Правда Каэлюса ( Часть 45 )

«Мёртвые не всегда молчат. Иногда они просто ждут того, кто осмелится их выслушать.»

Норвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Рейгар Велкарис.

Я ненавидел слабость. Не саму боль. Боль была простой, честной. Она приходила, впивалась зубами в тело и напоминала, что ты ещё жив. К ней можно было привыкнуть, её можно было выдержать, её можно было спрятать за ровным дыханием, за неподвижным лицом, за золотом во взгляде.

А вот слабость была другой.

Она пряталась в пальцах, которые на миг сжимали край стола сильнее, чем нужно. В темноте перед глазами, когда слишком резко поднимаешься. В медленном жаре под бинтами, напоминающем: тело ещё не принадлежит тебе полностью. Королю нельзя показывать слабость. Особенно тогда, когда половина совета уже успела представить трон без меня.

Я шёл по коридору медленнее, чем хотел. Не потому, что не мог быстрее. А потому, что каждый шаг должен был выглядеть королевским: ровным, тяжёлым, сильным... Никто не должен был увидеть, как боль отдаёт под рёбрами, когда я дышу. Никто не должен был понять, что магия вернулась лишь тонким пламенем, а не бурей, какой была раньше. Сайлас шёл слева от меня. Не слишком близко, чтобы это не выглядело поддержкой. Но достаточно близко, чтобы успеть схватить меня, если ноги вдруг решат предать. Он ни разу не посмотрел в мою сторону, но точно следил за каждым моим движением.

— Ты уверен, что не хочешь сначала упасть в обморок где-нибудь в менее людном месте? — Тихо спросил он.

— Ещё слово, и я упаду прямо на тебя.

— Тогда я буду выглядеть героически.

— Ты будешь выглядеть мёртвым.

— Вот теперь я спокоен. Ты всё ещё невыносим. — Сайлас едва усмехнулся.

Я не ответил. Впереди уже виднелись двери зала совета. Двое стражников выпрямились так резко, будто перед ними стоял не раненый король, который две недели пролежал между жизнью и смертью, а дракон, готовый вот-вот спалить стены.

Хорошо. Пусть именно это и помнят. Двери открылись. В зале стало тихо ещё до того, как я ступил внутрь. Все семь членов совета были здесь.

Анна Скайвейл сидела справа от моего места — прямая, холодная, безупречная. Вальдрак стоял у окна, сложив руки на груди. Широкоплечий, мрачный, с той уверенностью воина, который привык считать меч лучшим ответом на любой вопрос. Рядом сидели остальные: лорд Каэль Морвейн — хранитель казны, лорд Эрдан Фросткло — хранитель законов, леди Селара Вейнрис — хранительница знаний, лорд Торн Арквелл — надзиратель территорий, и лорд Мейрон Дарквейл — мастер разведки.

Некоторые из них смотрели на меня с облегчением, а некоторые — слишком внимательно. Они искали трещины: в голосе, осанке и даже в моём дыхании. Я медленно прошёл к своему месту во главе стола, не позволив Сайласу коснуться меня. Не опёрся на стул, когда садился, хотя боль резанула так, что на миг золото перед глазами потемнело. Я сел. Совет всё ещё молчал. Дам им ещё несколько секунд. Пусть смотрят, пусть убеждаются, что я жив.

— Начнём, — сказал я.

Мой голос прозвучал ниже обычного, но достаточно твёрдо, чтобы никто не вспомнил об этом вслух. Первым заговорил Вальдрак:

— Ваше Величество, Север рад видеть вас живым.

— Сомневаюсь, что весь Север, — ответил я. — Но продолжай.

Уголок губ Сайласа дрогнул. Анна даже не пошевелилась. Вальдрак выдержал мой взгляд.

— Пока вы были без сознания, совет был вынужден действовать быстро. Нападение на короля Севера не может остаться без ответа.

