Сердце жертвы ( Часть 20 )

"Самая опасная ложь — та, в которую ты почти поверила."

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

— Пойдём, и сама увидишь.

Я совсем ей не доверяла, но любопытство всегда побеждало мой разум.

— Хорошо, — ответила я.

И тут же пожалела об этом. Где-то в глубине души я ожидала ловушки — что она вдруг столкнёт меня со скалы прямо в чёрное море, что это спокойствие было лишь маской. Но Нериса просто развернулась и пошла вперёд. Я последовала за ней, сохраняя дистанцию.

Сначала тропа была относительно ровной, выложенной старым потрескавшимся камнем, местами поросшим мхом. Мы прошли через небольшой сад возле замка. Кусты разрослись хаотично, их ветви переплетались, образуя почти естественные арки. Тут и там стояли каменные вазоны — пустые или с высохшими стеблями, шелестевшими на ветру. Дальше дорога резко изменилась. Тропа начала подниматься вверх, становясь всё круче, а камни — всё более скользкими. Ветер усилился, тянул за плащ, пробирался под ткань, касался кожи холодными пальцами. Воздух здесь был другим — разреженным, более острым, словно само небо становилось ближе с каждым шагом.

Мы поднимались всё выше. Я уже чувствовала, как в груди жжёт от сбившегося дыхания, как мышцы ног начинают неприятно дрожать от напряжения. Я глотала воздух глубже, стараясь не отставать, но тело предательски напоминало о своей слабости. Моё глупое, обычное человеческое тело.

А Нериса... она даже не замедлилась. Шла ровно и уверенно, будто под ногами была не крутая горная тропа, а гладкий пол. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными. Ни сбившегося дыхания, ни малейшего намёка на усталость. Лишь спокойная, холодная сосредоточенность той, кто точно знает, куда идёт. Это раздражало.

Казалось, мы поднимались целую вечность. Когда тропа наконец выровнялась, впереди открылась каменная площадка, словно высеченная прямо из скалы одним гигантским точным ударом. Её края резко и безжалостно обрывались вниз — там начинался крутой склон, а дальше простиралась бескрайняя холодная глубина.

Я замерла. Ветер здесь был другим — сильнее, свободнее. Он бил в лицо, трепал волосы, заставлял щуриться. Где-то внизу, далеко-далеко, темнело море — тяжёлое, почти чёрное, оно сливалось с небом на горизонте, словно мир там просто заканчивался.

Посреди площадки стоял монумент. Огромный грубый каменный обломок, вертикально вбитый в землю, будто кто-то когда-то вырвал его из глубин самой скалы и оставил здесь как знак. Его поверхность была неровной, покрытой трещинами и шрамами времени и ветра. Местами камень казался темнее, словно пропитанным влагой или чем-то древнее самой памяти этого места. Он не имел чёткой формы. В нём не было человеческой логики. Лишь древнее молчаливое присутствие, от которого становилось не по себе даже просто стоя рядом.

— Маленькая жертва, — голос Нерисы был сладким, как мёд, но с металлическим привкусом. — Я слышала, тебе предстоит родить наследника.

Она даже не смотрела на меня — её взгляд был прикован к камню перед нами.

— Я здесь не по своей воле, — ответила я.

— О, я знаю, — её пальцы коснулись камня. — Но ведь ты понимаешь, что это... временно. Рейгар — мужчина страстный. Ему нужна разнообразная пища для его аппетитов.

Она наконец повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло что-то хищное.

— Должна сказать, — продолжила Нериса, понижая голос до интимного шёпота, — он невероятен в постели. Он знает, как довести женщину до самого края, как заставить её кричать от наслаждения, как удерживать на грани между болью и удовольствием, пока ты не забудешь собственное имя.

Она приблизилась ко мне, и её запах ударил мне в нос — тяжёлый, цветочный.

— Ты — всего лишь очередная жертва, которую принесли к его ногам, — прошептала она.

Я резко подняла голову, и в моих светлых глазах вспыхнул холодный яростный огонь.

— Почему тебя это так волнует? — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной остротой, что Нериса на мгновение отступила на шаг. — Ты привела меня сюда, чтобы напомнить мне моё место. Что ж, я его знаю. Я та, кого принесли в жертву. Но ты... ты та, кого выбрали по расчёту. Кто из нас большая жертва?

