63. Кузнец.
Было очень тихо и спокойно. Вся усталость и накопившиеся эмоции словно потонули в темноте, оставив после себя ровную гладь. Сашка открыл глаза и встретился взглядом с мрачным отражением в тёмном зеркале. Некоторое время ему потребовалось, чтобы понять, что это вовсе не его лицо, и даже не лицо Ян Лу. Немного растрепанный и, как обычно, бледный, с тёмными кругами под жгуче-чёрными глазами с той стороны на Сашку смотрел Ван Лэй.
Молодой человек нахмурился, пытаясь сообразить, почему видит в отражении его, и почему вообще смотрится в зеркало, лёжа на полу в темноте. Ван Лэй тоже нахмурился.
Сашка поднял тяжёлую, вялую руку и прикоснулся кончиками пальцев к поверхности зеркала. Она была прохладной, и от прикосновения подёрнулась лёгкими круговыми волнами, словно гладь воды.
"Странно... А отражение чёткое... - пространно подумал Сашка.
Он поднял взгляд от руки и, словно в бреду, стал медленно и внимательно разглядывать тёмного заклинателя, пока тот разглядывал его. В какой-то момент это показалось Сашке таким глупым и забавным, он улыбнулся, переплетая пальцы с задумчивым Ван Лэем... И тот вдруг исчез, будто кто-то сдёрнул покрывало приятного наваждения, а вместе с тем и Сашкин покой. Сердце его ухнуло в удушливый мрак отчаянья и тревоги.
- А ну, кыш! - прошипел кто-то за спиной.
Сашка вздрогнул и подскочил. Голова глухо ударилась о камень и откинулась назад, возвращая его к реальности, отвлекающей от переживаний сна. Откуда-то сверху донёсся сдавленный смешок. Определив своё положение в узком пространстве каменного алькова, Сашка смиренно выдохнул, вспоминая, как сам сюда и залез. Он развернулся к комнате и застал входящего Го Сы. Тот сильно изменился: чисто умытое лицо и опрятная, хоть и дешёвая одежда сбросили ему десяток лет и раскрыли бесхитростный, ясный взгляд. Теперь Сашка понял, что имеет дело с совсем молодым человеком. Молодым и очевидно талантливым.
- Э... Я разбудил Вас, господин, прошу прощения, - нелепо поклонился Го Сы, ставя на пол под зеркалом кадку с чистой водой, - Какая-то дурная птица пробралась в дом...
- Птица... Какая птица? - оживился Сашка, аккуратно вылезая из алькова, - Чайка?
- Чайки здесь не водятся! - выраженно насмешливо и приглушённо прозвучал голос Го Сян из отверстия в потолке.
Игнорируя эту трусиху, чтобы лишний раз не спугнуть, Сашка вышел на балкончик и огляделся по сторонам. Конечно, птицы уже не было. Только темнота, разбавленная тусклым светом редких фонарей, отзвуками голосов, мерным стуком кузниц и тихим журчанием воды.
- Я и сам не разобрал. Больная, облезлая птица, - поведал артист.
Решив, что Даши не стал бы воплощаться в больную птицу, чтобы подать знак, Сашка расслабился. Облокотившись на хлипкие перила, он глубоко вдохнул холодный воздух. В комнате было существенно теплее, но возвращаться не хотелось. Несмотря на то, что поспать удалось совсем немного, Сашка чувствовал себя бодро.
- Далеко ли до рассвета, Го Сы? - спросил он, когда артист вышел из комнаты и пристроился рядом.
- Ещё с полсмены!
Не представляя, что значат эти "полсмены", лишь по одной интонации Го Сы Сашка понял, что торопиться некуда, и предложил:
- Тогда давай посмотрим, что я могу для тебя сделать, чтобы отплатить за твою доброту?
Го Сы выпрямился и недоверчиво прищурился на господина.
- Было бы лучше отплатить деньгами! - вдруг материализовалась между ними Го Сян, протянула раскрытую ладонь и пару раз требовательно согнула тонкие пальчики.
- Я предупреждал, - мотнул головой Сашка, - Денег не обещаю. Я... Э... путешествую налегке.
Сложив ручки на груди и недовольно надувшись, Го Сян потребовала:
- Тогда... нарисуй нам печать огня! Чтобы наши фонари горели дольше!
Сашка смущённо почесал бровь:
- Этого я не могу сделать...
- Тогда печать, чтобы вода в кадке не замерзала!
