Его сердце ( Часть 39 )

«Я боялась закрыть глаза, потому что не знала, кого потеряю, когда снова их открою.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

— Рейгар... — едва слышно прошептала я.

Темнота наконец поглотила меня...

Когда я снова открыла глаза, комнату заливало яркое солнечное светло. Я несколько секунд лежала неподвижно, глядя в незнакомый светлый потолок. Солнце било прямо в окно, отражалось от белого камня и заставляло щуриться. Это было странно. Почти неправильно. На Севере небо редко становилось таким ясным, а солнечные лучи никогда не казались такими тёплыми.

Сначала я даже не поняла, где нахожусь. Это была не моя комната в замке. Стены здесь были светлее, почти белые, с тонкими серебряными прожилками. У окна стоял высокий шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись бутылочки, свёртки ткани и глиняные сосуды. В воздухе стоял горький запах сушёных трав, дыма и чего-то резкого, похожего на спирт. Лазарет. Воспоминания вернулись все разом. Нападение. Падение. Чёрные болты. Морокрылы. Рейгар, лежащий среди сломанных деревьев и почти не дышащий. Я резко поднялась.

— Рейгар!

Боль пронзила всё тело. В висках потемнело, а рёбра сжало так, что я едва не упала обратно. Но я вцепилась пальцами в край одеяла и заставила себя остаться сидеть.

— Не дёргайся, — раздался голос справа.

Я резко повернула голову. У небольшого стола сидела старая женщина. Я не сразу её заметила, хотя она была совсем близко. Наверное, из-за серого платья, почти сливавшегося с каменной стеной, или из-за того, что сама женщина сидела совершенно неподвижно, словно старая высохшая ветка.

Она была худой и костлявой. Её спина слегка горбилась, но это не делало её слабой. Наоборот — в каждом движении чувствовалась упрямая сила. Длинные седые волосы были туго стянуты на затылке в небольшой узел, из которого не выбивалось ни одной пряди. Узкое лицо пересекали глубокие морщины, а кожа имела желтовато-серый оттенок, будто она много лет почти не видела солнца.

На её носу сидели круглые очки в тонкой металлической оправе. Одно стекло было треснуто у самого края. За ними блестели маленькие тёмные глаза — острые, холодные и слишком внимательные. Она смотрела на меня так, как Астрид смотрела на редкую болезнь. Нет. Даже хуже.

Астрид хотя бы видела перед собой человека. Эта женщина рассматривала меня как нечто, что случайно занесли в её комнату вместе с грязью и кровью. Её тонкие губы были сжаты в одну недовольную линию. На шее висела цепочка с десятком маленьких металлических ключей, а пальцы были покрыты тёмными пятнами от трав и настоек. Несколько ногтей казались почти чёрными.

Она мне не понравилась.

Астрид нравилась мне больше. Даже когда она приказывала, говорила резко или отказывалась давать пустые обещания, в её голосе оставалось что-то человеческое, тёплое. Эта же старая женщина напоминала ворона, который терпеливо ждёт, когда кто-нибудь перестанет дышать.

— Где Рейгар? — Спросила я.

— Его Величество находится там, где ему оказывают надлежащую помощь. — Женщина медленно переложила несколько сушёных листьев из одной миски в другую.

— Он жив?

— Если бы не был, замок уже знал бы. Для человека, который едва не умер, ты слишком громкая. — Её тёмные глаза поднялись на меня.

— Для целительницы вы слишком плохо отвечаете на простые вопросы.

— Значит, слухи не преувеличивали. — Одна её бровь едва поднялась.

— Какие ещё слухи?

— Что человеческая жертва Его Величества не умеет молчать.

— Где он? — Я стиснула зубы.

— Жив. — Старая женщина тяжело вздохнула, словно само моё существование отнимало у неё силы.

Одно слово, но от него в груди что-то болезненно разжалось.

— Он пришёл в себя?

— Нет.

Облегчение исчезло так быстро, что я почти физически почувствовала пустоту после него.

— Почему?

