Глава 77.

Цзун Цзы Хэн наблюдал, как Шэнь Ши Яо избавляется от горшка с цимбидумом, стоял, не зная, что делать.

Как и в тот день, когда он узнал о смерти своего дяди, мир рушился у него на глазах. И он мог только бессильно наблюдать за этим.

Что он мог сделать со своими родителями?

Он должен был остановить их любой ценой, он не может допустить, чтобы погиб еще кто-то!

Цзун Цзы Хэн преградил путь собравшейся уходить матери, пристально посмотрел на нее и спросил:

- Что вы думаете делать дальше?

Шэнь Ши Яо провела рукой по своим волосам:

- Я устала, пойду вздремну.

- Я спрашиваю вас, что вы собираетесь делать дальше? - Цзун Цзы Хэн стиснул зубы. - Если вы посмеете навредить Сяо Цзю...

- Если ты станешь императором, он останется твоим младшим братом, - Шэнь Ши Яо насмешливо рассмеялась. – Если нет, думаешь, сможешь помешать мне? - оттолкнула Цзун Цзы Хэна и ушла.

Цзун Цзы Хэна объял гнев. Он схватил Шэнь Ши Яо за руку и с тяжелым стуком упал на колени:

- Мама, Цзы Сяо - мой любимый брат. Неважно, какие у тебя обиды на отца и императрицу, он здесь ни при чем. Если ты навредишь ему, я убью себя. Клянусь, я сделаю то, что сказал.

Шэнь Ши Яо злобно посмотрела на Цзун Цзы Хэна и стиснула зубы:

- Ты... такой мягкосердечный. Как ты с таким сердцем сможешь достичь величия?

- Чтобы достичь величия, нужно отказаться от совести и убивать?! – прорычал Цзун Цзы Хэн. - Если ты посмеешь тронуть Цзы Сяо, я возьму вину на себя и заплачу смертью за грехи, которые ты совершила!

Шэнь Ши Яо так осатанела, что аж вся затряслась, сжала подбородок Цзун Цзы Хэна и строго вопросила:

- Сынок, как ты можешь быть таким мягкосердечным? Хищники питаются мясом. Ты готов стать ягненком?

- Не изменять своему сердцу – вот мой путь. Идти к славе и власти по головам – не мой путь.

Шэнь Ши Яо оттолкнула Цзун Цзы Хэна:

- Мусор!

Цзун Цзы Хэн рухнул на пол, тело его окоченело, будто он умер. Его сердце было так изранено, что на нем не осталось ни одного живого места. И каждый порез был нанесен его кровными родственниками.

Ему так хотелось все бросить и убежать, сбежать из этого ада, сбежать от самых близких ему людей, которые так пугали его. Небо - высоко, море – безгранично, а свобода, о которой он мечтал, – всего в паре шагов. Но его руки и ноги связаны, рот – заклеен. Он смотрел на свет, просачивающийся сквозь щель, просто смотрел.

Из-за двери донесся голос Цзун Цзы Сяо, радостно зовущего старшего брата, его голос звучал так радостно, словно он никогда не сталкивался с печалью.

Цзун Цзы Сяо вошел в комнату. Цзун Цзы Хэн начал подниматься и попытался расправить свою мятую одежду.

- ...Брат, что случилось? - Цзун Цзы Сяо шагнул к нему. - Ты опять плакал? Из-за наложницы Шэнь?

Цзун Цзы Хэн смущенно опустил голову:

- Что ты здесь делаешь?

- Брат, что с тобой? - раздраженно спросил Цзун Цзы Сяо. - Что она тебе сказала? Вы поссорились? Почему?

- Не спрашивай.

- Почему ты все скрываешь от меня и ничего мне не рассказываешь? Расскажи, я разделю твои тревоги.

- Что ты можешь сделать? – прорычал Цзун Цзы Хэн.

Цзун Цзы Сяо замер.

Цзун Цзы Хэн вытер лицо:

- Не лезь в дела взрослых.

Цзун Цзы Сяо стиснул зубы:

- Это из-за меня?

- ...Ты опять подслушивал?

- Зачем мне подслушивать? - Цзун Цзы Сяо поджал губы. - Я знаю, что никто не хочет, чтобы я получил меч, выкованный в Шэньнун Дине. И наложница Шэнь тоже, - и посмотрел на Цзун Цзы Хэна своими ясными глазами. - Старший брат тоже этого не хочет?

- Нет, это не имеет никакого отношения к мечу, - плечи Цзун Цзы Хэна устало поникли. – Если это все, то уходи. Я устал.

- Не смей так обращаться со мной! - сердито вскричал Цзун Цзы Сяо. - Ты все от меня скрываешь и отдаляешься от меня все дальше и дальше. Думаешь, я этого не чувствую? Почему ты так со мной обращаешься? Что я не так сделал? Мы были так близки с тобой. Почему ты так со мной обращаешься?!

Цзун Цзы Хэн болезненно нахмурился:

- Брат, я не... Я просто...

