Глава 14

Алина

Даня резко вывернул руль, и нас швырнуло в сторону. Колеса взвыли, съезжая с ровного асфальта на узкую, засыпанную песком дорогу. Пыль мгновенно поднялась столбом, застилая заднее стекло, но я все равно видела хищный силуэт «БМВ», который не отставал ни на метр.

— Даня, тут тупик! Куда ты?! — закричала я, вцепившись в приборную панель.

Впереди, буквально в паре сотен метров, показался железнодорожный переезд. Шлагбаум уже опускался, горел красный, и я услышала нарастающий, утробный гул поезда. Огромный состав несся наперерез, разрезая пространство.

— Даня, ты что удумал? Тормози! Мы разобьемся!

— Доверься мне! — рявкнул он, и его лицо в этот момент стало похожим на маску из камня.

Он не нажал на тормоз. Наоборот, я услышала, как взревел мотор, и нас с силой вдавило в сиденья. Стрелка спидометра дернулась вверх. Сердце ушло в пятки. Я зажмурилась, вжав голову в плечи. Перед глазами пронеслась вся жизнь: детство, пеленки, школьная и студенческая пора, работа, родители...

Рывок. Грохот металла. Нас подбросило так, что зубы клацнули друг о друга. И в ту же секунду за спиной раздался оглушительный гул локомотива. Поезд пронесся буквально в сантиметрах от нашего заднего бампера, отсекая преследователей.

Даня выровнял машину. Я открыла глаза и судорожно выдохнула, пытаясь осознать, что мы еще живы.

— Даня, ты сумасшедший! Ты полный псих! — я едва находила слова, меня трясло от адреналина.

— Какой есть, — он коротко усмехнулся, вытирая пот со лба. — Главное, мы оторвались. Поезд длинный, они застряли там минимум на пять минут.

Мы летели по проселочной дороге, петляя между деревьями. Пыль понемногу улеглась. Казалось, спасение совсем близко. Впереди снова заблестела трасса — выход на оперативный простор. Даня прибавил скорость, мы уже почти выкатились на асфальт, как вдруг...

Из-за поворота, перерезая нам путь, вылетел черный «Гелендваген». Он встал поперек дороги, как бетонная стена. Даня ударил по тормозам, нас занесло. И в этот же миг сзади, на бешеной скорости, подлетела «БМВ». Она заблокировала нас, ударив в задний бампер.

Всё. Мы в ловушке.

— Даня, я боюсь... — прошептала я, глядя, как из машин выходят люди в черном.

— Ничего не бойся. Сиди за моей спиной, — Даня заблокировал двери, но это была слабая защита.

Дверь «БМВ» распахнулась так, будто её сорвало взрывом. Из нее буквально вылетел Артем. Я никогда не видела его таким. Его лицо было искажено неописуемой яростью, глаза горели темным, нечеловеческим огнем. В руках у него была какая-то тяжелая металлическая штука — кажется, монтировка или кусок арматуры.

Он подбежал к нашей машине и без единого слова начал колотить по лобовому стеклу.

Первый удар — и по стеклу пошла паутина. Второй — осколки брызнули в салон. Я закричала, закрывая лицо руками.

— Пригнись! — Даня накрыл меня собой, прижимая мою голову к сиденью.

Стекло крошилось, мелкие капли падали мне на волосы и одежду. Артем бил методично, с какой-то звериной силой, пока стекло не провалилось внутрь. Он откинул монтировку, и этот звук — глухой удар металла о землю — показался мне финальным аккордом.

Артем рванул ручку двери. Металл затрещал, замок не выдержал. Он схватил меня за плечо и буквально выдернул из салона.

— Пусти! — я попыталась вырваться, но он даже не заметил моих усилий.

Он швырнул меня в сторону, на жесткую траву у обочины. Я упала, больно ударившись локтем и бедром. Кожу обожгло, в глазах на мгновение потемнело.

— А ну не тронь её, тварь! — Даня вылетел из машины, бросаясь на Артема.

