Проклятие короны ( Часть 58 )
«Я боялся не битвы и не смерти — боялся, что снова не успею к ней вовремя».
Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.
Рейгар Велкарис.
Я тренировался далеко от замка. Не на на площадке, не там, где каждый удар сразу замечали стражники, слуги или те, кому хватало глупости глазеть на короля, пока он пытался не позволить собственным мыслям разорвать себя надвое. Я выбрал поле за северной стеной, где снег лежал почти нетронутым, а ветер спускался с гор так резко, что даже камень должен был задрожать. Здесь не было ничего — лишь белое пространство, тёмное небо, холод и меч в моей руке. Этого было достаточно. Я замахнулся и ударил по воздуху так сильно, что снег передо мной разлетелся в стороны. Лезвие рассекло морозный туман, оставляя после себя тонкую золотую искру. Я шагнул вперёд, резко развернулся. Ещё один удар.
Выпад.
Поворот.
Удар сверху.
Меч слушался лучше, чем мысли. Оружие и полёт — вот что всегда помогало. Когда в голове становилось слишком тесно, я поднимался в небо или брал меч. Тело двигалось, мышцы работали, дыхание выравнивалось, и на несколько коротких мгновений мир сужался до лезвия, веса, равновесия и следующего удара. Сегодня я выбрал оружие. Потому что, если бы я взлетел, дракон внутри меня мог бы не захотеть возвращаться. Я ударил снова. Снег скрипел под сапогами, дыхание вырывалось из груди паром, пальцы крепче сжимали рукоять. Я не представлял перед собой врага. Я бил воздух, потому что не имел права ударить себя. Я избегал Марисель. Эти слова звучали в голове отвратительно просто. Словно объясняли всё. Словно несколько слогов могли оправдать недели молчания, запертые двери, её взгляд, который я видел даже тогда, когда закрывал глаза.
Я избегал её, чтобы не причинить вреда.
Чтобы снова не потерять контроль.
Чтобы не увидеть страх в её глазах.
Чтобы она не почувствовала через проклятую связь то, что я не мог подавить в себе.
Тот сладкий запах.
Тот жар под рёбрами.
То чувство, которое упрямо не исчезало, сколько бы я ни называл его магией, инстинктом, последствием зелья — чем угодно.
Марисель не могла чувствовать это так, как я. Она была человеком. Её кровь не должна была различать любовь на вкус, не должна была улавливать её в воздухе, не должна была слышать, как она дрожит в моём дыхании. Но связь уже показала, что я знаю не всё. Я не мог прийти к ней и позволить этому сладкому, горькому, невыносимому чувству вырваться наружу. Не мог стоять рядом и делать вид, будто меня не разрывает от желания прикоснуться к ней. Не мог просить прощения, потому что не знал, с чего начать.
С того, что напугал её?
Запер?
Укусил?
Исчез?
Или с того, что любил её так сильно, что становился опасен даже для самого себя?
Я нанёс новый удар. Лезвие со свистом рассекло воздух. Кроме того, голова была забита Югом. Переговоры с драконами, которые всё ещё называли Каэлуса законным правителем, затягивались. Они обещали одно и то же: поддержку, людей, имена, тайные пути в Сол'Азар, возможность свергнуть Кассиана с трона. Но конкретных действий не было. Только условия. Доказательства. Гарантии. Ожидание. Они боялись, и я это понимал. Кассиан держал их детей в своём дворце, связывал древние роды клятвами крови, страхом и казнями. Они не могли просто поднять знамёна и пойти за мной. Не без доказательств. Не без уверенности, что я не приду на Юг как ещё один палач. Я понимал это, но моё терпение имело предел. Я уже начинал думать, что проще будет сделать всё самому. Войти в Сол'Азар. Стащить Кассиана с его золотого трона и заставить Юг и проклятый амулет наконец замолчать. Я сделал выпад, развернулся, ударил снизу вверх — и именно тогда услышал крик.
— Рейгар!