- Этого я тоже не могу сделать...
- Тогда... Тогда печать, как у Нин Юня, чтобы брат нашёл богатую невесту!
- Го Сян! - одёрнул её брат.
- А что, и такие печати бывают? - усмехнулся Сашка.
Го Сян фыркнула и потянула брата за руку, причитая:
- Я же говорила, брат! Тебя слишком легко провести! Зачем ты вообще привёл его к нам домой? Он же даже не заклинатель! Просто нищий фокусник!
Го Сы выглядел расстроенным и почти убеждённым в своей несостоятельности, как кормильца семьи, и в Сашке взыграла мужская солидарность. Он зашёл в дом, снял со стены блюдо и снова вышел к артистам.
- Я не смогу нарисовать вам ни одной печати, - признал он, - Потому, что мои способности имеют другой характер.
С этими словами Сашка слегка полирнул блюдо Силой Души, придавая ему отражающую способность, присущую настоящему зеркалу, и передал усовершенствованный предмет обихода капризнице Го Сян. Девчонка так и застыла с раскрытым ртом, медленно поднося руку к лицу и внимательно рассматривая его в отражении.
Её действия напомнили Сашке недавний сон с Ван Лэем, и на несколько секунд его снова охватило тревожно-тоскливое чувство, будто он забыл о чём-то очень важном и никак не может вспомнить.
- А теперь к делу, - отмахнулся Сашка от неуместных чувств, - До рассвета я в вашем распоряжении. Го Сы...
Го Сы смотрел на зеркало очень задумчиво и, не спуская с него глаз, тихо и как-то осторожно спросил:
- Господин, а смогли бы Вы, скажем, очистить металл от примесей?
Сашка пожал плечами:
- Полагаю, да, если знать, что в нём - металл, а что - примесь. Гхэ...
- Подождите здесь!
Взмахнув руками, Го Сы рванул по лесенке вниз, смешно и нелепо семеня здоровыми ногами по мелким ступенькам. Как только отголоски его шагов стихли, Го Сян, наконец, оторвалась от самосозерцания, спрятала блюдо за спину и, сообразив, что осталась наедине с гостем, вылупила глаза в пол, и смешно надула щёчки. Сашка тепло улыбнулся. Её поведение напоминало ему о сестре, когда та была помладше, и он решил, что точно знает, что нужно делать, чтобы расположить к себе её доверие.
- Что скажешь, мелкая, есть у тебя ещё что усовершенствовать? - спросил он весело.
Девчонка снова пискнула и убежала в дом, громко хлопнув за собой дверью.
- Или не точно...
Го Сы вернулся не один. Он привёл с собой мужчину со смуглым лицом и пепельно-седой бородой, местами оттенённой сажей. Вид его был нездоровым, но тело крепким и мускулистым, выдавая человека, посвятившего себя тяжёлому физическому труду. А повязанный на торс почерневший кожаный фартук позволял определить в нём кузнеца.
Мужчина нёс невзрачный тряпичный свёрток, так сильно прижимая его к груди, что вены на кистях вздулись, а костяшки пальцев побелели. Встретившись с Сашкой, он опасливо оглянулся по сторонам, маскируя свою подозрительность под учтивые поклоны.
Го Сы пригласил всех в дом и плотно притворил дверцу.
- Дядя, поторопись, - сказал он.
Кузнец смерил Сашку испытующим взором выцветших, но острых глаз и, с тяжёлым стуком опустив свёрток на пол, стал его аккуратно и неторопливо разворачивать. Сашка ждал спокойно и терпеливо. Он уже точно знал, какое сокровище находится в этой невзрачной тряпице, ведь сдержать от любопытства свою нетерпеливую натуру ему мешали такие удобные и практически всемогущие Силы Души.
Когда в тусклом свете лампы чуть блеснули полупрозрачные камушки, похожие на мутную слюду, Сашка не удивился.
- Призрачное серебро, - тихо констатировал он и взял в руку один небольшой кусочек руды.
Не имея связи с самой жилой, руда не поглощала с жадностью его энергию, хотя и забирала, то, что витало вокруг в свободном доступе, словно слизывая лёгкую пенку с капучино.
Все замерли в ожидании и, казалось, даже задержали дыхание, наблюдая, как Защитник вертит в руке маленький предмет, способный стать и настоящим сокровищем, и мучительной погибелью для каждого.
