — он открыл глаза. В них была такая смесь боли и нежности, что у меня перехватило дыхание. — Ты не должна этого делать. Это работа сиделок.

— Я не сиделка, — я провела мочалкой по его груди, обходя датчики, которые мы сняли только утром. — Я твоя жена. И мне нравится за тобой ухаживать. По крайней мере, сейчас ты не можешь от меня убежать.

Он хрипло усмехнулся.

— Командуешь ситуацией?

— Пользуюсь моментом, — я улыбнулась и начала осторожно мыть его спину ниже раны. — Повернись немного... вот так. Больно?

— Нет. Приятно. У тебя руки теплые.

Я смывала с него пыль дорог, запах клиники и страх последних недель. Когда дело дошло до тех мест, где он не мог дотянуться сам, я почувствовала, как он напрягся.

— Тёма, расслабься, — я зачерпнула ковшом воду и полила его плечи. — Я видела тебя в операционной. Целиком. Поверь, меня уже ничем не удивишь.

— В операционной я был куском мяса под наркозом, — проворчал он, но всё же позволил мне продолжить. — А сейчас я... я всё чувствую. Каждое твоё движение. Но, мне нравится, когда моя жена меня трогает.

— Вот дурень. Это хорошо, что чувствуешь, — я намылила мочалку сильнее. — Значит, мои швы работают. Потерпи еще немного.

Я видела, как его взгляд меняется. Гнев и раздражение из-за своей немощности медленно уступали место чему-то глубокому и интимному. Мы никогда не были так близки, как в эти минуты тишины. Без охраны, без стрельбы, без лишних слов.

— Знаешь, о чем я думал, пока лежал в реанимации? — он вдруг поймал мою руку и прижал ее к своей щеке.

— О чем? О том, как отомстить Беркуту?

— Нет. О том, что я так хочу свозить тебя на море, только ты и я. С белым песком и тихими рассветами.

— Свозишь, — я погладила его по влажной щеке. — Как только встанешь на ноги, мы первым же рейсом улетим туда.

— Ты правда меня любишь? — вопрос прозвучал так неожиданно и просто, что я замерла. — Или это был адреналин там, в палате?

Я отложила мочалку и посмотрела ему прямо в глаза. Вода стекала с его волос, оставляя дорожки на лице.

— Артем, я за две недели не выходила из больницы не из-за адреналина. И Беркуту я угрожала не ради контракта. Я люблю тебя. Хоть ты и самый невыносимый человек, которого я знаю.

Он притянул мою руку к своим губам и крепко поцеловал ладонь.

— Тогда я встану. Обещаю. Даже если мне придется сломать этот позвоночник еще раз, чтобы он заработал правильно.

— Не надо ничего ломать, — я легонько щелкнула его по носу. — Просто слушайся своего врача. А теперь давай домываться, а то вода остынет.

— Слушаюсь, доктор Волкова, — он улыбнулся, и это была первая настоящая, теплая улыбка за всё это время.

Я помогала ему смывать пену, чувствуя, как между нами рушатся последние преграды.

После всех проделанных процедур, Глеб помог мне вытащить Артема. А все остальное мы уже делали сами.

Я помогла Артему натянуть свежую черную футболку. Ткань мягко легла на его широкие плечи, скрывая бинты, но я видела, как он морщится, когда приходится чуть наклоняться. Каждое движение давалось ему с боем.

— Ну вот, теперь ты похож на человека, а не на пациента из третьего отделения, — я поправила воротник и коротко поцеловала его в колючую щеку.

— Еще бы ноги меня слушались, — проворчал он, поудобнее устраиваясь в коляске. — Поехали, Алина. Я умираю с голоду. Больничная каша мне уже по ночам снится.

В столовой уже витал аромат домашних пирогов и наваристого супа. Дима сидел за столом, развалившись на стуле. Он успел переодеться в растянутое худи и выглядел так, будто жил здесь вечность, а не полчаса.

— О, какие люди! — Дима приподнял воображаемую шляпу. — Чистый, сытый, почти не злой. Прогресс налицо.

— Смотрю, ты какой-то борзый стал, Вирус, — Артем кивнул мне, чтобы я подвезла его к главе стола. — Вжился все-таки в новую кличку после посвящения?

— А то, — Дима усмехнулся, отправляя в рот кусок хлеба. — Кличка солидная. Звучит опаснее, чем «Младший Волков».