Но он был один. Охранники из «Гелендвагена» навалились на него всей массой. Посыпались удары. Тяжелые, глухие. Даня пытался отбиваться, он держался, пока его не повалили на колени в пыль.

— Хватит! Прекратите! — кричала я, пытаясь подняться, но ноги подкашивались.

Артем подошел к Дане. Он медленно вытащил из-за пояса пистолет и направил его прямо в лицо моему другу. Щелкнул предохранитель. Этот звук в тишине леса прозвучал громче выстрела.

— Только подойди к ней — убью, мразь! — прорычал Артем. Его голос вибрировал от ненависти. — Ты покойник, ты понимаешь это?

— Нет! Нет, Артем, стой! — я вскочила, не чувствуя боли.

Я пробежала эти несколько метров и вклинилась между ними. Я встала прямо перед Даней, грудью уткнувшись в холодное дуло пистолета. Я видела безумный взгляд Артема, видела, как его палец напрягся на спусковом крючке.

— Отойди, Алина, — выдохнул он через зубы.

— Нет! Не смей! — я смотрела ему в глаза, задыхаясь от слез. — Я выйду за тебя! Слышишь? Выйду! Я сделаю всё, что ты хочешь, только не трогай его! Пожалуйста!

Артем замер. Несколько секунд, которые показались мне вечностью, он смотрел на меня. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Потом он медленно, очень медленно опустил пистолет.

— Поехали, — коротко бросил он.

Он схватил меня за локоть — хватка была такой, что наверняка останутся синяки — и потащил к своей машине. Он открыл переднюю дверь и буквально закинул меня на сиденье «БМВ».

Я прижалась к кожаной обивке, сжавшись в комок. Меня била крупная дрожь. Я видела через окно, как Даня пытается подняться с земли, как его лицо заливает кровь.

Артем обошел машину, сел за руль и с силой захлопнул дверь. В салоне мгновенно стало тихо, только слышалось его тяжелое, яростное дыхание. Он не смотрел на меня. Он завел мотор, и машина с ревом сорвалась с места, разворачиваясь в сторону города.

Я смотрела на свои дрожащие руки. Осколок стекла застрял в рукаве футболки. Всё было кончено. Мой побег, мои надежды, моя свобода — всё осталось там, на пыльной обочине, рядом с избитым Даней.

Машина летела по шоссе, как пущенный снаряд. В салоне стояла такая тяжелая, давящая тишина, что мне казалось, я слышу, как бешено колотится моё собственное сердце. Артем вцепился в руль так, что кожа на его костяшках натянулась и побелела. От него исходила волна такой ярости, что воздух вокруг, казалось, вибрировал.

Я сидела, вжавшись в кресло, стараясь дышать через раз. Грязь на джинсах, ссадина на локте, мелкие осколки стекла в волосах — я чувствовала себя раздавленной.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Ты хоть на секунду включила свои хваленые мозги, Алина?

Я молчала, глядя в окно на мелькающие огни. Слезы душили, но я запретила себе плакать при нем. Только не сейчас.

— Посмотри на меня! — рявкнул он и резко, на полной скорости, вильнул к обочине.

Тормоза взвизгнули, меня дернуло вперед, ремень больно впился в ключицу. Артем заглушил мотор и повернулся ко мне. Его лицо было бледным, глаза потемнели, превратившись в две бездонные пропасти.

— Ты думала, это игра? Решила проверить, насколько у меня хватит терпения? — Он подался вперед, вторгаясь в моё личное пространство. — Я из-за тебя на уши поднял половину города. Я сорвал людей с обряда брата. Ты выставила меня идиотом перед моими же бойцами!

— Я просто хотела... — начала я, но голос сорвался на хрип.

— Что ты хотела?! — Он перебил меня, ударив ладонью по приборной панели. — Сбежать с этим никчемным юристом? Ты думала, он тебя спрячет? В Подмосковье? На даче? Ты правда такая наивная или просто дура?

— Он мой друг! Он хотел мне помочь! — я наконец нашла в себе силы выкрикнуть это ему в лицо.

Артем зло рассмеялся. Это был страшный, сухой звук.

