Следы дракона ( Часть 27 )

Предупреждение для читателей:

В этой главе содержатся сцены, которые могут быть эмоционально тяжёлыми и потенциально травмирующими для некоторых читателей, включая описание потери контроля, физической и психологической боли, а также последствий интимной близости, выходящей за пределы привычного комфорта. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

«Иногда чудовище просыпается не в момент гнева, а в тот миг, когда мы позволяем себе быть счастливыми».

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

— Ты слишком близко. — Я действительно начала нервничать.

— Возможно. — Его голос стал почти мурлыкающим.

Я ненавидела, когда он говорил таким тоном. Ещё больше я ненавидела то, что это на меня действовало. Несколько секунд между нами висела тишина. Только потрескивание огня в камине. Только его взгляд. Только странное тепло медальона на моей груди. Он навис надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы. Колени продавили матрас, а его тело заслонило собой весь мир, оставив лишь тень и жар. Я лежала на кровати, и моё тело дрожало под его взглядом. В полумраке его глаза изменились — зрачки вытянулись в вертикальные щели и засветились тусклым золотом. Я ахнула и попыталась отползти, но его рука легла на моё бедро, удерживая меня на месте. Он не сжимал его — просто давил весом, позволяя мне почувствовать свою силу.

— Не бойся, — прошептал он.

Его голос звучал ниже обычного, с вибрацией, от которой воздух вокруг нас словно стал гуще. Он медленно провёл пальцами по моему животу. Я почувствовала, как его кожа изменилась — лёгкая шероховатость чешуи проступила на костяшках пальцев, поблёскивая в тусклом свете.

Я замерла, но не от страха — скорее от удивления. Его когти, чёрные и острые, аккуратно скользнули по моей ключице, не царапая кожу. Он дразнил меня. Я медленно подняла руку и коснулась его щеки, проводя пальцами по чешуе, проступившей вдоль скулы. Она была тёплой и гладкой, как отполированный камень. Я не отдёрнула руку, а провела ниже — к шее.

Рейгар замер, позволяя мне исследовать её. Его дыхание стало глубже, и когда мои пальцы скользнули по его груди, он перехватил моё запястье и прижал ладонь к тому месту, где под человеческой кожей билось сердце дракона — сильнее и громче, чем у обычного человека.

— Чувствуешь? — Прошептал он, и его голос вибрировал в такт этому ритму. — Оно бьётся для тебя.

Я кивнула, не в силах говорить. Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою дикую нежность. Я ответила. Мои пальцы скользнули в его волосы, притягивая ближе.

Рейгар тихо зарычал, и этот звук поднялся из самой глубины его груди, проходя вибрацией сквозь моё тело. Его когти аккуратно прошлись по моему бедру, поднимаясь выше и оставляя после себя тонкие белые полосы на коже — следы, исчезавшие так же быстро, как появлялись. Он оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. В его вертикальных зрачках, пылающих золотом, плескалась древняя сила. Но в каждом движении чувствовалась нежность. Он сдерживался.

— Ты моя, — сказал он.

Это прозвучало не как приказ, а как простая истина. Мои руки скользнули по его спине, ощущая, как под человеческой кожей перекатываются мышцы, готовые в любой момент выпустить зверя наружу.

— Ты не превратишься в дракона? — Спросила я слишком тихо.

Он улыбнулся. Его когти аккуратно скользнули по моей щеке, убирая прядь волос с лица.

— Нет, — ответил он. Его голос постепенно становился обычным, теряя драконью вибрацию. — Я ещё не настолько потерял контроль. Пока что.

Он поцеловал меня в лоб. Его зрачки медленно округлились, возвращаясь к человеческому виду. Чешуя на скулах и других участках тела исчезла, оставив после себя лишь гладкую кожу.

— Но если ты продолжишь смотреть на меня так, — добавил он, и в его глазах мелькнула знакомая искра, — я могу передумать.

Я замолчала, уткнувшись лицом в его плечо. Мой голос прозвучал глухо, почти неслышно:

— Я... никогда раньше не...

Рейгар замер. Затем медленно поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было удивления, а только спокойная уверенность.