Нериса замерла, и сладкая улыбка сползла с её лица, обнажив напряжённые черты.

— Тебя ломает мысль о том, что твой будущий муж проводит время с жертвой, а не с невестой?

Внезапная тишина повисла в воздухе — густая и тяжёлая. Нериса смотрела на меня, и в её глазах уже мерцали искры настоящей, неконтролируемой ярости. Казалось, она сейчас убьёт меня, но мне уже было всё равно — я откровенно устала. Но нет... она выдержала мой взгляд, и ярость в её глазах медленно сменилась холодным, расчётливым спокойствием. Она выпрямилась, поправляя складки платья.

— Ты думаешь, что понимаешь его? — её голос снова стал мягким, но теперь в нём звучала лёгкая насмешка. — Я покажу тебе кое-что, что прояснит твоё... положение.

Она развернулась и снова подошла к камню, не оглядываясь, уверенная, что я пойду за ней. Я колебалась лишь мгновение, прежде чем сделать шаг следом. Нериса остановилась перед ним и жестом указала на строки, высеченные на камне.

— Читай, — коротко сказала она. — Надеюсь, ты умеешь читать, человеческая девчонка.

Я подошла ближе, и мои глаза заскользили по выцветшим символам. Язык был древним, но некоторые слова я узнавала: «дракон», «сердце», «камень», «любовь». Одна фраза особенно выделялась, повторяясь несколько раз:

— «Пламя не может любить плоть, крылатая душа не знает уз земли».

— Это пророчество, — пояснила Нериса, наблюдая за моей реакцией. — Написанное тысячу лет назад первым жрецом, служившим драконьей династии. Оно говорит, что дракон может владеть, защищать, даже... ценить. Но любить? Нет. Большинство из них просто не обладает такой способностью. Их привязанность — это инстинкт собственника. Их страсть — огонь, который сжигает, а не согревает. — Она положила ладонь на холодный камень. — Рейгар может говорить тебе сладкие слова, может даже проявлять какую-то заботу. Но это не любовь. Это всё та же древняя магия — магия владения и контроля. Ты для него жертва. Красивая, ценная, возможно даже любимая. Но всё равно — жертва.

Я подошла ещё ближе к камню, снова и снова вчитываясь в слова, словно не верила собственным глазам.

— Если ты родишь наследника — он будет нашим. А от тебя он избавится. Я не могу забеременеть от него только потому, что ему дорога моя жизнь. Он меня бережёт. Мы одной крови. Мы — драконы. А ты... ты лишь для того, чтобы выносить наследника. Тобой можно рискнуть, — продолжала Нериса мягким, спокойным, почти гипнотическим голосом.

Я замерла, мои пальцы невольно сжали край плаща. Слова Нерисы повисли в холодном воздухе — тяжёлые и ядовитые, как болотные испарения.

— Вот, значит, в чём дело, — прошептала я. Мой голос прозвучал странно отстранённо, словно я говорила не с Нерисой, а сама с собой. — Ты не можешь дать ему наследника, потому что он не станет рисковать твоей жизнью. Твоей драконьей кровью. А моя... моя человеческая жизнь ничего не стоит.

Я медленно повернулась к Нерисе. В моих почти голубых глазах не было ни страха, ни гнева — только ясность, способная уничтожить душу.

— Это он тебе сказал? Что я — сосуд? Сосуд для его потомков, который можно выбросить после использования?

Нериса не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов. В её взгляде читалось что-то похожее на жалость — холодную, высокомерную жалость хищника к своей добыче.

— Ты согласна с этим? — Продолжила я, делая шаг вперёд. — Ты, его невеста, будущая королева драконов, готова отдать своего мужа в постель другой женщине? Просто чтобы получить ребёнка, которого сама не можешь родить?

— Это не отдать, — резко парировала Нериса. В её голосе впервые прозвучало раздражение. — Это стратегия. Продолжение рода. Ты выполнишь свою функцию, а потом... исчезнешь. А я буду воспитывать нашего наследника. Рейгар останется моим. Всегда.

Я почувствовала, как в груди что-то сжимается — холодный тяжёлый ком. Но глаз не опустила.

— А если я откажусь? — Тихо спросила я.

— Откажешься? Милая, тебя принесли в жертву. Твоё тело, твоя жизнь, твоя утроба уже принадлежат ему. У тебя нет права отказываться. — Нериса улыбнулась коротко, беззвучно.