— Твой «друг» сейчас харкает кровью в пыли только потому, что ты решила поиграть в прятки. Если бы ты не встала между нами, я бы вышиб ему мозги. И мне бы ничего за это не было. Ты понимаешь это? Его жизнь висела на волоске из-за твоей прихоти!

Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Его пальцы были жесткими, холодными.

— Слушай меня внимательно, Морозова. Лимит доверия исчерпан. Ты думала, я буду за тобой ухаживать? Цветы дарить? После того, что ты устроила, ты поедешь не домой.

— Куда ты меня везешь? — в ужасе прошептала я.

— В резиденцию. Под замок. До самой свадьбы ты не сделаешь ни шага без конвоя. Ты будешь сидеть в комнате и благодарить Бога за то, что я не пристрелил твоего рыцаря на месте.

— У меня операция через две недели! — вспомнила я, вцепляясь в его рукав. — Девочка... Соня... Я обещала! Артем, пожалуйста, я не могу её бросить!

Он грубо сбросил мою руку и снова завел машину.

— Об операциях забудь. Ты больше не врач. Ты — моя проблема, которую я теперь буду решать жестко. Ты сама выбрала этот путь, когда села в ту машину.

— Ты чудовище... — прошептала я, отворачиваясь к окну.

— Я Волков, Алина. И ты знала, за кого выходишь. Привыкай.

Машина рванула с места, вклиниваясь в поток. Мы ехали в сторону его особняка, и я понимала, что ворота, которые за мной закроются, станут дверью в мою личную клетку. Я смотрела на свои дрожащие руки и понимала: та Алина, которая верила в справедливость и спасение, осталась там, на обочине, вместе с разбитыми стеклами машины друга...

Артем больше не произнес ни слова. Он курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел в окно, а я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается. Теперь это не был договор. Это была война. И я её только что с треском проиграла.

Когда впереди показались высокие кованые ворота резиденции, освещенные мощными прожекторами, я зажмурилась.

— Приехали, — холодно бросил Артем. — Выходи. И не вздумай бежать — охране дан приказ стрелять по ногам.

Артем не стал ждать, пока я сама выйду из машины. Он обошел капот, рывком открыл дверь и, схватив меня за локоть, буквально вытащил наружу. Кеды скользнули по гравию, я едва удержалась на ногах. Огромный дом, залитый холодным светом прожекторов, высился передо мной как крепость. Или как склеп.

— Иди, — бросил он, толкая меня в сторону массивного крыльца.

Вокруг стояли люди в черном. Они не смотрели на меня — они смотрели сквозь меня, словно я была неодушевленным предметом, который их хозяин наконец вернул на место. Мы вошли в холл. Под ногами блестел холодный мрамор, в котором отражались сотни свечей, догоравших в настенных канделябрах. Пахло гарью, дорогим спиртным и чем-то металлическим.

— Артем, мне больно! — я попыталась высвободить руку, но он только сильнее сжал пальцы. На коже наверняка уже расцветали багровые пятна.

— Больно? — он резко остановился и развернул меня к себе. Его лицо было в паре сантиметров от моего. — Ты даже не представляешь, что такое «больно», Алина. Ты подвела мою семью. Ты заставила меня оправдываться перед отцом и дедом.

Он потащил меня вверх по широкой лестнице на второй этаж. Я спотыкалась, задевая коленями ступени, но ему было плевать. Мы миновали длинный коридор, устланный коврами, которые съедали звук шагов. Остановились у тяжелой двери из темного дерева. Артем распахнул её и швырнул меня внутрь.

Я упала на ворсистый ковер, больно ударившись тем самым локтем, который ободрала на дороге. В комнате было темно, только тусклый свет из коридора падал на широкую кровать и тяжелые портьеры.

— Это твоя камера до завтрашнего утра, — он стоял в дверном проеме, и его силуэт казался огромным, перекрывающим весь выход. — Телефон твой у меня. Связи с миром нет. Если я услышу хоть один звук, если ты попробуешь открыть окно — я велю охране войти и привязать тебя к кровати. Ты меня поняла?