— Надеюсь, науку ты забросил? — Артем прищурился, принимая из рук Марии тарелку. — Хватит с нас одного гения в семье. Займись делом.

Дима замер с ложкой в руке и расплылся в подозрительно широкой улыбке.

— Вообще-то, брат... я привез всю свою домашнюю лабораторию сюда. Она уже в гостевой.

Артем медленно положил ложку на стол. В столовой воцарилась гробовая тишина. Даже Степка перестал грызть свой резиновый мячик.

— Ты сделал что? — голос Артема упал до опасного шепота.

— Ну, микроскопы, инкубаторы, образцы... — Дима небрежно махнул рукой. — Наука не терпит пауз, Тёма.

— То есть твои жуки, тараканы и прочая дрянь в банках теперь будут в моем доме?! — Артем подался вперед, вцепившись в подлокотники коляски. — Клянусь, Вирус, если бы я сейчас ходил, я бы тебя убил прямо за этим столом! И скормил бы твоим же питомцам!

— Ну вот, я и пользуюсь моментом, брат, — Дима ничуть не смутился, продолжая есть суп. — Пока ты на колесах, я в безопасности. А потом привыкнешь. Они тихие. Ну, почти все.

— Алина, скажи ему! — Артем посмотрел на меня с немым призывом о помощи.

— Если хоть одна многоножка заползет в нашу спальню, я лично проведу над Димой опыт по выживанию без еды, — я строго посмотрела на младшего Волкова, но в душе едва сдерживала смех.

— Жестокая ты, Алина, — вздохнул Дима. — Кстати, Тёма, ты же помнишь, что скоро моё восемнадцатилетие?

Артем потер переносицу, пытаясь унять гнев.
— Помню, помню. Такое забудешь. Отец уже плешь проел планами на твой «выход в свет».

— И что же ты хочешь в подарок? — я посмотрела на Диму. — Только чур не редкий вид ядовитых пауков.

Дима на секунду задумался, крутя в руках салфетку. Его взгляд стал серьезным, непривычным для его возраста. — Я еще думаю. Но подарок должен быть такой... чтобы я почувствовал, что я тоже Волков. Понимаешь?

— Понимаю, — Артем кивнул, его взгляд на мгновение смягчился. — Придумаешь — скажешь. Только без криминала. Хватит с нас приключений.

Снизу раздалось требовательное «Тяв!». Степка крутился у ног Марии, которая как раз несла второе блюдо.

— Стечкин, ну я же тебя кормила уже! — Мария всплеснула руками. — Куда в тебя лезет? Ты такой маленький, а кушаешь больше, чем Миша на посту!

— Он стресс заедает, — я наклонилась и погладила пса за ухом. — Он две недели караулил дом, теперь требует компенсацию.

— Дай ему кусок мяса, Мария, — Артем улыбнулся, глядя на терьера. — Победителей не судят.

Мария кинула Степке внушительный кусочек куриной грудки. Мы ели в тишине, нарушаемой только звоном приборов и довольным чавканьем Степки в углу.

— Алина, — тихо позвал Артем, когда Дима ушел проверять свои «банки».

— Да?

— Спасибо за это прекрасное время. Настоящее. Без охраны над душой и больничных коек.

— Привыкай, Волков, — я накрыла его руку своей. — Теперь так будет всегда. Пока я рядом.

Он ничего не ответил, только крепче сжал мои пальцы. И в этом жесте было больше смысла, чем в любых словах о любви.

***

После ужина в доме наконец-то воцарился тот самый уют, о котором я мечтала две бесконечные недели. Дима, буркнув что-то про «критическую массу» и «биологические часы», испарился в сторону гостевого крыла. Мы остались втроем: я, Артем и Степка, который преданно караулил Мишу у входной двери, надеясь на очередную порцию катания на голове.

Я встала и начала собирать тарелки.

— Алина, оставь, Мария справится, — Артем перехватил мою руку, когда я потянулась за его чашкой.

— Мне нужно занять руки, Тёма. Привычка хирурга, — я улыбнулась и легонько щелкнула его по носу. — А ты сиди и отдыхай.

— Отдыхать я буду на пенсии, — проворчал он, но я видела, как он пробует сам крутить колеса коляски.

Металл тихо заскрипел. Артем сосредоточенно, до хруста в костяшках, толкал обода. По паркету раздавалось ритмичное «цок-цок-цок» — Степка бросил Мишу и теперь бегал кругами вокруг хозяина, подбадривая его коротким лаем.