Её слова всё ещё висели в воздухе — ровные, холодные, слишком уверенные, будто это был не разговор, а уже вынесенный приговор. Именно в этот момент что-то внутри меня сломалось.

Сначала пришла пустота. Странная, глухая, неестественная тишина внутри, словно все мысли одновременно остановились и перестали двигаться. Даже ветер на скале вдруг показался далёким, приглушённым, будто мир отступил на шаг назад, позволяя мне прочувствовать всё до конца.

А потом пришло осознание. Медленное и беспощадное. Я — человек. Здесь, среди тех, в чьих жилах течёт драконья кровь, среди их законов, их решений, их уверенности, что мир принадлежит им. Я — не часть этого мира. Я — жертва.

Что-то в горле вдруг сжалось так сильно, что стало больно вдохнуть. Воздух словно застрял между грудью и горлом, не проходя дальше, и от этого головокружение накрыло сразу, резко, как волна, сбивающая с ног.

Я моргнула — и зрение на мгновение расплылось. Мир стал нечётким, будто его размыли водой. Тогда я поняла, что это слёзы. Впервые с тех пор, как оказалась здесь. Вообще-то я почти никогда не плакала. Я даже не почувствовала момента, когда они появились — просто вдруг стало мокро в глазах, горячо, стыдно и невыносимо живо.

Неужели я правда... думала, что всё может быть иначе? Что Рейгар посмотрит на меня не как на обязанность, не как на сосуд для наследника, не как на временную жертву в чужой сделке... а как на человека? Что в этом холодном каменном мире драконов для меня найдётся что-то большее, чем роль?

Глупая мысль. Такая наивная, что даже внутри теперь звучала чужой и унизительной. Слеза сорвалась и горячей дорожкой потекла по щеке. Я не вытерла её. За ней появилась вторая. Потом ещё одна. Они падали тихо, без рыданий, без звука — только дыхание становилось всё короче, словно что-то медленно сжимало меня изнутри. Я стояла неподвижно, но внутри всё качалось. Потому что правда была простой и безжалостной.

Я либо умру в его постели — как инструмент, как жертва, как необходимость. Либо сломаюсь, пока буду носить его ребёнка. Либо не переживу сами роды. А если каким-то чудом выживу — всё равно потеряю себя окончательно.

Ребёнок.

Мой ребёнок.

Я даже не буду иметь права держать его на руках. Не буду иметь права быть рядом. Меня просто уберут. Как что-то лишнее, использованное, выполнившее своё назначение. И вдруг эта мысль ударила сильнее всех остальных.

Куда я пойду? Этот вопрос прозвучал внутри так отчётливо, словно кто-то произнёс его вслух. Домой? Родители уже отказались от меня. Я это знала. Просто раньше не позволяла себе почувствовать это до конца. А теперь это стало фактом, который невозможно игнорировать. У меня не было дома. Не было рода. Не было места, куда можно вернуться, если всё это закончится.

Ничего.

Воздух стал тяжёлым, будто само небо навалилось на плечи. Я сделала вдох — прерывистый, слабый, — но он не наполнил лёгкие. Лишь оборвался где-то на полпути, оставив после себя ещё большую пустоту. Пальцы сами вцепились в ткань плаща. Крепко, до боли, словно он мог удержать меня от того, чтобы рассыпаться окончательно. Внутри оставалась лишь одна мысль — тихая, обнажённая, страшная своей простотой:

Я совсем одна.

Воздух вокруг разорвал мощный порыв ветра, и тень накрыла нас обеих — огромная, стремительная, хищная. Я обернулась и застыла. Рейгар стоял в нескольких шагах. В дневном свете его фигура казалась чем-то нереальным. За его спиной расправлялись огромные перепончатые крылья — чёрные, с металлическим отливом. Каждая перепонка была туго натянута и поблёскивала на солнце. Они слегка дрожали, словно жили собственной жизнью. Чешуя покрывала не только плечи, но и шею, скулы, виски — тонкая, мерцающая, делавшая его лицо пугающе прекрасным. Глаза горели янтарным огнём. Он не сказал ни слова.Просто двинулся вперёд — так быстро, что я не успела уследить за его движением.

Удар.