— Я знаю. Это очевидно, — тихо ответил он. — Это было очевидно с того момента, как я впервые прикоснулся к тебе.

Я покраснела и попыталась отвернуться, но он не позволил. Его большой палец ласково погладил мою скулу. В этом жесте чувствовалась непривычная для него нежность.

— Это ничего не меняет, — продолжил он. Его голос стал ниже, интимнее. — Но я не буду тебе лгать будет больно.

— Очевидно? — В моих глазах мелькнули обида и удивление.

— Да, — спокойно ответил он. — Я чувствую людей. Их страх, опыт, желания. Твоё тело говорило громче слов ещё тогда, когда я впервые прикоснулся к тебе.

— Это обидно. — Я нахмурилась.

Рейгар наклонился и поцеловал меня в шею чуть ниже уха, заставив вздрогнуть.

— Это правда, — прошептал он. — А правда иногда бывает неудобной. Но я сказал это не для того, чтобы унизить тебя.

Он на мгновение замолчал, а потом сказал:

— Закрой глаза.

Я послушалась. В темноте все остальные чувства обострились: тепло его дыхания на моей шее, шероховатость пальцев, скользящих по моему животу, и низкий вибрирующий звук, который он издавал, когда его губы касались моей ключицы.

Я почувствовала, как воздух вокруг нас стал плотнее, словно наполнился невидимой энергией. По коже пробежали мурашки. Когда Рейгар провёл ладонью по моему бедру, за его пальцами потянулся слабый золотистый след, мерцающий в полумраке, словно искры затухающего пламени. Я открыла глаза и заворожённо смотрела, как эти искры оседают на моей коже, проникая внутрь и разливаясь теплом по венам. Это не причиняло боли. Напротив — каждое место, которого касался этот свет, наполнялось странной, тягучей энергией.

— Что это? — Выдохнула я.

Мой голос дрогнул от ощущения, которое невозможно было описать словами. Рейгар наклонился и коснулся губами моей шеи, оставляя после себя влажный след, который на мгновение вспыхнул тусклым золотом, прежде чем исчезнуть.

— Моя магия, — ответил он. Его голос звучал приглушённо возле моего уха. — Она чувствует тебя.

Он сжал моё бедро. Под его пальцами вновь проступила чешуя. Но теперь она не пугала меня. Она красиво переливалась в тусклом свете свечей. Я заворожённо следила за тем, как золотистые искры танцуют на его пальцах, оставляя после себя мерцающие узоры на моей коже. Каждое прикосновение отзывалось внутри тёплой волной, заставляя сердце биться быстрее.

— Это... невероятно, — прошептала я.

Мой голос сорвался, когда под его ладонью на коже вспыхнуло слабое золотое сияние, пульсирующее в такт моему сердцу. Рейгар поднял голову. Его глаза горели, словно огонь.

— Я чувствую тебя, — тихо сказал он. — Каждую эмоцию. Каждый страх. Каждый сомнение и каждое желание.

Он поцеловал меня. Поцелуй был глубоким и медленным. На губах остался едва уловимый привкус дыма. Вместе с этим ощущением по моему телу разлилось знакомое тепло его магии — мягкое, текучее, словно расплавленное золото. Я невольно застонала в поцелуй и почувствовала, как магия вокруг нас вспыхнула ярче. Каждое прикосновение отзывалось внутри волной жара, заставляя кровь бежать быстрее.

— Ты пахнешь страхом и желанием, — выдохнул он в ложбинку между грудью. — Пьянящая смесь.

Его рука скользнула между моих ног, я выгнулась, вцепившись ногтями в его спину.

— Рейгар... — выдохнула я, когда его пальцы проникли внутрь, медленно и глубоко.

— Тш-ш, — он прикусил мой сосок, заставляя вскрикнуть.

Он двигался внутри меня пальцами, одновременно всасывая и покусывая соски, я чувствовала, как мир уже плывет, как реальность сжимается к его рукам, его губам, его жару.

— Ты такая узкая, — прошептал он мне на ухо, его голос звучал низко, с нотками животного рычания. — Но я чувствую, как твое тело просит меня.