Поразглядывав руду до тех пор, пока присутствующие не вспомнили, как дышать, Сашка небрежно бросил её обратно в кучу и развёл руками:
- Я не могу сделать то, что вы хотите, не зная, какой конечный результат вам нужен. Вот если бы у вас был образец очищенной руды...
Как ни удивительно, кузнец решительно, и всё же не скрывая недовольного сопения, выудил из-за фартука маленький кулёк, крепко перевязанный жгутом. Из кулька он достал мешочек, из мешочка - платок, из платка, туго скрученного и завязанного узлом, наконец, выудил крохотную, как кунжутное семя, застывшую прозрачную капельку.
Сашка принял из напряжённой руки кузнеца, сверлящего его взглядом, это необыкновенное сокровище и немного покрутил его, разглядывая. Было странно и удивительно держать в руках прозрачный металл, если он таковым вообще являлся. Но невежливо было томить присутствующих и дальше, и Сашка приступил к самой сложной и ответственной части своей работы - формулированию запроса.
- Итак, - вслух объявил он своё намерение через несколько минут раздумий, словно официант, озвучивающий итоговый заказ, - Очистить это Призрачное Серебро от примесей по образцу, не навредив при этом присутствующим.
Стоило ему договорить, как рудные камешки воспарили в воздух, закрутились, чуть подрагивая, засветились, раскаляясь под действием Силы Души, и начали буквально разливаться на две растущие сферы: чёрную и прозрачную.
Сашка, доверяя процесс своей душе, всё же с любопытством отслеживал все его тонкости и в какой-то момент осознал, что примеси большой долей содержат какой-то вредный летучий элемент, сворачиваемый Силами Души в самый центр чёрной сферы и наглухо запечатываемый в твёрдую каменную оболочку. Что прозрачный, похожий на стеклянный, шар очищенного Призрачного Серебра поглощает тем больше энергии, чем больше становится его диаметр. И что образец, предоставленный кузнецом, и сам весьма далёк от совершенной чистоты. Но смутное недоброе предчувствие остановило его от эксперимента двойной очистки.
Две сферы аккуратно опустились на пол перед Сашкой, и Силы Души свернулись обратно в тело, словно два крыла. Не успел молодой человек объявить окончание процесса, как кузнец подскочил и схватил прозрачный шарик, аккурат уместившийся бы в его сжатый кулак. На его лице читалось неверие, сменяемое потрясением.
- Невозможно...
Это было первое слово, которое Сашка услышал от него, и в голосе кузнеца ему почудился гнев. Минутой позже он услышал тому объснение.
Сжав шарик в кулак, кузнец опустился обратно на колени и уже более сдержанным тоном, таящим за собой целую историю чувств, сказал:
- Я потратил пол жизни на то, чтобы очистить от примесей крупицу Призрачного Серебра, чтобы доказать, что не только лишь заклинатели способны делать это. А Вы... Вы сделали в десятки раз больше у меня на глазах... То, что отняло у меня тридцать лет, Вы совершили за тридцать ударов сердца... Я прожил свою жизнь напрасно... А бессмертные, как всегда, оказались правы.
- Дядя, не говори так! - воскликнул Го Сы взволнованно, - Ты же всё же очистил частицу! Ты доказал, что способен на это! Теперь, благодаря Господину у тебя есть достаточно Серебра, ты сможешь доказать, что и простые смертные, как мы, способны его ковать! Ты лучший Кузнец Шаньцзяня! Если не ты, то кто?
- Го Сы, мой мальчик, ты так молод! Ты не понимаешь. Если за всю жизнь я способен сковать лишь один единственный меч заклинателя, уж лучше бы я потратил её на что-то... соответствующее моим способностям. И оставил бессмертным их дела.
- Дядя! - Го Сы прямо-таки захлебнулся возмущением и, ища поддержки, умоляюще взглянул на Защитника.
Пожав плечами, Сашка поднялся и вяло прокомментировал разыгравшуюся перед ним трагедию:
- А чёрт его знает... Может, ты просто не очень хороший кузнец?
Кузнец застыл с окаменевшим лицом и ничего не ответил. А Сашка вышел из комнатки, слишком тесной для трёх крупных мужчин, не имея ни малейшего интереса к дальнейшему разговору.
Вскоре явился Цзинь Даши и объявил, что нашёл более подходящее место для встречи госпожи Юань. Они ушли не прощаясь, словно растаяли для тех, кто остался в доме, и только непоседа Го Сян, безотрывно следящая за странным заклинателем, тайком последовала за ними.