— Ответ и война — не одно и то же.

— Они использовали оружие с кровью мёртвых драконов.

— Я помню.

Не всё. Но достаточно. Помнил ночь. Лес. Запах яда. Холод в крови. Помнил Марисель, которая кричала моё имя так, будто могла удержать меня голосом. Помнил её руки на моей ране. Её страх, который просачивался сквозь что-то между нами так глубоко, что даже смерть на миг отступила, чтобы послушать. Я медленно положил ладони на стол.

— Я сказал: войны не будет.

В зале зашевелились. Лорд Мейрон первым наклонился вперёд.

— Ваше Величество, со всем уважением, молчание будет воспринято как слабость.

Слабость.

Слово повисло в воздухе, как нож. Сайлас почти незаметно выпрямился. Анна перевела взгляд на Мейрона. Я медленно посмотрел на старого лорда.

— Повтори.

— Я имел в виду политическую слабость, Ваше Величество. — Лорд Мейрон побледнел лишь на миг.

— Разумеется. — Я откинулся на спинку кресла, хотя тело требовало вообще не двигаться.

Бинты под одеждой натянулись. Боль прошла под рёбрами горячей линией. Я не позволил ни одному мускулу на лице дрогнуть.

— Политическая слабость — это начать войну, потому что враг именно на это и рассчитывает, — сказал я. — Слуги Кассиана напали на моих землях не потому, что хотели открытого боя. Они хотели заставить нас ответить первыми.

— Кассиан уже перешёл черту, — бросил Вальдрак.

— Да.

— Тогда почему его граница до сих пор цела?

— Потому что я ещё не решил её ломать.

— Морокрылы убили бы вас, если бы не...

Вальдрак сжал челюсть и резко замолчал. Слишком поздно. Мой взгляд стал холодным.

— Если бы не кто, лорд Вальдрак?

В зале снова воцарилась тишина. Вальдрак не опустил глаз, но я видел, как напряглась его шея.

— Если бы не жертва.

— Её имя Марисель.

Анна медленно перевела взгляд на меня. Сайлас перестал улыбаться. Остальные обменялись короткими взглядами.

— Ваше Величество... — нахмурился Вальдрак.

— Её имя Марисель, — повторил я. — Если кому-то в этом зале трудно запомнить пять слогов, я могу приказать вырезать их на дверях совета.

Сайлас тихо кашлянул в кулак.

— Она носит Сердце Вельмариона, — резко сказала леди Анна. — Вещь, из-за которой на вас напали.

— Вещь, благодаря которой я сижу перед вами, а не лежу в погребальном зале.

— Это не меняет того, что она опасна.

— Опасна не она. Опасен тот, кто за ней охотится, — сказал Сайлас.

— Для замка разница невелика, — пробормотала леди Селара Вейнрис.

— Вопрос не только в Марисель. Если информация Сайласа точна, Сердце Вельмариона хранит память Каэлюса. Это может изменить расстановку сил на Юге, — сказала леди Анна Скайвейл.

Её голос был ровным, холодным и куда опаснее криков Вальдрака.

— Может, — согласился я.

— Кассиан сделает всё, чтобы камень не заговорил.

— Уже делает.

Я провёл рукой по волосам.

— Тогда нам нужно перекрыть воздушные пути, закрыть перевалы и не позволять ни одному южному посланнику пересекать границу без допроса, — продолжила Анна.

— Воздушные пути перекрыть частично, — сказал я. — Без объявлений, без демонстрации силы. Официальная причина — снежные бури над южными хребтами.

— Бурь не было. — Анна едва прищурилась.

— Будут, если ты прикажешь своим людям правильно читать небо.

— Поняла. — На её губах на миг появилась почти незаметная улыбка.

— Мы будем прятаться за погодой? — Вальдрак ударил ладонью по столу.

Дерево треснуло под его рукой, а женская половина совета вздрогнула.