— Потому что его отравили ночным серебром, он потерял много крови, потратил почти всю магию и ещё оказался слишком далеко от Севера. Выбери любую причину.

— Я пойду к нему. — Я откинула одеяло.

— Не пойдёшь.

Я опустила ноги на пол. Холодный камень коснулся босых ступней, и комната сразу качнулась. Желудок болезненно сжался, перед глазами появились тёмные пятна.

— Сядь, — приказала целительница.

— Я должна его увидеть.

— Ты должна лечь, пока не разбила голову об пол и не добавила мне работы.

Я попыталась подняться. Колени подломились. Я успела схватиться за край кровати, но в груди вдруг стало тесно. Слишком тесно.

Рейгар не проснулся.

Амулет треснул.

Каэлюс говорил со мной.

Морокрылы служили Кассиану.

Король Юга знал, где я.

Сайлас остался в Эверейне.

Астрид была с отцом.

Отец мог не пережить ночь. Я не знала, что с ним. Не знала, смогла ли Астрид сбить жар. Очнулся ли он. Дышал ли. Ждал ли всё ещё меня.

— Астрид... — прошептала я.

Старая женщина что-то ответила, но я не расслышала. В голове одна за другой вспыхивали мысли.

Как там Астрид?

Вернулся ли Сайлас?

Знает ли он о нападении?

Жив ли мой отец?

Смог ли он пережить ночь?

Прошла только одна ночь?

А вдруг несколько дней?

Вопросов было так много, а событий произошло столько, что я больше не могла разделить их. Всё смешалось в один сплошной шум. Я попыталась вдохнуть. Не получилось. Воздух остановился где-то в горле. Я вдохнула снова — быстрее, глубже, но лёгкие будто перестали расширяться.

— Я не могу... — прошептала я.

Сердце ударилось о рёбра. Раз, второй, а потом начало колотиться так быстро, что удары слились в одну непрерывную боль. Одна мысль наслаивалась на другую, не успевая завершиться. Они мелькали в голове обрывками, словно вспышки молнии.

Сколько я была без сознания?

Жив ли отец?

Почему Рейгар до сих пор не проснулся?

Где мой амулет?

Что, если люди Кассиана уже нашли замок?

Я попыталась вдохнуть. Воздух вошёл только до горла и застрял там. Я вдохнула ещё раз — резче, глубже, — но лёгкие словно сжались и отказались расширяться. В груди образовался тугой, болезненный узел.

— Я... — Голос сорвался. — Я не могу дышать.

Сердце вдруг ударилось о рёбра так сильно, что я вздрогнула. Ещё удар и ещё. За несколько секунд оно уже колотилось бешено, неровно, будто пыталось вырваться из груди. Я прижала ладонь к сердцу, но от этого стало только страшнее. Под пальцами оно билось слишком быстро. Неправильно и опасно. Мне показалось, что сейчас оно просто остановится.

— Что с отцом? — Выпалила я. — Где Астрид? Где Сайлас? Сколько времени прошло? Почему Рейгар не проснулся?

Слова вырывались одно за другим, быстрее, чем я успевала их осознавать. Старая целительница что-то ответила, но её голос доносился словно сквозь толщу воды. Я видела, как двигаются её губы, но не могла разобрать ни слова. В ушах нарастал звон. Комната вдруг стала чужой, словно ненастоящей. Солнечный свет казался слишком белым, стены — слишком близкими, а предметы потеряли чёткие очертания. Я смотрела на собственные руки и на мгновение не чувствовала, что они принадлежат мне. Пальцы покалывало, потом они начали неметь. Я сжала руки в кулаки, но почти не почувствовала ногтей, впившихся в ладони.

— Где мой амулет? — Рука метнулась к шее.

Пусто. Я лихорадочно провела пальцами по ключицам, ощупала сорочку, одеяло, подушки. Движения становились всё быстрее и беспорядочнее.

— Где он?

Никто не ответил. Или я снова не услышала.

— Где мой амулет?!

Меня бросило в жар, хотя кожа покрылась холодным потом. Он выступил на лбу, спине, под ладонями. Тело дрожало так сильно, что кровать едва заметно вздрагивала вместе со мной.