- Ты не хочешь, чтобы я стал императором, не хочешь, чтобы я получил меч, выкованный в печи Шэньнун. Я послушаю тебя, - взгляд Цзун Цзы Сяо был спокоен и глубок, как море. - Будь то трон или божественный меч, я могу отдать тебе все.

- Сяо Цзю, это не то, что имел в виду старший брат, - Цзун Цзы Хэн почувствовал, что у него пересохло во рту. Он скрывал столько секретов, которыми не мог ни с кем поделиться. Он не мог ничего объяснить.

Цзун Цзы Сяо протянул руку и кончиками пальцев провел по тонким покрасневшим векам брата:

- Я просто хочу, чтобы старший брат был счастлив.

Цзун Цзы Хэн был тронут до глубины души.

В этот момент в комнату вбежала служанка:

- Ваше Высочество, Ваше Высочество, там... там...

Сердце Цзун Цзы Хэна сжалось:

- Что случилось?

- Вам стоит пойти в сад орхидей и посмотреть!

Братья бросились в сад.

Цветы, продремавшие всю зиму, согретые солнечным теплом начали оживать. Но погода пока не устоялась, потому опасность еще не миновала. Год за годом Цзун Цзы Хэн заботился о них, надеясь, что весной они снова расцветут.

И вот они лежали на земле, вырыванные с корнями, все до единого, их хрупкие корни медленно скукоживались на холодном ветру, словно лапки мертвых насекомых. Новые зеленые побеги были вдавлены в почву, истекая зеленой кровью.

Рядом стояла Шэнь Ши Яо. Нежная и мягкая прежде, сейчас она выглядела как демон, несущий смерть.

Цзун Цзы Хэн застыл, превратившись в огромный ледяной кубик.

- Остановитесь! - яростно заревел Цзун Цзы Сяо.

Дворцовые служанки, копавшиеся в земле, замерли.

Шэнь Ши Яо холодно приказала:

- Продолжайте копать, вырвите все корни, чтобы не осталось ни одного растения.

- Вы с ума сошли? - Цзун Цзы Сяо отбросил все манеры, выхватил меч и яростно вскричал. – Любому, кто посмеет тронуть цветы моего брата, я отрублю руки!

Шэнь Ши Яо вздернула подбородок, ее зрачки странно замерцали:

- Копайте.

Цзун Цзы Сяо поднял меч, но его руку удержали.

- ... Брат?

Цзун Цзы Хэн посмотрел на свою мать. Он помнил ее нежность и заботу. Помнил, как они вместе пережили тяжелые годы в Холодном дворце. Помнил все хорошее, что их связывало. И все эти двадцать лет любви и привязанности были разрушены в один миг.

Он стал свидетелем, как его любимые подопечные, хрупкие и нежные орхидеи, которые он собрал со всего мира и за которыми долгие годы ухаживал, были разорваны, поруганы и растоптаны. Он услышал печальный крик, но не знал, чей крик это был.

- Брат, ты просто позволишь им копать? – обеспокоенно осведомился Цзун Цзы Сяо.

Цзун Цзы Хэн крепко сжал запястье брата и замер, словно глиняная скульптура.

Он молча наблюдал, как уничтожают его сад.

Шэнь Ши Яо медленно подошла к ним и посмотрела на сына:

- Твое сердце должно избавиться от привязанностей.

- Вы сошли с ума? - сердито бросил Цзун Цзы Сяо. - Что плохого сделал старший брат, что вы его так наказываете? Вы знаете, что эти цветы - результат десяти лет его упорного труда?

Шэнь Ши Яо бросила на Цзун Цзы Сяо зловещий взгляд, улыбнулась и, повернувшись, ушла.

Когда все ушли, колени Цзун Цзы Хэна ослабли, он рухнул на колени.

- Брат, - Цзун Цзы Сяо посмотрел на убитого горем старшего брата, его сердце сжалось, как от боли. - Брат, давай посадим их заново. Некоторые из них еще живы. Давай посадим их, хорошо?

Цзун Цзы Хэн ничего не ответил, даже не пошевелился, глаза его были тусклы и безжизненны.

В этот момент на землю полился весенний дождь, серебряные капли сыпались с небес, словно оплакивая поруганную красоту цветов.

Слезы Цзун Цзы Хэна смешались с дождем и тихо потекли по его щекам.

Цзун Цзы Сяо опустился на колени, обнял Цзун Цзы Хэна и закричал:

- Брат, брат! - он мог только звать его, не зная, как ему утешить своего убитого горем брата.

Цзун Цзы Хэн крепко обнимал брата, как утопающий обнимает спасительную ветку, как замерзающий обнимает пышущую жаром жаровню. Он обнимал единственного человека в мире, который действительно заботился о нем. Обнимал единственное, ради чего стоило жить. Обнимал и молча плакал.

Возможно, они были правы. Только став императором, можно было защитить то, что ему дорого.