— Ты отведёшь войска от границы, — сурово приказал я.

— Нет, — ответил Вальдрак.

Одно слово. В зале стало настолько тихо, что я услышал, как в камине треснул уголёк. Сайлас, кажется, перестал дышать. Анна медленно повернула голову к Вальдраку. Я смотрел на него. Он понял свою ошибку почти сразу, но гордость не позволила забрать слово назад.

— Я хотел сказать, — медленно произнёс он, — что это было бы неразумно. Войско уже на месте. Отступление сейчас покажет Югу, что мы испугались.

Я поднялся. Боль взорвалась под рёбрами так резко, что на миг мир сузился до тёмного края стола. Я не опёрся на него. Не позволил себе. Магия шевельнулась под кожей слабо, но достаточно, чтобы в зале запахло дымом. Серебряные руны на стенах вспыхнули тусклым золотом. Вальдрак побледнел.

— Ты забыл, с кем говоришь? — Тихо спросил я.

— Нет, Ваше Величество.

— Тогда я повторю только один раз. Ты отведёшь войска от границы: не распустишь, не ослабишь, а отведёшь на северный рубеж и будешь держать их в готовности.

— Они напали на вас... — Вальдрак никак не мог успокоиться.

— Именно поэтому их тела останутся в нижнем зале, пока я не решу, как использовать их лучше, чем твоя жажда зрелищ. Ты выполнишь приказ, — сказал я.

Вальдрак тяжело дышал. Его пальцы сжимали край стола. Секунда. Вторая.

— Да, Ваше Величество. — Он склонил голову.

Я сел обратно, будто это не стоило мне почти всех сил. Сайлас заговорил сразу, прикрыв паузу:

— Итак, войска отходят. Воздушные пути частично закрываются под видом погодных ограничений. Очень печальный день для Вальдрака.

— Сайлас, — холодно бросила Анна.

— Что? Я всего лишь подвожу итог.

— Посланники. — Я перевёл взгляд на него.

— Я составлю список родов, которые когда-то поддерживали Каэлюса. Часть из них исчезла после его смерти. Часть присягнула Кассиану. Часть до сих пор делает вид, что никогда не знала его имени. — Сайлас сразу стал серьёзным.

— Начни с тех, кто потерял больше всего после коронации Кассиана. Они с большей вероятностью захотят говорить.

— Или быстрее всех продадут нас, если испугаются.

— И что мы будем искать? Старые сплетни? Отчаянные свидетельства изгнанников? — Тихо фыркнул лорд Мейрон.

— Имена, — ответил я. — Тех, кто поставлял ночное серебро, тех, кто видел морокрылов в южных землях до смерти Кальюса, тех, кто помогал Кассиану.

— Прошло много лет, — сказала леди Селара Вейнрис, хранительница знаний.

— Драконы живут долго, — ответил Сайлас.

— И лгут ещё дольше, — добавила леди Селара.

— Поэтому мы не поверим первому голосу, который скажет то, что нам хочется услышать, — продолжил я.

Я почувствовал, как боль снова медленно поднимается под рёбрами. Тело становилось тяжелее. Каждая минута в этом зале забирала больше сил, чем я мог позволить себе потерять. Но уйти сейчас означало дать им увидеть слишком многое. Я продолжил:

— Пока у нас не будет доказательств, Север официально молчит.

— А неофициально? — Спросила Анна.

— Неофициально мы готовимся.

— Марисель, — вдруг сказала леди Селара.

— Что именно с Марисель? — Я медленно повернул к ней взгляд.

— Она единственная, кто видел память в камне. Если Кассиан узнает об этом, она станет главной целью.

— Она уже цель.

— Тогда её нужно изолировать.

— Осторожнее. — Магия под моей кожей шевельнулась острее.

— Я не предлагаю причинить ей вред. Но человеческая девушка с реликвией Юга, которая слышит мёртвого дракона, не может свободно ходить по замку, — Северайн не отступила.