Я услышал голос Сайласа. Замер лишь на мгновение, но меч не опустил. Обернулся. Он бежал прямо ко мне через поле, разбрасывая снег сапогами. Плащ развевался за спиной, волосы выбились из идеальной причёски из-за бешеного северного ветра, а на лице — впервые за долгое время — не было и следа улыбки. Это заставило меня напрячься сильнее, чем его крик. Сайлас не бежал ко мне без причины.
— Рейгар! — Крикнул он, останавливаясь в нескольких шагах.
— Что случилось? — Спросил я.
Он тяжело дышал. Глаза пылали злостью и чем-то похожим на обиду.
— Какого чёрта ты не сказал, что жертва беременна?
Мир на мгновение стал абсолютно тихим.
Исчез ветер.
Исчез снег.
Даже меч в моей руке словно потерял вес.
Я смотрел на Сайласа и не сразу понял, что он сказал. А когда понял, внутри меня что-то щёлкнуло. Инстинкт. Я оказался рядом с ним раньше, чем он успел сделать следующий вдох. Лезвие меча легло ему на шею. Достаточно близко, чтобы на коже тут же выступила тонкая красная линия. Кровь медленно скатилась вниз и упала на ворот его рубашки. Сайлас замер.
— Кто сказал? — Прорычал я.
Мой голос уже не был полностью человеческим. Он даже не вздрогнул. Только поднял на меня глаза. Слишком спокойные для мужчины, которого я мог убить одним движением.
— Никто.
Я сильнее надавил мечом. Ещё одна капля крови упала на тёмную ткань.
— Не лги мне.
В голове вспыхнули имена. Марисель. Нет. Она бы не сказала. Могла злиться на меня. Могла ненавидеть. Могла бросить в меня всё, что попадётся под руку, но не поставила бы ребёнка под угрозу. Астрид. Если это была она... Я действительно убью её. Именно так, как обещал.
— Кто сказал? — Повторил я тише.
Я увидел, как он сглотнул, чувствуя лезвие у горла.
— Я сам узнал, — сказал он.
— Как, чёрт возьми? — Я прищурился.
— Я приходил к Марисель. — Сайлас медленно поднял руки, показывая, что не собирается двигаться.
— Ты был в её комнате? — Меч в моей руке дрогнул. — Зачем?
— Потому что ты ведёшь себя как идиот, а она ходит по замку с видом женщины, которую заперли, наказали и оставили гадать, за что именно.
— Осторожнее.
— Нет, — резко произнёс он. — На этот раз слушать будешь ты.
— Ты сейчас не в том положении, чтобы приказывать. — Я едва не рассмеялся.
— А ты не в том положении, чтобы убить единственного друга, который только что понял, почему последние недели ты ходишь с таким видом, будто тебя одновременно ударили в грудь и заставили поумнеть.
— Говори. — Я сильнее прижал лезвие к его коже.
— Мне показалось странным твоё поведение и её тоже. Когда я вошёл, она сразу насторожилась. Не потому, что не ожидала увидеть меня в своей спальне. Хотя, кстати, это тоже было бы вполне справедливо. Она инстинктивно касалась живота. Дважды. Возможно, я бы не обратил внимания. Возможно, решил бы, что она просто замёрзла, испугалась или снова хочет бросить в меня подушку.
Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал серьёзнее.
— Но я почувствовал его.
У меня перехватило дыхание.
— Я почувствовал дракона, Рейгар. — Сайлас смотрел прямо на меня.
Земля под ногами словно просела.
— Что именно ты почувствовал? — Спросил я.
— Маленькую магию. Очень слабую, неровную, но драконью.
— Замолчи.
— О Боги, — он резко выдохнул, и на этот раз в его голосе не было шутки. — Кроме меня, в комнате не было драконов, Рейгар.
Я стоял неподвижно. Меч всё ещё касался его шеи. Кровь всё ещё медленно стекала по коже, но моя рука уже не давила.
— Ты уверен? — Спросил я, хотя ненавидел себя за этот вопрос.
— Да, я уверен. — Сайлас посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума.
Я наконец опустил меч. Сайлас сразу коснулся пальцами шеи, посмотрел на кровь и скривился.