— Помочь? — спросила я от раковины, намыливая губку.

— Сама же сказала — реабилитация началась, — бросил он через плечо. — Я в кабинет. Попробую разобрать почту, пока отец не прислал Глеба с очередной стопкой «срочных» дел.

Я смотрела, как он медленно, но упрямо преодолевает расстояние до двери. Гордый. Несломленный. Мой Волков. Когда дверь кабинета закрылась, я закончила с посудой под тихий шепот Марии о том, какая я «золотая невестка», и решила проверить нашего юного химика.

Гостевая комната Димы встретила меня зловещей тишиной и запахом жженой резины. Я осторожно толкнула дверь.

— Дима? Ты там живой?

Я успела сделать только шаг внутрь, как раздался глухой «БА-БАХ!». Из-за массивного дубового стола повалил сизый дым. Я даже не вздрогнула — после стрельбы меня трудно было испугать научным фейерверком. Наоборот, я не выдержала и рассмеялась в кулак.

Дым начал рассеиваться, и из-за него показалась голова Димы. Это было зрелище на миллион. Лицо абсолютно черное от сажи, только глаза испуганно хлопают, да зубы сверкают белизной.

— А... Алина? — он закашлялся, пытаясь отогнать дым ладонью. — Это ты... Заходи. У меня тут, кажется, эксперимент немного... провалился.

— Немного? — я зашла в комнату, смеясь в голос. — Дима, ты похож на шахтера, который только что встретился с демоном. Артем тебя убьет за этот ковер.

— Ковер — это жертва во имя науки! — Дима вытер лоб, размазывая сажу еще сильнее. — Я просто пытался синтезировать новый тип полимера, но, видимо, переборщил с катализатором. Садись на кровать, только осторожно, там где-то пробники валялись.

Я огляделась. Комната превратилась в филиал сумасшедшего дома: повсюду штативы, колбы, какие-то провода. Но мое внимание привлек ноутбук, стоявший на отдельном столике. На экране на черном фоне бесконечной лентой бежали ярко-зеленые строчки кода.

— А это что? Тоже химия? — я кивнула на монитор.

Дима мгновенно посерьезнел. Он подошел к ноуту и быстро нажал пару клавиш.

— Это... это математика, Алина. Вычисляю кое-кого.

— Кого именно? — я прищурилась, подходя ближе. — Ты что, хакер, Вирус?

— Ну, скажем так, я лучше разбираюсь в цифровых следах, чем Артем в своих пушках, — он посмотрел на меня через плечо, и сажа на его лице больше не казалась смешной. — Я ищу тех, кто заказал машину. Беркуты думают, что они спрятались за анонимными прокси, но они оставили «хвост» в банковской системе.

— Ты серьезно? — я присела на край стула. — Ты ищешь счета Беркутов?

— Не только счета. Я ищу их слабые места. Пока Артем будет махать кулаками, я хочу перекрыть им кислород финансово.

— Только Тёме не говори, — я покачала говолой. — Он тебя за это в бункер запрет. Скажет, что это опасно.

— Поэтому я и взорвал колбу, — Дима усмехнулся, и на его черном лице это выглядело жутковато. — Пусть думает, что я просто дурачусь с химией. Так спокойнее.

— Ты настоящий Волков, Дима, — я легонько толкнула его в плечо. — Такой же скрытный и упрямый. Давай, отмывайся, «гений». А то Степка тебя за чужого примет и покусает.

— Степка — мой союзник! — Дима рассмеялся, беря полотенце. — Иди к Артему, Алина. Ему сейчас нужно знать, что в этом доме всё под контролем. Даже если половина этого контроля — в саже.

Я вышла из комнаты, всё еще улыбаясь. С этой семьей точно не соскучишься. Один пытается заново научиться ходить, другой взрывает лаборатории и взламывает банковские системы. А я... я просто была счастлива, что я — часть этого сумасбродного, опасного, но такого живого мира.

Я вышла от Димы, все еще посмеиваясь над его чумазым лицом, но в голове уже щелкал профессиональный счетчик. Шутки шутками, а время работало против нас. Если я хочу, чтобы Артем встал, начинать нужно было еще вчера.

Мне срочно нужен был Глеб. Я знала, что он где-то поблизости. Нашла я его в холле, он негромко переговаривался по рации с кем-то из внешней охраны.

