Имя вместо клейма ( Часть 55 )

«Любовь не делает чудовище человеком. Она лишь даёт ему причину бороться с самим собой.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Рейгар Велкарис.

Кабинет встретил меня тишиной, запахом старой бумаги и холодного камня. На столе лежали донесения с границы, списки патрулей, отчёты о воздушных путях и три запечатанных письма, которые я не имел ни малейшего желания открывать. После утренней тренировки тело ныло сильнее, чем мне хотелось признавать. Раны под бинтами тянули при каждом движении, а магия всё ещё возвращалась неравномерно — то вспыхивала жаром под кожей, то угасала до тонкой искры. Я сидел, склонившись над картой южных перевалов, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Анна Скайвейл. Как всегда, безупречная. Тёмно-синее платье с высоким воротником, серебряная застёжка на груди, волосы собраны так ровно, словно даже ветер боялся прикоснуться к ним без разрешения. Она закрыла за собой дверь и на мгновение остановилась, внимательно глядя на меня.

— Ваше Величество.

— Анна.

— Я хотела узнать, как вы себя чувствуете. — Она подошла ближе, но не села.

— Нормально.

Её взгляд скользнул к моей руке, которой я держал перо. Пальцы были напряжены сильнее, чем требовалось. Я разжал их. Поздно. Анна заметила, она всегда всё замечала. Это одновременно было и преимуществом, и раздражало.

— Вы слишком рано вернулись к делам.

— Меня не было две недели.

— Вы были между жизнью и смертью.

— Как видишь, я выбрал жизнь.

Анна несколько секунд молчала. Затем всё же села напротив, не дожидаясь разрешения. Когда-то за это я мог бы сделать замечание. Сегодня у меня не было настроения.

— Совет волнуется, — сказала она.

— Совет волнуется за трон, а не за меня.

— За вас тоже.

— Не лги мне, Анна. Не сегодня. — Я поднял на неё взгляд.

— Хорошо. — Её губы едва сжались. — Часть совета волнуется за трон. Другая часть — за войну, которая может начаться из-за вашего нежелания действовать открыто. А я волнуюсь за вас.

— Ты пришла говорить о моём здоровье? — Я отложил перо.

— Да.

— Я жив.

Анна не улыбнулась. Её лицо оставалось холодным, но в глазах промелькнуло что-то почти похожее на усталость.

— После нападения вы стали резче.

— Меня пытались убить.

— Вас пытались убить и раньше.

— На этот раз они пришли не только за мной.

Анна замерла. Мы оба поняли, к чему ведёт этот разговор.

— Марисель. — Она медленно выдохнула.

— Её имя не должно звучать так, будто это проблема. — Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались на краю стола.

— Она и есть проблема, Рейгар. — Она внезапно перешла на «ты».

Золото в моих глазах вспыхнуло. Анна, как всегда, это заметила, но не отступила.

— Не потому, что она человек, — добавила она быстрее. — Потому что вокруг неё теперь слишком много опасности. Сердце Вельмариона, память Каэлуса, Кассиан, морокрылы, совет, который недолюбливает её как жертву. Ты и сам это понимаешь...

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

— Тогда ты понимаешь и то, что её необходимо держать под наблюдением.

Я медленно поднялся. Боль сразу стиснула рёбра, но я не позволил себе остановиться. Анна тоже встала, словно инстинктивно хотела протянуть руку, но вовремя сдержалась.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что это разговор о моих чувствах, — сказал я.

— А о чём же?

— О том, что ты не имела права.

Её лицо изменилось лишь на мгновение.

— Не имела права на что? — спросила она.

— Называть её глупой человеческой девчонкой.

Тишина в кабинете стала тяжелее. Анна медленно выпрямилась.

— Она рассказала тебе свою версию событий?

— Да.

— Ну конечно... я была злая.

— Она спасла мне жизнь.

— Именно поэтому я была злая! — Её голос впервые повысился.

Анна сразу замолчала, словно сама удивилась собственному тону, а затем отвернулась к окну.