— Приятно знать, что отцовство не сделало тебя менее невыносимым. Ты только что порезал мне горло!
— Я могу сделать глубже.
— Видишь? Вообще не изменился.
Я резко развернулся и отошёл на несколько шагов. Мне требовалось расстояние. Не от Сайласа — от того, что уже произошло. Он знал. Ещё один. Круг посвящённых становился шире, а вместе с ним росла опасность. Марисель. Сын. Если Сайлас почувствовал ребёнка, могли почувствовать и другие. Не все, но драконы с тонким чутьём — да. Кто-нибудь из стражи, если подойдёт слишком близко? Кто-нибудь с Юга, если... Я сжал рукоять меча так сильно, что металл скрипнул.
— Кто ещё знает?
— Я не знаю.
— Ты кому-нибудь сказал?
— Нет.
— Если лжёшь... — Я обернулся к нему.
— Рейгар, — перебил он, и его голос внезапно стал холодным. — Я могу шутить о чём угодно. О тебе, о твоей ужасной манере ухаживать, о моей выдающейся внешности и даже о том, что ты стал отцом раньше, чем научился нормально извиняться. Но жизнь Марисель и твоего ребёнка — не шутка.
Слова ударили сильнее, чем должны были. Твоего ребёнка. Моего сына. Я отвёл взгляд.
— Сын? — Тихо спросил Сайлас.
Я молчал слишком долго. Он всё понял и без слов.
— О Боги, — выдохнул он. — Сын.
Ветер резко ударил нам в спины, поднимая снег с поля. Я смотрел на белую равнину перед собой, а видел совсем другое: руку Марисель на животе. Её страх. Её глаза, когда она спрашивала, может ли умереть так же, как моя мать. Её голос после той ночи. Звук засова за дверью.Я хотел защитить её. Сайлас подошёл ближе, но на этот раз осторожнее.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что каждый, кто знает, становится угрозой.
— Даже я?
Я повернул голову. Он смотрел без злости, и именно это было хуже всего.
— Да, — сказал я.
— По крайней мере честно. — Сайлас медленно кивнул.
— Ты хотел правду.
— Хотел. Просто не ожидал, что она будет настолько неприятной.
Я провёл рукой по лицу. Холод не помогал. Меч не помогал. Ветер не помогал. Внутри всё равно было жарко и темно.
— Настоящий дракон? — Спросил Сайлас.
Я кивнул. Его лицо изменилось. Передо мной стоял уже не Сайлас, который бросался глупыми фразами и вламывался в чужие спальни, а друг. Дракон, который наконец понял масштаб того, что мы скрывали.
— Поэтому ты запер её, — сказал он.
— Я пытался...
— Защитить, — закончил за меня Сайлас. — Она думает, что ты её наказываешь.
Мне показалось, что лезвие, которое я только что держал у его горла, теперь вонзили мне в грудь.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Потому что, если бы знал, не прятался бы здесь с мечом, рассекая воздух, пока она пытается делать вид, что ей всё равно. Она скучает по тебе.
Я замер. Слова были простыми. Именно поэтому я не смог сразу их отвергнуть.
— Ты не можешь знать, — процедил я сквозь зубы.
— Могу. Она спрашивает о тебе. Пытается делать вид, что ей всё равно, но спрашивает. Когда я сказал, что ты занят государственными делами, она посмотрела так, будто я только что подтвердил не твою занятость, а то, что ты её избегаешь.
Я не мог дышать. Сжал челюсть так сильно, что заболели зубы.
— Я могу причинить ей вред.
— Ты уже причиняешь.
Моё тело напряглось. Сайлас не отступил.
— Ты причиняешь ей боль своим отсутствием. Приказами, переданными через других. Ты боишься стать для неё угрозой, поэтому превратился в стену. А для человека, Рейгар, стена тоже может быть тюрьмой.
Я хотел велеть ему замолчать. Хотел снова поднять меч. Хотел сделать что угодно, лишь бы не слышать правду.
— Она не понимает, — глухо произнёс я. — Когда я рядом, я чувствую её. Постоянно. Её страх, тепло, её...