Я закусила губу до крови, когда он добавил еще один палец, и магия вспыхнула вокруг нас ослепительной вспышкой. Мое тело прогнулось, прижимаясь к его руке, я почувствовала, как его пальцы двигаются в меня в ритме, который заставлял меня терять рассудок. Неожиданно для меня он убрал пальцы, и я всхлипнула от потери, но сразу почувствовала, как головка его члена уперлась в мой вход. Рейгар замер, глядя мне в глаза, показалось он колебался.Но уже через мгновение он вошел медленно, дюйм за дюймом, давая мне привыкнуть к своей величине. Я вскрикнула, цепляясь в его плечи — слишком много, слишком полно, слишком горячо. Он замер, давая время, тяжело дыша мне в шею.

— Черт, — выдохнул он, уткнувшись лбом в мое плечо.

Я выдохнула, когда золотой свет погас, и мир вокруг нас стал просто миром. Без магии каждое ощущение стало острее, реальнее: его пальцы, сжимающие мое бедро, его дыхание, срывающееся с губ, влажный звук наших тел. Рейгар замедлил ритм, давая мне почувствовать каждое движение, каждое прикосновение. Он вошел глубже, я ахнула, откинув голову, открывая шею для его губ.

— Не отводи взгляд, — прошептал он. — Я хочу видеть твои глаза.

Я послушалась, встречая его взгляд, в его глазах больше не было золота — только темное голодное желание, от которого у меня перехватило дыхание. Он двигался внутри меня медленно, глубоко, и каждое движение отдавалось внизу живота тугим, сладким узлом. Но уже через несколько секунд все изменилось, я почувствовала, как его движения стали резче, глубже, а его пальцы вонзились в мои бедра до синяков. Ритм сбился, превращаясь в жесткие, грубые толчки. Рейгар зарычал, низко и гортанно, глаза потемнели, зрачки расширились, затопив радужку. Он перестал контролировать себя — каждое движение было инстинктивным, животным, которое подчинялось только древнему голоду. Я вскрикнула, когда он прикусил мое плечо, оставляя глубокий след от зубов, его рука сжала мое горло, фиксируя, вжимая в постель. Он вбивался у меня с силой, от которой у меня темнело в глазах, и его рычание смешивалось с моими прерывистыми стонами.

— Моя, — выдохнул он хрипло, в этом слове не было нежности -— только власть, дикая и первобытная.

— Рейгар... — пыталась вдохнуть я, а слезы брызнули из глаз.

Но он не слышал меня. Рейгар перевернул меня на живот, грубо, рывком, и вошел снова, глубже, чем раньше. Я вскрикнула от резкой боли — он был слишком велик, слишком груб, слишком горяч, его кожа словно обжигала мою. Я попыталась отползти, но он прижал меня своим весом, вцепившись зубами в плечо. Кровь выступила на коже, я закричала, вырываясь. Рейгар замер, тяжело дыша, и вдруг остановился, словно придя в себя. Его глаза все еще горели янтарем, но у них появилось осознание.

— Марисель... — его голос сорвался.

Он смотрел на синяки на моих бедрах, на кровь на плечи, его лицо исказилось.

— Я не... я не должен был... — Он поднялся с кровати, тяжело дыша.

Я отползла на другой край кровати, дрожа, сжимая простыню. Боль и жжение пульсировало между ног, плечо саднило. Я лежала на смятых простынях, и мое тело ныло глубокой болью, которая пульсировала внизу живота при каждом движении. Я попыталась подняться — и зашипела, почувствовав боль. Простыни подмной были сбиты в мокрый ком, и на них, среди темных пятен пота, виднелась кровь, смешанная с его спермой. Мои волосы спутались в колтуны, прилипшие к влажной шее. На внутренней стороне бедер запеклись бурые дорожки, а на животе, чуть ниже пупка, темнел синяк в форме его ладони — там, где он сжимал меня, вбиваясь во меня снова и снова. Губы распухли, прикушены к крови, на шее — россыпь багровых засосов, переходивших в следы от зубов на ключице. Я медленно опустила руку между ног и поморщилась — все там горело огнем, опухшее и ноющее. Мои пальцы были влажными и липкими от смеси выделений и крови. Я села, игнорируя резкую боль в пояснице, и откинула запутанные волосы с лица. Простынь соскользнула, обнажив мою грудь, покрытую красными полосами от его когтей. Я посмотрела на свои руки — под ногтями засохла его кровь, там, где я впивалась в его спину, когда он брал меня.