— Мы нашли тебя в лесу, Рейгар. В крови. Без магии. Едва живого. Рядом была она — человеческая девушка, испуганная, грязная, раненая, с амулетом на шее, из-за которого всё это произошло. Она не отпускала тебя, кричала на стражников, мешала целителям добраться до раны... мешала мне...

— Она не мешала. Она удерживала меня в живых. — Я обошёл стол. Медленно, потому что каждое движение отдавалось болью, но не позволил этому остановить меня. — Ты приказала оттащить её силой.

— Она не слушалась.

— Она была в шоке.

— Все были в шоке.

— Когда она не захотела отходить, ты увидела не человека, только что пережившего нападение, а помеху.

— Я увидела угрозу.

— Нет. Ты увидела жертву, всего лишь человека...

Это слово упало между нами тяжело и глухо. Анна не ответила.

— Именно в этом и проблема, — продолжил я. — Вы все до сих пор видите в ней лишь то, кем её привезли в мой замок. Человеческую плату. Древний обычай. Вещь, которую можно отодвинуть, если она мешает более важным делам.

— Я не считаю её вещью. Я действовала в интересах короля. — Её лицо стало холоднее.

— Король стоит перед тобой и говорит, что ты ошиблась.

Анна встретила мой взгляд. Долго молчала, а затем наконец опустила глаза.

— Возможно, я действительно ошиблась.

Я не почувствовал удовлетворения. Только усталость и всё ещё ярость.

— Стражники подняли руки на женщину, которая спасла жизнь их королю. Им повезёт, если я лишь лишу их службы возле внутренних покоев.

— Они выполняли мой приказ. — Анна сжала челюсть.

— Тогда тебе повезло, что я не наказываю тебя как стражника.

На её лице промелькнула боль.

— Ты действительно изменился, — тихо сказала она.

— Нет. Просто теперь вы слышите то, что раньше я не считал нужным говорить.

— Из-за неё?

— Из-за себя.

Она смотрела на меня так, словно не знала, что делать с этим ответом.

— Марисель не пленница, — сказал я. — Не приманка. Не вещь, которую можно переставлять с места на место ради удобства. Не глупая человеческая девчонка, случайно оказавшаяся рядом с королём.

— Я поняла.

— Нет, Анна. Сейчас ты слушаешь приказ. Я хочу, чтобы ты поняла причину.

Она молчала. Я подошёл ближе, остановившись напротив.

— Она могла сбежать. Когда я лежал в крови, а морокрылы всё ещё были рядом... Она человек: слабая, испуганная, безоружная. Никто бы не удивился, если бы она решила спасти себя.

Я говорил медленно, чувствуя, как каждое слово возвращает перед глазами тот лес. Холод. Кровь. Её голос.

— Но она осталась. Перевязала рану. Говорила со мной, когда я уже почти не слышал живых. Она использовала амулет, не зная, выживет ли после этого. И когда пришла ты, она не боролась против тебя. Она боролась за меня.

— Я не знала всего. — Анна отвела взгляд.

— Теперь знаешь.

— Чего ты хочешь от меня?

— Извинись перед ней.

— Перед Марисель? — Она резко посмотрела на меня. — Ваше Величество...

— Ты оскорбила её не как член совета, а как Анна Скайвейл. Значит, извиняться тоже будешь ты, а не совет.

Анна молчала так долго, что я уже почти ожидал отказа. В её глазах промелькнуло раздражение. Это уже больше походило на Анну.

— Ты просишь меня, дракона, склониться перед человеческой девушкой.

— Я приказываю тебе уважать женщину, которая спасла жизнь твоему королю.

— Вы защищаете её слишком открыто. — Анна долго смотрела на меня. — Она для вас важна.

Я не ответил. Не потому, что не знал ответа, а потому, что Анна не имела права услышать его первой.

— Понятно. — Её взгляд стал ещё внимательнее. — Я попрошу прощения.

— Больше никогда не называй её так.

— Глупой человеческой девчонкой?

— Жертвой.

Она вздрогнула от неожиданности, молча смотрела на меня несколько секунд. Затем медленно склонила голову.

— Она действительно изменила вас.

— Выйди, Анна. — Я отвернулся к столу.

— Да, Ваше Величество.