Я замолчал. Её любовь. Этого я не сказал. Не смог. Сайлас, к сожалению, всегда слышал даже то, что не произносили.
— Ты чувствуешь её. Она чувствует тебя. Поздравляю, кажется, впервые в жизни ты столкнулся с чем-то, чему нельзя приказать прекратиться.
— Ты хочешь умереть сегодня?
— Нет. Но если уж умирать, то лучше от твоей руки, чем от скуки, наблюдая, как ты превращаешь собственную жизнь в трагедию.
Я отвернулся. Где-то далеко, за полем, темнели стены замка. Высокие. Холодные. Неприступные. Там была Марисель. Возможно, сидела у окна. Возможно, гуляла по саду, а я стоял здесь и делал вид, что расстояние спасает нас обоих.
— Она знает, что ты догадался? — Спросил я.
— Нет.
— Хорошо. — Я шагнул к нему. — Слушай меня внимательно. Ты никому об этом не говоришь. Не намекаешь. Не шутишь. Не произносишь слово «наследник» даже в пустой комнате. Если почувствуешь, что кто-то ещё знает или подозревает, приходишь ко мне.
— Понятно. — Сайлас кивнул и вытер кровь с шеи рукавом.
— Пока ты прячешься от жертвы, которая носит твоего сына, в замке уже может находиться кто-то, способный почувствовать то же, что и я. Если я догадался случайно, другой может догадаться намеренно.
Холод прошёл вдоль позвоночника. Моя кровь застыла.
— Начнём с тех, у кого тонкое драконье чутьё: Вальдрак, Анна, некоторые старшие стражники. Возможно, дети. У них инстинкты острее разума.
Я посмотрел в сторону замка. В голове больше не было переговоров, Юга, Каэлуса или Кассиана. Не было даже меча в руке. Всё сузилось до одного: Марисель ходила по замку, а я даже не знал, кто уже успел подойти к ней слишком близко.
— Рейгар, — тихо сказал Сайлас.
— Что?
— Не иди к ней как король.
— Что? — Я остановился, не оборачиваясь.
— Не иди туда с приказами. Не иди с угрозами. Не иди с тем лицом, из-за которого даже камни в стенах хотят извиниться.
Я медленно сжал меч и закрыл глаза. Ненавидел его. В эту минуту действительно ненавидел. Потому что он был прав.
— Возвращайся в замок, — приказал я.
— А ты?
— Я тоже. — Я открыл глаза и посмотрел на тёмные стены замка.
— Хорошо. — Сайлас тихо выдохнул, словно впервые за всё утро позволил себе облегчение.
Я двинулся вперёд, сжимая меч в руке. Снег хрустел под сапогами, ветер бил в грудь, поле оставалось позади. С каждым шагом замок становился ближе, а вместе с ним — всё, от чего я так долго бежал. Проклятое чувство под рёбрами, которое я уже не мог назвать ничем другим. Наконец я понял: иногда самая большая опасность — не успеть вовремя. Я уже почти дошёл до восточного крыла, когда из коридора впереди донеслось тяжёлое, неровное шарканье. Я остановился. Сайлас, шедший в нескольких шагах позади, тоже замер. В следующую секунду из-за поворота вышел стражник.
Нет, не вышел. Буквально вывалился в коридор, опираясь одной рукой о стену. Кровь тянулась за ним тёмной полосой по камню. Слишком много крови. Она стекала из-под разорванного нагрудника, капала с пальцев, оставляла на полу неровный след, словно сама смерть шла за ним и терпеливо ждала, когда он упадёт. Я узнал его. Один из северных рубежей. Младший командир дозора. Он не должен был находиться здесь. Должен был быть в трёх днях пути от замка. Внутри у меня всё похолодело.
— Ваше Величество... — прохрипел он.
Я оказался рядом раньше, чем он успел осесть на пол. Схватил его за плечи, не позволив упасть. Кожа была ледяной, губы посинели, глаза уже теряли фокус.
— Что произошло?
— Граница... — Он судорожно втянул воздух, словно каждое слово резало горло изнутри.