Я поднялась с пола, вытирая ладонью пыльное лицо. Внутри всё клокотало от бессильной ярости.

— Ты не можешь держать меня здесь! Я не твоя собственность! Есть законы, есть полиция...

Артем коротко и зло рассмеялся. Этот смех полоснул меня по нервам.

— Полиция? Моя семья — это и есть закон в этом городе. Твой отец продал тебя, Алина. Смирись. Ты — Волкова с того момента, как я поставил подпись в договоре.

Он шагнул в комнату и захлопнул дверь изнутри. Я попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену.

— Не подходи... — прошептала я.

— Боишься? — он прищурился. — Правильно. Бойся. Страх делает тебя послушной. Ты сегодня едва не погубила своего дружка. Еще одна выходка — и я отправлю тебе его пальцы в конверте. Это не шутка. Это то, как мы решаем дела.

Он подошел вплотную. Я чувствовала запах его сигарет и мужского парфюма — тяжелый, удушающий аромат. Артем медленно поднял руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Я вздрогнула и отвернулась, но он грубо перехватил мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Завтра свадьба, — проговорил он низким, вибрирующим голосом. — Ты наденешь белое платье, выйдешь ко мне и будешь улыбаться так, будто это самый счастливый день в твоей жизни. Если я замечу хоть одну слезу, если ты хоть словом обмолвишься о своем «побеге» — пострадают твои родители. Я ясно выражаюсь?

Я закрыла глаза. Горло сдавило спазмом.

— Да... — едва слышно выдохнула я.

— Я не слышу.

— Да! Я поняла! — закричала я, срываясь на рыдания.

Артем резко отпустил меня, отчего я чуть не осела на пол.

— Приведи себя в порядок. С тобой будет работать горничная. Еда на столе. Не советую голодать — завтра тебе понадобятся силы.

Он вышел, и я услышала, как дважды повернулся ключ в замке. Лязг металла прозвучал как смертный приговор. Я осталась в темноте.

Я подошла к окну и отодвинула занавеску. Внизу, в саду, прохаживались двое охранников с собаками на коротких поводках. Огромные овчарки скалили зубы, почуяв что-то в кустах. Сбежать отсюда было невозможно.

Я села на край кровати, обхватив себя руками. Меня знобило. Перед глазами всё еще стоял Даня, лежащий в пыли, и холодное дуло пистолета, упирающееся мне в грудь.

Темнота в комнате казалась осязаемой, она давила на грудь, мешая дышать. Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Я всё еще чувствовала на своем локте стальную хватку Артема и видела его сумасшедшие глаза. В этом доме я была дичью, которую загнали в угол и заперли на засов.

Вдруг замок негромко щелкнул. Я замерла, боясь обернуться. Неужели Артем вернулся, чтобы продолжить свой допрос?

Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнула худая тень. Это был не Артем. Шаги были мягкими, неуверенными. В неярком свете из коридора я узнала Диму. Он выглядел каким-то потерянным, совсем не похожим на тех хищников, что патрулировали двор.

— Так вот что за невеста у моего брата... — тихо произнес он, останавливаясь у порога. — Алина Игоревна, мне очень жаль, что всё так вышло. Что он так с вами...

Я облегченно выдохнула. В его голосе не было той ледяной угрозы, к которой я уже успела привыкнуть за последние часы.

— Здравствуй, Дима, — я попыталась выдавить улыбку, но губы дрожали. — Всё нормально... Насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Он подошел ближе, и я заметила, что он держит левую руку как-то странно, чуть прижимая её к корпусу. Из-под рукава его рубашки белел свежий бинт.

— Что у тебя с рукой? — я машинально подалась вперед, профессиональный инстинкт сработал быстрее, чем страх. — Ты поранился?

Дима замялся, глядя на свою повязку.

— Я проходил посвящение в наши ряды. Сегодня.

— Как это — посвящение? — я нахмурилась. — Ты же еще совсем ребенок, Дима. Какое посвящение?