Дверь закрылась. Я остался один. Несколько секунд стоял неподвижно, а затем медленно опёрся ладонью о край стола. Боль под рёбрами снова напомнила о себе, острая и упрямая. Но на этот раз она не раздражала. Марисель была права. В этом замке её слишком долго видели жертвой. Отныне они будут учить её имя. А если нет — я научу их огнём.

Марисель.

После той ночи я не видела Рейгара несколько дней. Не чувствовала на себе того тяжёлого, тревожного взгляда, который раздражал меня до безумия. Правда, при этом он не забыл запереть меня в комнате. Очень по-драконьи. Каждый день ко мне приходила Астрид. Она приносила зелье в маленьком флаконе из тёмного стекла, заставляла меня выпивать три капли утром и три вечером, а затем проверяла сердце, живот, глаза, пульс, температуру и ещё бог знает что, о чём говорила так спокойно, словно я была не человеком, а сложным магическим механизмом, который мог взорваться в любую секунду.

— Физически ты чувствуешь себя лучше, — сказала она на второе утро, проводя пальцами над моим запястьем. Вокруг её руки светилась голубая магия. — Сердце бьётся ровно. Жар не вернулся. Кровь хорошо принимает зелье.

— Замечательно, — буркнула я. — Тогда, возможно, меня наконец выпустят из этой комнаты?

Я сжала губы. Она вздохнула, убрала флакон в сумку и посмотрела на дверь, словно тоже ненавидела её почти так же сильно, как я.

— Это приказ Его Величества.

— Разумеется, приказ, — горько усмехнулась я. — В этом замке даже воздух, наверное, дышит только по его приказу.

Астрид ничего не ответила, и именно её молчание раздражало больше всего. Физически мне действительно становилось лучше. Я больше не просыпалась от жара, сердце не колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, голова почти не кружилась, а тошнота приходила редко и не так жестоко, как раньше. Я могла дольше стоять у окна, ходить по комнате, даже есть не только потому, что Астрид угрожала силой влить бульон мне в рот. Но внутри всё было плохо. Не там, где Астрид могла прикоснуться магией. Не в крови, не в костях, не в сердце, которое она слушала каждое утро. Хуже. Там, где никакое зелье не помогало.

Меня мучила недосказанность. Рейгар ушёл, оставив после себя закрытую дверь, приказ и след укуса на моём плече, который медленно темнел и болел всякий раз, когда ткань сорочки касалась кожи. Я хотела его увидеть. Хотела кричать на него. Хотела ударить. Хотела, чтобы он посмотрел мне в глаза и объяснил, как в его голове одновременно уживались слова о заботе и засов на двери.

Хотела спросить, действительно ли он считает меня настолько беспомощной.

Хотела сказать, что мне страшно.

Хотела, чтобы он сказал хоть что-нибудь.

Но Рейгар не приходил. Я попыталась выйти в первый же день. Дождалась, пока за дверью стихнут шаги служанки, накинула плащ на плечи и решительно дёрнула ручку. Заперто. Я ударила ладонью по двери.

— Откройте.

За дверью повисло короткое молчание.

— Леди Марисель, вам приказано оставаться в комнате.

Леди Марисель. Как удобно они все вдруг вспомнили моё имя, когда начали запирать меня внутри.

— Мне нужно поговорить с Рейгаром.

— Его Величество занят.

— Мне всё равно.

— Нам приказано никого не выпускать.

Я улыбнулась так широко, что даже сама почувствовала, как эта улыбка больше похожа на оскал.

— Тогда передайте Его Величеству, что, когда я выйду отсюда, первое, что я сделаю, — брошу в него не подушку, а стул.

Стража не ответила. На второй день я попыталась снова. На этот раз дверь не была заперта. Я даже успела сделать два шага в коридор, прежде чем один из стражников преградил мне путь.

— Назад, леди.

— Я просто хочу прогуляться. Мне нужен свежий воздух.

— В комнате есть окно.

Я посмотрела на него так, что он должен был сгореть на месте.

— Приказ короля, — продолжил стражник, даже не глядя на меня.

