Глава 80.
В зале Байхуа можно было услышать, как падает булавка. Такая тишина обычно стояла перед грозой. Казалось, еще миг – и небеса рухнут, погребя всех под собой.
Чу Ин Руо дрожала, глядя на Шэнь Ши Яо с ужасом и недоверием:
- Я больше десяти лет относилась к тебе как к сестре, не знала, что ты - змея с сердцем скорпиона! Ты из зависти клевещешь на нас с сыном! Как тебе не стыдно?
По лицу Шэнь Ши Яо потекли слезы. Она ударила свою подругу в спину, но все равно умудрялась выглядеть жалкой:
- Ин Руо, я тоже отношусь к тебе как к своей семье. Я видела, как рос Сяо Цзю. Думаешь, мне легко? Но как я могу продолжать скрывать это от императора? Когда будет создан божественный меч, будет уже поздно разбираться.
- Заткнись, ты – не сестра мне, ты - ядовитая змея! - Чу Ин Руо опустилась на колени у ног Цзун Мин Хэ, схватила его за край одежды и закричала. – Ваше Величество, вы не должны верить этим клеветническим словам! Эта порочная женщина унижает нас, а значит, унижает и императора!
Цзун Мин Хэ перевел свой зловещий взгляд на Шэнь Ши Яо:
- Говори, что ты узнала?
Цзун Цзы Хэн упал на колени, его тело было так слабо, что он с трудом держался. Он не мог придумать, как это остановить. Он даже не осмеливался посмотреть на Цзун Цзы Сяо.
Шэнь Ши Яо вытерла слезы:
- Когда расследовали убийство второго принца, император приказал обыскать павильон Байлу. Я помогала Ин Руо приводить в порядок ее комнату и нечаянно наткнулась на шелковый платок с вышитыми на нем тремя белыми цаплями, двумя большими и одной маленькой.
- Белые цапли? - Цзун Мин Хэ прищурился.
- Ты несешь чушь! – сосуды в глазах Чу Ин Руо полопались, казалось, что она вот-вот заплачет кровавыми слезами, она закричала, как сумасшедшая. - Ты несешь чушь! У меня никогда не было такого платка! Не было! Ты несешь чушь!
- Что не так с белыми цаплями? - рявкнул Цзун Мин Хэ.
- Ваше Величество, вы, возможно, не знаете, белая цапля - самая распространенная птица в болотах Яньчжоу. Семья Лу из Яньчжоу использовала эту птицу на своем семейном гербе.
Услышав «семья Лу из Яньчжоу», Цзун Минхэ побледнел, потом покраснел, на лбу его вздулись вены.
- Секта Лу - это маленькая малоизвестная секта. Я родилась в Ци и слышала о семье Лу в детстве. Когда я услышала, как Ин Руо назвала свой павильон – Байлу, я поняла, что она не забыла о своем прежнем возлюбленном. Как-то она напилась и звала его, называя по имени. Я хранила ее тайну, потому что не хотела, чтобы у нее были проблемы. Но она запятнала королевскую родословную, а император вознамерился сделать Цзы Сяо наследным принцем. Я бы лучше умерла, чем спокойно наблюдала, как рушится вековой фундамент семьи Цзун!
Прекрасное лицо Чу Ин Руо исказилось до неузнаваемости, словно она хотела наброситься на Шэнь Ши Яо и съесть ее. Она иступленно завопила:
- Ядовитая женщина! Ты подставила меня. Ты все эти годы притворялась доброй, чтобы подобраться ко мне. Как долго ты это планировала?!
Цзун Цзы Сяо в недоумении смотрел на эту нелепую драму, разыгрываемую взрослыми. Слова летели как острые ножи. Он инстинктивно, ища помощи, посмотрел на своего старшего брата, но тот не смотрел на него.
Почему брат не смотрит на него?
С грохотом подлокотник тронного кресла сломался и рассыпался в руке Цзун Мин Хэ. Он сурово воскликнул:
- Идите и ищите! Идите и ищите!
Братья Хуан Хун и Хуан У развернулись и покинули залу.
- Император! - закричала Чу Ин Руо. - Эта порочная женщина подставляет меня. Я никогда не вышивала никаких цаплей на своих платках. Если что-то найдут, то это она подложила. Поверьте мне.
Цзун Мин Хэ посмотрел на нее, взгляд его был холоден и мрачен:
- Назвала твой павильон Байлу тоже она?
Чу Ин Руо лишилась дара речи.
Цзун Мин Хэ снял свой меч и бросил его Цзун Цзы Сяо.
Лязг упавшего меча эхом раскатился по всему залу. Протяжный звук все не утихал, как бой барабана перед боем, знаменуя начало великой битвы.
Цзун Цзы Хэн подполз к мечу, вклинившись между ним и Цзун Цзы Сяо, и взмолился:
- Отец, не надо...
Чу Ин Руо отчаянно закричала.
- Возьми его! - заорал Цзун Мин Хэ Цзун Цзы Сяо.
Тело Цзун Цзы Сяо заледенело. Его мир рушился у него на глазах. Еще даже еда на столах не успела остыть. А его жизнь вот-вот перевернется с ног на голову. Он услышал свой голос:
- Ты все это время знал?
Голос был таким тихим и слабым, слышать его мог только Цзун Цзы Хэн.