Моя хватка усилилась.
— Что с границей? — Прорычал я. — Не молчи.
Сайлас подошёл ближе. Я почувствовал, как за моей спиной сгущается тьма его магии — инстинктивная готовность. Тени в углах коридора потянулись к нам, словно тоже слушали. Стражник задрожал.
— Границу прорвали... — прошептал он.
Он попытался вдохнуть, но воздух вырвался из груди хрипом. Из уголка рта потекла кровь.
— Войска... Юга...
Он рухнул на холодный камень. Я успел подхватить его, прежде чем голова ударилась о пол. Тело обмякло в моих руках. На мгновение мир снова стал тихим. А затем внутри меня что-то взорвалось.
— Проклятье!
Рык вырвался сам. Грубый и нечеловеческий. Я ударил кулаком в стену. Камень треснул, по коридору рассыпалась мелкая пыль. Где-то позади кто-то из стражников вздрогнул. Я даже не обернулся. Кассиан не сидел в своём золотом дворце, пока мы искали союзников, доказательства и способ не залить всё кровью. Он ударил первым. А я, идиот, тратил недели на то, чтобы держаться подальше от Марисель.
— Стража! — Прорычал я так, что голос отразился от стен. — Позвать Астрид! Немедленно!
Двое стражников бросились вперёд.
— Осторожнее с ним, — рявкнул я. — Если он умрёт до того, как я узнаю всё, что он видел, я лично спрошу с каждого, кто стоял рядом.
— Да, Ваше Величество!
— Сайлас! — Я повернулся к нему.
Кровь на порезанной шее уже подсохла тёмной линией, но он даже не касался раны. Его взгляд был направлен на кровавый след, тянувшийся по коридору.
— Созвать совет, — приказал я. — Немедленно. Вальдрака, Анну, Мейрона, Эрдана, Селару, Торна, Каэля. Всех.
Тень у его ног разорвалась на несколько тонких полос и метнулась в разные стороны коридора, скользя по стенам быстрее любого гонца. Я резко повернулся к ближайшему стражнику.
— Закрыть все внутренние ворота. Удвоить охрану у восточных и южных ворот. Зажечь сигнальные огни на северных башнях. Никто не входит и не выходит из замка без моего приказа.
— Да, Ваше Величество!
— Поднять воздушную стражу. Сотня драконов, не больше. Не подниматься выше облаков — они могут ждать там. Пусть держатся ниже ветра и проверят южный хребет.
— Да! — Стражник побежал.
Коридор сразу ожил: шаги, голоса, звон оружия. Где-то далеко в замке уже начали глухо бить сигнальные колокола. Звук прокатился сквозь камень, и весь Нортвейн словно пробудился. Я должен был идти на совет. Узнать, сколько их. Где произошёл прорыв. Кто командует. Настоящее ли это наступление или отвлекающий манёвр. Определить, идёт ли Кассиан на замок или атакует рубежи, чтобы заставить меня вывести войска. Приказать Вальдраку не бросаться вперёд, Анне — закрыть небо, Мейрону — найти того, кто пропустил первые признаки вторжения. Но ноги сами сделали шаг в сторону комнаты Марисель. Сайлас заметил.
— Рейгар.
— Не сейчас. — Я остановился, не оборачиваясь.
— Она услышит колокола, — тихо сказал он. — Весь замок услышит.
Моя челюсть сжалась. Марисель. Её комната была близко. Слишком близко. Ещё несколько коридоров — и я бы увидел её.
Сказал бы... что?
Что Юг прорвал границу?
Что Кассиан, возможно, уже знает больше, чем должен?
Что я снова должен оставить её, потому что король нужен королевству сильнее, чем мужчина — женщине, которую он поклялся защищать?
Я сжал кулак. На камне осталась кровь стражника.
— Пойдёшь к ней, — сказал я Сайласу.
— Я? — Он напрягся.
— Ты.
— Ты уверен, что это лучшая идея? В последний раз, когда я был в её комнате, ты приставил меч к моему горлу.
— Не заставляй меня сожалеть, что не довёл дело до конца. Иди к Марисель...