Эти слова стали ответом на всё. Приказ короля. Приказ дракона, который так боялся потерять меня, что снова начал делать всё, чтобы я сама захотела сбежать от него как можно дальше. Я попыталась пройти мимо. Стражник взял меня за локоть. Не больно, но достаточно крепко, чтобы перед глазами вспыхнул белый свет ярости.

— Убери руку.

— Леди, прошу...

— Я сказала, убери руку.

Он убрал. Но второй стражник уже открыл дверь моей комнаты, и они оба, словно две каменные стены, вынудили меня вернуться обратно. Я чувствовала себя так, будто меня затолкали в клетку. На третий день я уже не пыталась. Сил спорить с дверями, стражей и отсутствующим Рейгаром не осталось. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и считала трещины между каменными плитами. Одна была похожа на тонкую ветку. Другая — на молнию. Третья — на дорогу, ведущую куда-то далеко за пределы замка. Третью я ненавидела больше всего. Книги на столе лежали раскрытыми, но я больше не могла читать. Буквы мерцали перед глазами, прыгали, слипались в чёрные пятна и никак не складывались в предложения. Я перечитывала одну и ту же строчку по пять раз и всё равно не понимала, о чём там говорится. В голове звучал лишь грохот закрывающейся двери.

— «Ты останешься здесь».

— «Это не обсуждается».

Я повернулась на бок и подтянула одеяло к груди. Плечо всё ещё немного ныло там, где остался укус. Я коснулась пальцами метки и сразу же отдёрнула руку. Дура. Нужно было злиться. Нужно было ненавидеть его. Нужно было думать только о том, что он снова отнял у меня выбор. Но часть меня вспоминала не только это. Его страх в глазах, когда Астрид сказала о ребёнке. Его дрожащую руку, когда он отошёл от кровати. Я закрыла глаза.

— Ненавижу тебя, Рейгар, — прошептала я в пустоту.

Ложь прозвучала слабо. Именно в этот момент дверь открылась. Я даже не повернула головы.

— Если это снова зелье, Астрид, я официально предупреждаю: ещё одна капля — и я начну светиться в темноте.

В ответ раздалось неловкое покашливание. Я резко села на кровати. На пороге стоял Альберт. Я не видела его так же давно. Или просто была слишком занята тем, чтобы не умереть, и ссорами с невыносимым драконом. Альберт стоял прямо, как всегда, в простой тёмной одежде слуги, но выглядел напряжённым. Старое лицо было бледнее, чем я помнила, а пальцы сжимали край рукава так крепко, словно он пришёл не пригласить меня куда-то, а сообщить о собственной казни.

— Леди Марисель, — тихо сказал он и склонил голову.

— Если ты пришёл сказать, что мне запрещено дышать без письменного разрешения Рейгара, то опоздал. Я уже догадалась.

— Нет, леди. Меня прислали проводить вас в зимний сад. — Его губы дёрнулись, но он не улыбнулся.

Я несколько секунд молчала. Затем рассмеялась. Не потому, что было смешно. Просто иначе я, наверное, начала бы кричать.

— Прости, что?

— В зимний сад возле замка. Вам разрешено выйти на прогулку. — Альберт поднял взгляд, но быстро снова опустил его.

Я откинула одеяло и опустила ноги на пол. Камень был холодным, но я даже обрадовалась этому ощущению. Не комната, которую я успела изучить лучше собственных ладоней.

— Почему именно ты? — спросила я, глядя на него. — Рейгар решил, что если снова оставить меня с какой-нибудь безумной драконицей, то во второй раз я уже точно не выживу?

Слова вырвались быстрее, чем я успела их остановить. Альберт побледнел. Его плечи едва заметно опустились, а взгляд упал куда-то на пол возле моих ног. Вся его фигура вдруг стала меньше. Словно вина придавила его к камню.

— Леди Марисель, — его голос стал тише. — Я... я знаю, что тогда поступил неправильно.

Я замерла.

— Альберт...

— Я не должен был оставлять вас с леди Нерисой. Я должен был настоять на том, чтобы остаться рядом. Должен был понять, что с ней что-то не так. Должен был...

— Хватит.