Я снова попыталась вдохнуть. Короткий судорожный глоток воздуха. И ещё один. Но чем чаще я дышала, тем меньше его хватало. Перед глазами пространство сузилось. Я видела только край одеяла, собственные дрожащие руки и тёмную фигуру целительницы. Всё остальное растворилось в серой дымке.

— «Я умираю».

Мысль появилась внезапно и сразу стала единственной правдой. Я не просто задыхалась. Я умирала. Возможно, во мне тоже остался яд. Возможно, амулет забрал слишком много сил. Возможно, я повредила что-то во время падения, а теперь сердце остановится.

— Со мной что-то не так, — прохрипела я. — Позовите кого-нибудь.

— Марисель...

— Я умираю.

— Ты не умираешь.

— Не лгите мне!

Ступни казались ватными, колени подломились ещё до того, как я полностью поднялась. Я вцепилась в край кровати, боясь упасть. Тошнота подступила к горлу. В висках пульсировало. В груди сжимало так сильно, что я была уверена: внутри что-то разрывается.

— Рейгар! — Закричала я.

От собственного голоса стало ещё страшнее. Он прозвучал чужим, высоким, сломанным.

— Рейгар!

Никто не пришёл. Меня накрыло чувство абсолютного одиночества. Такое сильное, что на мгновение я снова оказалась в лесу: раненый Рейгар лежит без движения, амулет гаснет, над деревьями кружат виверны, а помощи не будет. Я не могла понять, где нахожусь на самом деле. В комнате или под корнями дерева. В безопасности или снова перед смертью.

— Не трогайте меня! — Вскрикнула я, когда старая женщина протянула руку.

— Смотри на меня.

— Не могу.

— Можешь.

— Я не вижу...

Перед глазами и правда всё расплывалось. Тёмные пятна пульсировали в такт сердцу. Я боялась закрыть глаза, потому что была уверена: если сделаю это, то больше не проснусь. Целительница схватила меня за запястье и прижала мою ладонь к холодному камню стены.

— Что ты чувствуешь?

— Отпустите...

— Камень холодный или горячий?

Я пыталась вырвать руку, но она держала крепко.

— Холодный, — выдохнула я.

— Твёрдый или мягкий?

— Твёрдый.

— Хорошо. Смотри на моё лицо.

Я едва заставила себя поднять взгляд.

— Назови цвет моего платья.

Вопрос показался бессмысленным. Почти оскорбительным.

— Что?

— Цвет.

— Серый.

— Сколько окон в комнате?

Я глотнула воздуха и оглянулась. Движение отозвалось головокружением.

— Одно.

— Сколько чашек стоит на столе?

— Я не...

— Посчитай.

Я сфокусировалась на столе. Одна чашка. Вторая. Небольшая миска.

— Две.

— Хорошо. Теперь вдохни через нос. Не глубоко. Медленно.

— Я не могу.

— Ты дышишь слишком быстро. Именно поэтому кружится голова и немеют пальцы. Не пытайся набрать полные лёгкие. Маленький вдох. Я попыталась. Воздух снова застрял в горле.

— Не выходит.

— Ещё раз. — Она положила ладонь мне на живот. — Не поднимай плечи. Дыши сюда.

Я втянула короткий глоток воздуха. Живот едва шевельнулся под её рукой.

— Теперь медленно выдыхай.

Мой выдох вышел рваным.

— Ещё.

Я повторила. Сердце всё ещё бешено билось. Пальцы оставались онемевшими. Но после третьего выдоха в лёгких появилось чуть больше места.

— Рейгар жив, — чётко сказала целительница.

— Жив? — Я вцепилась в эти слова.

— Да. Ещё один вдох.

— Мой отец...

— Я не знаю, что с твоим отцом. Но ты узнаешь, как только сможешь меня слышать.

Слёзы вдруг потекли сами. Не от печали — от страха, который не находил выхода.

— Я не контролирую это.

— Сейчас и не нужно. Просто дыши.