Я коротко объяснил Сайласу, что именно он должен сделать.
— Она спросит, где ты.
Эти слова были хуже звона колоколов.
— Скажешь правду. — Я выдохнул сквозь зубы.
Сайлас посмотрел на меня так, будто я обезумел. Я закрыл глаза лишь на мгновение. Сладкий запах. Тепло её ладони. Её голос, когда она сказала, что хочет видеть меня. Или, возможно, не сказала. Возможно, я просто хотел, чтобы сказала.
— Скажешь, что я не избегал её.
— Это ложь. — Сайлас поднял бровь.
— Тогда скажешь, что больше не буду. — Я открыл глаза.
— Хорошо, — наконец ответил он.
Я услышал шаги. Совет уже собирался. Астрид бежала по коридору, сжимая в руке сумку с инструментами. Волосы выбились из косы, на лице смешались раздражение и страх. Я не стал её останавливать, позволяя делать то, что она умела лучше всего. Сайлас исчез в тени между колоннами, и через мгновение от него остался лишь холодный поток воздуха. Я стоял посреди коридора, вокруг которого уже пробуждался замок. Колокола били всё сильнее. Где-то на башнях отвечали рога. Сигнальные огни, вероятно, уже вспыхивали над стенами, передавая Северу одно-единственное слово.
Вторжение.
Я повернулся в сторону зала совета. Каждый шаг отдалял меня от Марисель. В этом и заключалось проклятие короны. Ты мог любить одну женщину. Мог бояться за ребёнка. Мог хотеть бросить всё, войти в её комнату, опуститься перед ней на колени и наконец сказать то, что обжигало язык. Но когда граница падала, ты переставал принадлежать себе. Я толкнул двери зала совета так сильно, что они ударились о камень.
Все, кто уже успел войти, обернулись. Вальдрак стоял у карты, ещё без доспехов, но уже с мечом на поясе. Анна была бледной, собранной, ледяной. Мейрон разговаривал с двумя гонцами. Эрдан держал в руках свиток законов, словно законы могли остановить армию. Селара смотрела на меня так, будто уже знала: сегодня древние книги не успеют дать ответы. Я подошёл к столу. На карте Севера южная граница была отмечена тёмной линией. Я положил на неё окровавленную ладонь.
— Границу прорвали войска Юга, — сказал я.
В зале воцарилась тишина.
— Сейчас не время для гордости. Не время для мести. Не время для глупых решений. Кассиан ударил первым, значит, он либо уверен в своей силе, либо хочет заставить нас поверить, что уверен.
— Где именно произошёл прорыв? — Анна медленно склонилась над картой.
— Пока не знаю. Раненый дозорный потерял сознание. Астрид пытается спасти его.
— Если он добрался до замка, значит, прорыв был не один. Или кто-то провёл его через старые проходы, — нахмурился Мейрон.
— Проверишь, Мейрон. — Я посмотрел на него. — Анна, полностью закрыть воздушные пути.
— Будет сделано.
— Вальдрак.
— Войска готовы. — Он выпрямился.
— Ты не поведёшь их на Юг.
— Ваше Величество... — Его лицо потемнело.
— Ты удерживаешь южную стену и второй рубеж. Не преследуешь. Не бросаешься вперёд. Не позволяешь Кассиану выманить нас с наших земель.
— Это трусость.
— Это приказ. — Я склонился над столом, и пламя свечей дрогнуло.
— Да, Ваше Величество. — Вальдрак стиснул челюсть, но склонил голову.
— Если это действительно Кассиан, он не просто проверяет границу. Он что-то ищет, — тихо произнесла Селара.
Я не ответил. Потому что знал: он искал слабое место. Оно было не в камне наших стен. Не в числе воинов. Не в старых договорах с родами Юга. Моё слабое место сидело где-то в восточном крыле замка, возможно, уже слышала колокола и спрашивала Сайласа, почему я снова не пришёл сам. Я сжал край стола. Дерево треснуло под пальцами.
— Кассиан хочет войны, — тихо сказал я. — Он её получит.