Он замолчал, но не поднял глаз. Я сжала губы. Злость, которая ещё мгновение назад была такой удобной, вдруг стала неприятно острой, несправедливой. Я не хотела ранить его. Не его. Он был лишь одним из тех, кого бросали между приказами драконов и последствиями чужой жестокости. А я только что ударила именно туда, где ему и без того было больно.

— Я не хотела так говорить, — тихо произнесла я.

— Вы имели право. — Альберт резко покачал головой.

— Возможно. Но это не означает, что я должна была так поступать.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах было столько искренней вины, что мне стало совсем не по себе.

— Я каждый день думал о том, что могло случиться, — сказал он. — Если бы Его Величество не успел...

— Я жива, всё хорошо. — Я улыбнулась.

— Именно поэтому я не имею права ошибиться во второй раз. — Альберт снова склонил голову.

Эти слова прозвучали так серьёзно, что я на мгновение забыла о собственной обиде.

— Тебя прислал Рейгар?

— Да, леди.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом падал снег: медленно и равнодушно. Словно миру было всё равно, кто кого запер, кто кого обидел и кто не осмеливался прийти первым.

— Он сам не мог зайти?

Альберт молчал слишком долго.

— Понятно. — Я горько усмехнулась.

— Он приказал, чтобы прогулка была короткой, чтобы вы не замёрзли, чтобы в саду уже разожгли жаровни, чтобы на дорожках не было льда, чтобы с вами был я, двое стражников и служанка с тёплым плащом, если вам станет холодно.

Я моргнула.

— И чтобы никто не прикасался к вам без необходимости, — добавил Альберт тише.

Я не знала, что ответить. Разумеется. Рейгар не приходил, но успел приказать зимнему саду быть безопасным до последнего камня. Я хотела разозлиться ещё сильнее. Почему-то не получилось. Я поднялась с кровати. Ноги немного затекли после долгого лежания, но головокружения не было. Тело действительно чувствовало себя почти прекрасно. Словно внутри меня больше не тлела слабость. Словно зелье Астрид и кровь Рейгара сделали то, что должны были сделать. Жаль, что для души у неё не было такого флакона. Я подошла к зеркалу. Волосы были растрёпаны, щёки бледные, глаза слишком большие и уставшие. На шее виднелся край тёмной метки от укуса. Я машинально коснулась её пальцами и сразу опустила руку. Альберт отвернулся, давая мне возможность притвориться, что он ничего не заметил. Я глубоко вдохнула. Зимний сад, свежий воздух, небо не сквозь стекло. Хоть что-то, что не было этими четырьмя стенами. Возможно, это была лишь ещё одна клетка. Просто больше. Но сейчас даже большая клетка казалась подарком.

— Мне нужно несколько минут, чтобы собраться. — Я повернулась к Альберту.

Альберт коротко кивнул и вышел из комнаты. Я повернулась к шкафу и открыла тяжёлые дверцы. Внутри висело несколько платьев, тёплых накидок, плащей и мягких шерстяных шалей. Всё, разумеется, было идеально сложено и подобрано так, словно кто-то заранее знал, что именно мне может понадобиться. Я почти услышала в голове голос Рейгара.

— «Пол холодный».

— «Не вставай босиком».

— «Не подвергай себя и сына опасности».

Я поморщилась.

— Даже когда его нет, он умудряется меня раздражать, — пробормотала я себе под нос.

Я выбрала тёмное шерстяное платье. Не слишком нарядное, но достаточно плотное, чтобы не пропускать холод. Оно было глубокого синего цвета, почти чёрного, с длинными рукавами и высокой застёжкой у горла. Ткань приятно облегала тело, не давила и не сковывала движений. По краям рукавов тянулась тонкая серебряная вышивка в виде маленьких острых листьев или, возможно, льдинок. В Нортвейне даже одежда напоминала, что здесь всё либо колет, либо морозит.