Глухой звук камня о камень. Нериса вскрикнула, но крик оборвался, когда её тело впечаталось в монумент и рухнуло вниз. Рейгар прижал ногу к её горлу. Сапог вдавил тонкую шею драконицы в запылённые плиты. Она хрипела, пытаясь вдохнуть воздух, её пальцы царапали его ногу, но он даже не шелохнулся. На его лице не было ярости — только ледяное, абсолютное спокойствие.

— Ты снова забыла своё место, — произнёс он голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — Забыла, кто решает, кому жить, а кому умирать.

Он наклонился ниже, и его крылья сомкнулись за спиной, словно плащ.

— Она не жертва. Она моя. Если ты ещё раз посмеешь коснуться её словом или взглядом, я вырву тебе язык и скормлю его псам. Ты поняла?

Нериса прохрипела что-то невнятное, и он убрал ногу. Она согнулась, жадно хватая ртом воздух, а Рейгар выпрямился и повернулся ко мне. В его глазах всё ещё полыхал огонь, но когда он посмотрел на меня, что-то в них дрогнуло — словно он только сейчас вспомнил, что я здесь. Я не успела поблагодарить дракона, как вдруг чёрная сфера вырвалась из ладони Нерисы с шипением, похожим на змеиный бросок. Я увидела лишь вспышку — и в следующее мгновение Рейгар, разворачивая крыло, закрыл меня собой. Удар пришёлся в перепонку крыла. Тёмная энергия впиталась в неё, оставляя дымящийся след и прожигая плоть. Рейгар зарычал от боли, но не сдвинулся с места. Однако часть заклинания, словно живая, просочилась через щель между крылом и плечом и ударила меня в грудь.

Я даже не успела вскрикнуть. Ледяная пустота пронзила всё тело. Ноги подкосились, и мир померк, угасая на краю сознания. Последнее, что я увидела, — Рейгар склонился надо мной. Его крыло дымилось, а в глазах застыл настоящий, звериный ужас. Нериса уже взмывала в небо. Её силуэт таял среди облаков, оставляя после себя лишь тихий торжествующий смех, который ветер унёс прочь. Я открыла глаза, словно веки налились свинцом. Комната была погружена в полумрак. Лишь одна свеча горела на столике, отбрасывая дрожащие тени на стены. Я попыталась подняться, но слабость сковала тело, заставив снова опуститься на подушку.

Рядом в кресле сидел Рейгар. Его крылья были сложены, но одно из них — то самое, которым он закрыл меня, — было перевязано белыми бинтами, сквозь которые проступали тёмные пятна. Он не спал. Смотрел на меня и в его взгляде не было ни привычной гордости, ни холода.

— Тише, — хрипло произнёс он, словно не говорил несколько дней. — Не двигайся. Астрид сказала, что тебе нужно лежать.

— Сколько... я была без сознания? — Я облизнула пересохшие губы.

— Три дня. — Он замолчал, и его челюсть дрогнула. — Чёрная магия. Она едва не убила тебя. Астрид еле успела остановить её распространение.

Он поднялся с кресла и сел рядом на кровать. Его рука осторожно, словно боясь разбить, коснулась моих пальцев. Его ладонь была горячей, и в этом тепле чувствовалось нечто, чего я совсем не ожидала, — страх.

— Прости меня, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Я должен был это предвидеть. Должен был защитить тебя лучше.

Я попыталась сесть, опираясь на локти, и на этот раз он не стал меня останавливать. Слабость всё ещё пульсировала в висках, но в груди разгоралось что-то тёплое, несмотря ни на что.

— Нет, это я должна тебя благодарить, — выдохнула я, встречаясь с его взглядом. — За то, что ты снова спас меня. Уже в который раз. — В моём голосе проскользнула горечь. — И прости меня за то, что я вообще ушла из замка. Что пошла с ней.

Я опустила взгляд на свои руки, лежащие поверх одеяла, и тихо добавила:

— Она права. Я слабая. Меня чуть не убили, и ты пострадал из-за меня.

Рейгар резко подался вперёд, и его пальцы сжали мою ладонь.

— Ты не слабая. Ты выжила там, где любой другой сломался бы в первый же день. Ты выстояла передо мной. Перед ней. Ты не жертва, Марисель.

Друзья, если вам нравится история Марисель и Рейгара, поддержите её:

Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не потерять продолжение.

Подпишитесь, чтобы не пропустить новые главы.

Каждая ваша реакция помогает истории находить новых читателей и вдохновляет писать дальше. Спасибо, что проходите этот путь вместе со мной!