Он сел в кресло напротив, и в его глазах блеснуло что-то странное — смесь гордости и глубоко запрятанного ужаса.

— Это обряд. Посвящение в семейство Волковых. Всё было в подвале, в красной комнате, при свечах. Там были все — отец, дед Андрей, наши люди... Артем взял кинжал и провел им по моей ладони. Сильно. Просочилась кровь, много крови.

Я непроизвольно сжала кулаки. У меня перед глазами встала эта сцена: мой будущий муж, хладнокровно режущий руку собственного брата ради какой-то дикой традиции.

— А потом я дал клятву, — продолжал Дима, его голос стал сухим. — Я должен был пожать руки всем нашим родственникам, чтобы наша кровь смешалась. Теперь я официально один из них. Теперь я Вирус. Это моя кличка.

— Господи, Дима... — прошептала я. — Тебе больно?

— Сейчас уже нет. А еще смотрите... — он аккуратно отвернул ворот рубашки на плече.

Там, под прозрачной пленкой, виднелась свежая, воспаленная татуировка. Злой волчий оскал, точно такой же, как у Артема. Кожа вокруг была красной и опухшей.

— Здорово, правда? — он посмотрел на меня, ища одобрения. — Настоящая. Как у брата.

— Здорово, — эхом отозвалась я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Не страшно было?

— Страшно, конечно, — честно признался он, и в этот момент маска «Вируса» с него сползла, обнажая обычного испуганного мальчишку. — У меня ноги подкашивались, когда Артем кинжал достал. Но пришлось. Это ведь семейный долг. Мы Волковы, у нас нет другого пути.

Я смотрела на него и чувствовала, как в моем сердце, занятом собственным горем, просыпается жалость к этому ребенку. Его ломали так же, как ломали сейчас меня, просто другими методами.

— Дима, я так рада, что у тебя всё хорошо. Что ты... справился.

— Алина Игоревна, — он вдруг подался вперед и понизил голос. — Давайте я поговорю с Артемом. Он сейчас очень злой, мечется по кабинету, курит одну за другой. Но он меня слушает. Может, он изменит свое решение? Может, разрешит вам хотя бы домой съездить?

Я горько усмехнулась, качая головой.

— Ой, не знаю, Дима... После того, что случилось на трассе, он вряд ли меня подпустит к двери ближе, чем на пушечный выстрел. Он считает меня своей добычей.

— Я попробую, честно, — он решительно шмыгнул носом. — Он не такой плохой, как кажется. Просто он привык, что все подчиняются.

Я посмотрела на свои руки, на ссадины.

— Дима, мне не нужно домой. Мне нужна моя работа. В клинике осталась маленькая девочка, её зовут Соня. Ей всего пять лет. У неё тяжелый порок сердца, понимаешь? Я обещала её маме. Операция через две недели. Если я не вернусь, если я не подготовлю её... она может просто не дожить.

Дима внимательно слушал, его брови сошлись на переносице.

— Пять лет? Она же такая маленькая...

— Да. Она совсем кроха. И она верит мне. Пожалуйста, если будешь говорить с ним, скажи, что я не буду больше бегать. Пускай приставит ко мне хоть десять охранников, пускай возит в наручниках, но я должна быть в операционной. Я врач, Дима. Я не могу позволить ребенку умереть из-за того, что ваш семейный долг перечеркнул мою жизнь.

Дима поднялся, подошел ко мне и неожиданно крепко обнял. Я замерла на секунду, а потом уткнулась лбом в его худое плечо. От него пахло антисептиком, новой кожей и чем-то домашним, уютным. В этих холодных, пропитанных страхом стенах я наконец почувствовала родного человечка. Единственную тонкую ниточку, связывающую меня с миром живых людей, а не волков.

— Я всё ему скажу, Алина Игоревна. Обещаю. Он услышит.

Он отстранился, еще раз ободряюще сжал мою ладонь и быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Снова щелкнул замок, но на этот раз звук не показался мне таким окончательным.

Я легла на подушку, вдыхая запах дорогих свечей, и впервые за этот бесконечный день закрыла глаза.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