Поверх платья я надела тёплый жилет с мягкой подкладкой, а затем — длинный тёмный плащ, подбитый серым мехом. Воротник поднимался почти до щёк, закрывая шею и плечо, где всё ещё оставалась метка от укуса Рейгара. Я задержала на ней взгляд в зеркале лишь на мгновение. Багровые следы уже не были такими яркими, но всё равно виднелись на коже. Напоминание о том, как быстро его страсть могла превратиться в опасность. О том, как быстро моя собственная злость могла смешаться с желанием, которое я до сих пор не хотела признавать. Я резко застегнула воротник. Хватит.

Волосы расчесала пальцами и заплела в тугую косу, перекинув её через плечо. Несколько непослушных прядей всё равно выбились у висков, но я не стала бороться с ними слишком долго. Надела высокие сапоги на шнуровке, тёплые перчатки и шерстяную шаль, которую обмотала вокруг шеи так, чтобы холодному ветру Нортвейна не осталось ни одной щели. Хотя, если честно, мне казалось, что я уже начала к нему привыкать. Когда-то этот ветер пробирал меня до костей. Резал кожу, заставлял слезиться глаза и перехватывал дыхание. Теперь же сама мысль о нём вызывала странное облегчение. Ледяной воздух Нортвейна был жестоким, но честным. Он не притворялся ласковым. Не прятался за тёплыми словами.

Я подошла к зеркалу и замерла. Передо мной стояла бледная, немного уставшая женщина в тёмной зимней одежде, с тугой косой, большими глазами и слишком прямой спиной. Не похожая на ту, которая несколько дней назад лежала в жару, а ещё раньше дрожала от страха под руками дракона. Я медленно опустила взгляд ниже. Живот оставался совершенно плоским. Это до сих пор удивляло меня. Внутри меня уже росло существо, из-за которого Рейгар терял здравый смысл, Астрид не спала ночами над древними трактатами, и всё же внешне ничего не изменилось. Словно тело насмехалось надо мной. Будто говорило: видишь, тайна может быть настолько огромной, что меняет судьбы королевств, и одновременно настолько маленькой, что её не видно под складками платья. Я положила ладонь на живот. Плоский. Тёплый. Мой.

— Ты там действительно есть? — Прошептала я почти беззвучно.

Ответа, конечно, не было. Всё же мне показалось, что внутри стало немного теплее. Возможно, это было зелье. Возможно, кровь Рейгара. Возможно, просто моё воображение, которое от одиночества начало цепляться даже за то, чего я ещё не могла почувствовать. Я убрала руку. Это было к лучшему. Пока живот оставался таким, никто не догадается. Альберт не станет смотреть на меня иначе. Служанки не начнут перешёптываться за спиной. Стража не будет видеть во мне не человека, а сосуд для будущего наследника Севера. Возможно, именно поэтому Рейгар и позволил мне выйти. Потому что правду ещё можно было скрыть. Потому что я всё ещё могла пройти по коридорам замка и выглядеть просто жертвой. Не матерью драконьего сына. Не женщиной, от которой зависит будущее рода Велкарисов. Не слабым местом короля. От этой мысли я горько усмехнулась. Словно в этом замке мне когда-нибудь позволяли быть «просто собой». Я ещё раз поправила шаль, спрятала амулет под тканью платья и подошла к двери. Альберт стоял там же, терпеливо ожидая, но, когда я вышла, он на мгновение поднял глаза и словно растерялся.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет, леди, — он сразу склонил голову. — Просто... вы хорошо выглядите.

Я не удержалась от короткого смеха.

— После нескольких дней заточения это звучит почти как чудо.

— Я не это имел в виду. — Альберт покраснел.

— Знаю.

Он отступил в сторону, пропуская меня в коридор. За дверью стояли двое стражников. Оба выпрямились, едва я появилась. Их взгляды быстро, почти незаметно скользнули по мне: плащ, перчатки, шаль, лицо, руки. Никто не задержал взгляд на животе. Я медленно выдохнула.

— Леди Марисель, — Альберт протянул руку, но не прикоснулся ко мне. Лишь указал направление. — Сюда.

Я сделала первый шаг за пределы комнаты. Несмотря на стражу, приказы, закрытые двери за спиной и невидимую тень Рейгара над каждым камнем этого замка, мне на мгновение показалось, что я снова могу дышать.