Цзун Цзы Хэн посмотрел на брата, которого вырастил, и чуть не разрыдался.
Цзун Цзы Сяо наклонился и схватил меч.
- Сяо-Эр! - закричала Чу Ин Руо.
Цзун Цзы Сяо высвободил свою духовную силу и стал вливать ее в меч, его одежда и волосы развевались, словно к ним явился бессмертный.
Поистине удивительно, что этот юный подросток, еще не достигший совершеннолетия, может высвободить столь мощное духовное давление, но в этот момент взгляды всех были прикованы только к мечу.
Этот меч в семье Цзун передавался по наследству, и владеть им могли только члены этого клана. Но, оказавшись в руках Цзун Цзы Сяо, он никак не отозвался.
Если бы у страха был звук, то он оглушил бы всех в зале Байхуа. Никто из присутствующих даже не смел дышать.
Цзун Мин Хэ посмотрел на Цзун Цзы Сяо налитыми кровью глазами и яростно взревел. Огромный вал духовной энергии хлынул волной, сбив всех с ног. Будь здесь тысяча солдат, их постигла бы такая же участь.
В голове Цзун Цзы Хэна оставалась только одна мысль - как спасти Цзун Цзы Сяо?
Цзун Мин Хэ схватил Чу Ин Руо за шею и поднял ее, безжалостно приговаривая:
- Сука, ты - сука!
Лицо Чу Ин Руо покраснело от удушья, ноги беспомощно задергались в воздухе.
- Мама! - закричал Цзун Цзы Сяо и ринулся к ней.
Но Цзун Цзы Хэн обхватил его за талию и прижал к полу.
- Отпусти меня! - Цзун Цзы Сяо скалился, словно загнанный в угол маленький зверек. - Ты знал это! Ты давно знал это!
Сердце Цзун Цзы Хэна обливалось кровью. Впервые Цзун Цзы Сяо смотрел на него с нескрываемой ненавистью. Цзун Цзы Хэн запечатал свое сердце в броню, достал желтый талисман и запечатал им рот Цзун Цзы Сяо, а после быстро нажал на важные акупунктурные точки на его теле. В этот момент жизнь Цзун Цзы Сяо висела на волоске, он должен был вырубить его, чтобы тот не успел ничего ни сказать, ни сделать. Потом повернулся к Цзун Мин Хэ голову и взмолился:
- Отец, еще ничего не ясно. Прошу пощади супругу Чу. Здесь столько народу, наложницы, братья, сестры.
Эти слова привели Цзун Мин Хэ в чувство. Он не мог убить свою наложницу на глазах у своих детей. Он бросил Чу Ин Руо на пол и посмотрел на Шэнь Ши Яо, потом на Цзун Цзы Хэна и прошипел, как приготовившийся к прыжку свирепый зверь:
- Вы знали об этом?!
Шэнь Ши Яо бросилась на защиту сына:
- Император, Цзы Хэн ничего не знал. Если бы он знал, он бы не стал скрывать от вас. Это я, я заподозрила сестру Ин Руо, но у меня не было доказательств, поэтому я молчала. И только сегодня решила сказать правду. Если я неправильно обвинила супругу Чу и Сяо Цзю, я готова умереть. Я хотела защитить клан Цзун, я не колеблясь умру за него.
- Ты... ты... - лицо Цзун Мин Хэ побелело, глаза были полны убийственного намерения.
В этот момент в зале появилась Ли Сян Тун, до которой дошли новости о происходящем здесь. За ней в зал вошли Хуан Хун и Хуан У.
Ли Сян Тун окинула зал взглядом, на лице ее читалось нескрываемое удовлетворение. Проходя мимо Цзун Цзы Хэна и Цзун Цзы Сяо, она окатила их неприкрытой ненавистью.
Хуан Хун протянул главному евнуху предмет, что держал в руке, тот почтительно передал его Цзун Мин Хэ.
Цзун Мин Хэ встряхнул кусок тонкого шелка. Платок расправился, обнажив элегантную вышивку – три белые цапли, две большие и одна маленькая.
Чу Ин Руо свернулась калачиком, едва дыша.
Цзун Цзы Хэн закрыл глаза.
- Эту суку... - Цзун Мин Хэ перевел взгляд на Цзун Цзы Сяо, прежняя любовь и забота теперь сменилась на ярость и негодование, - и этого ублюдка заприте обоих в темнице!
В глазах Цзун Цзы Сяо стояла пустота и отчаяние.
- Узнайте, чей это ублюдок!
Хуан Хун и Хуан У склонили головы, приняв приказ.
- Если хоть слово о сегодняшнем инциденте выйдет за пределы этого зала, виновник будет сурово наказан! - бросил Цзун Мин Хэ и поспешно покинул неудавшийся банкет.
Цзун Цзы Сяо увели. Цзун Цзы Хэн тупо уставился на свою руку, которая все еще хранила остатки тепла брата.
Мир изменился за одну ночь. То, чего он боялся больше всего, что больше всего хотел предотвратить, было явлено миру самым близким ему человком самым постыдным образом, когда он меньше всего был к этому готов. Человек, которого он больше всего хотел защитить, самый невинный в этой волчьей стае, оказался в центре бури и мог быть разорван на куски в любой момент.
До конца своей жизни он не мог забыть ненависть в глазах Цзун Цзы Сяо.