Рейгар.

Мир вокруг вдруг стал холоднее. Я замер, стоя напротив кровати, разглядывая ее слишком долго. Недопустимо долго. Будто не мог заставить себя отвести взгляд. В груди неприятно сжалось. Не из-за желания, а из-за вины. Я почти никогда не чувствовал вины.

Марисель была человеком. Хрупкой. Значительно хрупче, чем я позволял себе помнить. Я... забыл об этом. Дракон внутри меня был слишком доволен тем, что произошло. Человек — нет. Король — тем более. Моя челюсть напряглась.

За сотни лет я ломал кости врагам, сжигал армии, убивал. Но почему-то сейчас раны на ее коже казались хуже большинства моих прошлых грехов. Потому что она не боялась меня, а я воспользовался этим доверием. Увидев следы на ее теле, я почувствовал отвращение. К себе. Я знал, откуда взялся каждый из этих синяков, каждая капля крови. Помнил каждый момент. Каждый раз, когда мои руки сжимали ее слишком сильно. Каждый раз, когда инстинкты брали верх над разумом. Я веками контролировал чудовище внутри себя, а сейчас позволил себе забыться. Теперь следы этого забвения остались на ее коже.

Я совершил самый глупый поступок из всех, который только мог совершить: просто без объяснений и слов вышел из комнаты громко хлопнув дверью.

Марисель.

Я осталась одна. Дверь закрылась с глухим стуком, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Слёзы подступили к глазам, но я стиснула челюсти, не позволяя им пролиться. Вместо этого провела пальцами по укусу на плече — кожа была влажной, а пальцы окрасились красным.

— Чёрт, — крикнула я в пустоту, и голос дрогнул.

Я с трудом натянула ночную рубашку, прижимая ткань рукой к груди. При каждом шаге я ощущала боль. Я вышла в коридор, но там было пусто. Лишь запах дыма и драконьего жара всё ещё витал в воздухе. Я прислонилась к стене, закрывая глаза. Внутри всё горело — от стыда, от злости, от боли. Я думала, что он другой. Что я ему небезразлична.

— Дура, — выдохнула я, сползая по стене на пол. — Какая же я дура...

Я сидела на холодном каменном полу, прижав колени к груди, и тишина давила на уши. Где-то вдалеке хлопнула дверь — ветер это был или он ушёл в свою башню, я не знала. И знать не хотела. Слёзы текли тихо, без всхлипов, просто скатывались по щекам. Я уткнулась лицом в колени, чувствуя, как дрожит всё тело — то ли от холода, то ли от унижения.

— Я думала... — прошептала я в темноту. — Думала, что хоть кому-то нужна.

Я вспомнила его руки — сначала нежные, потом грубые. Вспомнила, как он смотрел на меня перед тем, как всё произошло. Будто я была чем-то ценным. А потом он просто ушёл. Я подняла голову и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Взгляд упал на амулет на шее — он тускло мерцал синим светом, словно впитывая мою боль.

— Я не сломаюсь, — сказала я вслух, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Я не для того выжила, чтобы сломаться из-за дракона, которому всё равно.

Я поднялась на ноги, пошатываясь, и направилась к двери своей комнаты. Нужно было промыть рану и подумать, что делать дальше.

— Астрид! — Мой крик разорвал тишину комнаты, сорванный, хриплый, полный отчаяния. — Астрид, пожалуйста!

Я прислонилась к стене, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, которыми я зажимала рану на плече. Каждый вдох отдавался болью в груди, а ноги подкашивались. Прошло всего несколько минут, но они тянулись бесконечно. А потом дверь распахнулась, и в комнату влетела Астрид — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и лицом, перекошенным тревогой. В руках она сжимала полотняную сумку с травами и склянками.

— Марисель! — Выдохнула она, глядя на меня слишком внимательным взглядом.

Она увидела мои раны, и её лицо побледнело.

— Милостивые Боги... что он с тобой сделал?