Я закрыла глаза лишь на секунду. На этот раз темнота не поглотила меня. Сердце всё ещё билось быстро, но уже не казалось, что оно вот-вот остановится. Звон в ушах постепенно стихал. Комната снова становилась настоящей. Я была в замке. На кровати. Рядом с целительницей, которая мне не нравилась. Рейгар был жив. Я повторяла это мысленно с каждым вдохом.

— «Рейгар жив».

Вдох.

— «Я дышу».

Выдох.

— «Я не умираю».

Хотя моё тело ещё долго отказывалось в это верить.

— Что с отцом? — Голос сорвался. — Где Астрид? Где Сайлас? Сколько я спала? Почему Рейгар не проснулся? Где мой амулет?

Я коснулась шеи. Цепочки не было. Камень исчез. Паника превратилась в ужас.

— Где он? Где мой амулет?!

— Успокойся.

— Не говорите мне успокоиться! Где он?

Мои пальцы дрожали так сильно, что я не могла удержаться за край кровати. Комната сужалась вокруг меня. Стены будто приближались, солнечный свет стал невыносимо ярким. Я снова попыталась вдохнуть.

— Не могу дышать...

— Можешь, иначе не кричала бы.

— Амулет...

— В безопасном месте.

— Где?

— Не на твоей шее, потому что цепочка обожгла кожу и едва не въелась в рану.

Я коснулась ключицы. Под сорочкой действительно чувствовалась повязка.

— Вы забрали его?

— Я сняла с тебя осколок магического камня, который продолжал нагреваться даже после того, как ты потеряла сознание.

— Это не осколок.

— Для меня — осколок, пока кто-нибудь не докажет обратное.

Мне всё ещё не хватало воздуха, но по крайней мере комната перестала сжиматься.

— Я хочу увидеть Рейгара.

— Позже.

— Сейчас.

— Сначала ты выпьешь настойку, поешь и убедишь меня, что можешь пройти хотя бы до двери, не упав.

— Потом отведёте меня к нему?

— Потом я решу. — Старая целительница несколько секунд рассматривала меня.

Я уже открыла рот, чтобы спорить, но она протянула мне небольшую чашку с тёмной жидкостью. Запах был отвратительный.

— Пей.

— Астрид хотя бы объясняет, что именно даёт мне пить. — Я подозрительно посмотрела на неё.

— Астрид слишком мягкая.

— Вы мне не нравитесь.

— Взаимно. — На тонких губах впервые появилось что-то похожее на улыбку.

Я взяла чашку. Жидкость оказалась ещё хуже на вкус, чем на запах, но я заставила себя выпить всё. Потому что мне нужны были ответы. Все. Старая забрала пустую чашку, поставила её на стол и откинула край одеяла.

— Теперь повязки.

Не дожидаясь моего согласия, она развязала ткань на плече. Я стиснула зубы. Под повязкой кожа была покрыта царапинами, синяками и тёмными засохшими пятнами крови. Самая глубокая рана тянулась от плеча почти до ключицы — наверное, осталась после падения сквозь ветви. Когда целительница коснулась её смоченной тканью, боль вспыхнула так резко, что я невольно дёрнулась.

— Не двигайся.

— Вы только что залили мне рану жидким огнём!

— Это всего лишь спиртовая настойка. — Старая фыркнула, но её рука стала немного осторожнее.

Она сменила повязку на плече, потом осмотрела рёбра. Каждое её прикосновение отзывалось тупой болью, а когда она нажала на синяк под грудью, я вскрикнула.

— Сломано?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Если бы было сломано, ты кричала бы громче.

— Чрезвычайно научный метод.

— Работает уже шестьдесят лет.

Она перевязала мне ладонь, где остался порез от чёрного болта, обработала царапины на ногах и ещё раз проверила ожог у шеи.

— Где амулет? — Снова спросила я.

— В безопасном месте.

— Это я уже слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь снова?

— Потому что хочу знать, что именно в вашем понимании означает «безопасное место».

— Место, где ты не сможешь снова расколоть его, сжечь себя и едва не умереть.

— Он спас Рейгара.