— Глеб, отвлекись на минуту, — я подошла вплотную. — У меня список.

Он тут же убрал рацию и вытянулся, глядя на меня со своей вечной непроницаемостью.

— Слушаю. Что-то случилось? Артему Викторовичу плохо?

— Нет, наоборот. Ему пора становиться лучше. Мне нужны реабилитационные брусья. Параллельные, регулируемые по высоте. И специальная нескользящая платформа для стоп, — я начала загибать пальцы. — Еще нужны эластичные ленты разной жесткости и... как его... балансировочный диск. Сможешь достать?

Глеб даже глазом не моргнул. Такое ощущение, что если бы я попросила у него танк, он бы просто уточнил цвет. — Брусья и платформа. Понял. К вечеру всё привезут и смонтируют. Где ставить? В спальне?

— Нет, в спальне мало места, он будет чувствовать себя запертым, — я задумалась. — Нужно какое-то просторное помещение с хорошим светом.

Глеб едва заметно усмехнулся.

— Тогда тренажерный зал на цокольном этаже. Там и зеркала в пол, и места полно.

Я замерла, уставившись на него.

— В этом доме есть целый тренажерный зал? Серьезно? Я за всё время жизни здесь дальше кухни и спальни, кажется, не заходила.

— А как же, — Глеб кивнул в сторону лестницы. — Артем там проводил по два часа каждое утро. Он фанат железа. Там и груши, и станки, и свободные веса. Думаю, ему будет привычнее тренироваться в своей стихии, чем в больничной обстановке.

— Отлично. Вези всё туда.

— Будет сделано, — Глеб уже разворачивался, доставая телефон, чтобы отдавать распоряжения.

Я решила спуститься вниз и посмотреть на этот «храм силы». Цокольный этаж встретил меня прохладой и запахом резины и дорогого металла. Зал оказался огромным — настоящая профессиональная качалка, только без толпы потных мужиков. В углу висела тяжелая кожаная груша, на стойках блестели хромированные блины для штанги.

Я прошлась вдоль зеркал, представляя здесь Артема. Того мощного, уверенного в себе мужчину, который привык подчинять себе этот металл. Сейчас ему придется сражаться с собственным телом, и этот бой будет потяжелее любого спарринга.

— Ну что, зал пустует? — раздался сзади голос Димы.

Он уже успел отмыться, только за ухом осталось маленькое пятнышко сажи.

— Решила устроить тут реабилитационный центр, — я обернулась. — Глеб обещал брусья к вечеру.

— О, брусья — это тема, — Дима подошел к турнику и легко подтянулся пару раз. — Тёмка с ума сойдет от радости. Он ненавидит слабость. А этот зал для него — как место силы.

— Надеюсь, это его подстегнет, а не добьет, — я вздохнула, глядя на свое отражение. — Он так злится, Дима. Злится на ноги, на коляску, на меня за то, что я его опекала.

— Он на себя злится, — Дима спрыгнул на мат. — Но ты молодец, Алина. Что не даешь ему раскиснуть. Если кто и может заставить этого волка снова бегать, так это ты.

— Посмотрим, — я улыбнулась. — Ладно, пойду к нашему «пациенту». Надо морально его подготовить к тому, что спокойная жизнь закончилась.

Я прошла к нему в кабинет. Артем сидел за столом, окруженный мониторами. На одном из них я увидела схемы каких-то складов, на другом — бесконечные графики.

— Волков, отрывайся от дел, — я зашла и прикрыла дверь. — У меня для тебя сюрприз.

— Если это очередные таблетки, то забудь, — он даже не поднял головы, продолжая что-то быстро печатать.

— Это гораздо хуже, — я подошла и развернула его кресло к себе. — Вечером мы идем в зал. Твой любимый Глеб уже везет туда оборудование. Начинаем вставать, Артем.

Он замер, и я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный огонек — смесь страха и дикого, первобытного желания снова стать собой.

— Брусья? — коротко спросил он.

— Брусья. И много пота. Готов?

— Всегда готов, — Артем сжал мои руки так, что кольца впились в кожу. — Показывай, где расписаться кровью, доктор. Я сделаю всё. Но, ты же сказала начнем через неделю?

— Это так, сегодня просто посмотрим и возможно, как только ты это увидишь, то сам захочешь начинать.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