Руки старой на мгновение замерли.

— Его Величество... называй его только так. — Она затянула узел на повязке сильнее, чем было нужно.

— Это месть? — Я поморщилась.

— Это лечение.

— Мне нужно увидеть Рейгара.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я уже отдохнула.

— Это не считается. — Старая молча посмотрела на мои дрожащие руки.

Я хотела возразить, но вдруг почувствовала, как тяжелеют веки. Настойка уже действовала. Мысли замедлялись, а тело словно налилось свинцом.

— Вы меня усыпили, — пробормотала я.

— Я дала тебе обезболивающее.

— Которое усыпляет.

— Приятный дополнительный эффект.

— Коварная старая...

— Спи, неблагодарное девчонка.

Я ещё хотела спросить её имя. Не потому, что оно действительно меня интересовало, а лишь чтобы знать, на кого именно жаловаться Рейгару, когда он проснётся. Но слова так и не сорвались с губ. Сон накрыл меня быстро и тяжело.

Когда я открыла глаза во второй раз, свет в комнате уже изменился. Солнце стояло ниже, а лучи стали мягкими, золотистыми. Несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, сколько времени прошло. Комната была пустой. Старой женщини нигде не было. Это был мой шанс.

Я медленно откинула одеяло и опустила ноги на пол. В этот раз головокружение было не таким сильным, но тело всё равно протестовало против каждого движения. Плечо ныло, рёбра болели при вдохе, а ноги казались слабыми и ненадёжными. Я поднялась. Комната сразу качнулась. Пришлось опереться ладонью о стену и несколько секунд просто стоять, ожидая, пока тёмные пятна перед глазами исчезнут.

— Всё хорошо, — прошептала я самой себе. — Я могу пройти несколько шагов.

Первый дался тяжело. Второй — немного легче. До двери я добралась уже почти уверенно, хотя и держалась за мебель, словно старая пьяница после ярмарки. Я осторожно нажала на ручку. Дверь открылась. Сразу стало понятно, почему целительница так спокойно оставила меня одну. В коридоре стоял Альберт. Он опирался спиной о противоположную стену, сложив руки на груди, но едва увидел меня, мгновенно выпрямился.

— Вам полагается оставаться в лазарете.

— И тебе доброго дня. — Я сделала шаг в коридор.

— Целительница приказала не позволять вам выходить. — Он сразу перегородил дорогу.

— А я приказываю отойти.

— Вы не можете мне приказывать.

— Почему? Я жертва короля. Возможно, это даёт хоть какие-то привилегии.

На его лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Леди Скайвейл приказала охранять дверь.

— Конечно, она. — Я попыталась обойти его слева.

Альберт сместился вместе со мной. Я двинулась вправо. Он снова перегородил путь.

— Альберт.

— Вернитесь в кровать.

— Я хочу увидеть Рейгара.

Я резко шагнула вперёд. Альберт протянул руку, пытаясь остановить меня, но я увернулась, проскользнула мимо него и побежала. По крайней мере, попыталась. На самом деле это больше напоминало неуверенное бегство человека, который только что научился пользоваться ногами. Каждый шаг отзывался болью в рёбрах, пол качался, а воздух вырывался из лёгких короткими рывками.

— Марисель! — Крикнул Альберт позади.

Я не остановилась. Коридор был мне незнаком. Светлые стены, высокие окна, серебряные светильники и одинаковые двери по обе стороны. Я не имела ни малейшего представления, куда бегу. Я лишь знала, что Рейгар где-то здесь.

— Куда? — Крикнула я, не оборачиваясь. — Где он?

— Остановитесь!

Я повернула за угол слишком быстро и врезалась в кого-то. Сильные руки мгновенно обхватили меня за плечи, не дав упасть. Я вскрикнула от боли и подняла голову.

— Сайлас?

Он смотрел на меня сверху вниз с таким выражением, будто только что увидел призрака. Выглядел он ужасно. Тёмные волосы были растрёпаны, под глазами залегли тени, на плаще остались пятна грязи и засохшей крови.

— Ты куда, жертва? — Спросил он.