— Она не пленница.

— Она ваша жертва.

Стол между нами почернел. Не весь. Лишь тонкая полоса под моей ладонью, где дерево не выдержало жара. Северайн замолчала. Я говорил очень тихо:

— Она под моей защитой.

— Это не ответ для совета.

— Это единственный ответ, который совет получит.

Анна смотрела на меня слишком внимательно. Она замечала больше остальных. Как я контролирую дыхание. Как не двигаю правым плечом. Как каждый раз, когда кто-то говорит о Марисель, золото в моих глазах становится ярче.

— Её нужно охранять, — сказала Анна уже мягче, но не менее твёрдо. — Не запирать. Охранять.

— К Марисель не приставлять людей Вальдрака.

— Мои воины лучшие в замке, — резко поднял голову Вальдрак.

— Именно поэтому они будут стоять на границе.

Я бросил взгляд на верного друга.

— Ты подберёшь людей, — сказал я Сайласу.

— Разумеется. Мне же так не хватало ещё одного способа умереть от твоей руки.

На миг воцарилась тишина, члены совета переглянулись между собой.

— Ваше Величество меняет старый обычай из-за человеческой женщины? — первым нарушил тишину Вальдрак.

— Я ничего не меняю.

— Но приказываете не называть её тем, кем она является.

— Она спасла вашего короля. Пока я дышу, в моём замке к ней будут относиться с уважением.

Я медленно наклонился вперёд. Поднялся во второй раз, и на этот раз боль была ещё сильнее. Она прошла сквозь рёбра, плечо, спину, вцепилась в горло. Мир на миг качнулся. Я удержался. Не знаю как. Возможно, на упрямстве. Возможно, на ярости.

— "Королю нельзя показывать слабость".

— На этом всё, — сказал я. — Вальдрак отводит войска до рассвета. Анна перекрывает часть воздушных путей без официальных приказов. Сайлас ищет тех, кто ещё помнит Каэлюса и не любит Кассиана достаточно, чтобы рискнуть языком. Лорд Мейрон и леди Селара Вейнрис пересмотрят архивы, касающиеся ночного серебра и старых южных поставок.

Я направился к дверям. Каждый шаг отдавался болью, но теперь было уже легче. Не потому, что тело окрепло. А потому, что зал совета оставался позади, и ни один из них так и не увидел, насколько близок я был к тому, чтобы упасть. У дверей я остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— И ещё одно.

Все замерли.

— Если кто-то в этом замке решит, что Марисель можно использовать как приманку, изолировать без моего разрешения или прикоснуться к амулету на её шее...

Я медленно повернул голову. Золото в моих глазах вспыхнуло так, что серебряные руны на дверях ответили тусклым светом.

— ...я буду считать это нападением на короля.

На этот раз никто не спорил. Я вышел в коридор только тогда, когда убедился, что они склонили головы. Двери закрылись за спиной. Лишь тогда я позволил себе на один короткий миг опереться ладонью о холодный камень стены. Сайлас встал рядом.

— Ты сейчас упадёшь?

— Нет.

— Врёшь плохо. — Он тихо хмыкнул, но не отошёл.

— Они увидели то, что должны были увидеть.

— А именно?

— Короля, который жив, зол и всё ещё способен пугать членов совета.

Я закрыл глаза на одно мгновение. Передо мной сразу возникло лицо Марисель. Её пальцы на треснувшем камне. Её голос, когда она сказала:

— «Это моя жизнь».

Да. Её жизнь. Именно поэтому я не имел права позволить ей бросить её под ноги мёртвым драконам, живым королям или моей собственной гордости.

— Мы идём к Марисель, — сказал я.

— Ты только что едва пережил совет. — Сайлас повернул ко мне голову.

— Я знаю.

— Астрид тебя убьёт. Зачем тебе Марисель?

Я ответил не сразу. Коридор перед глазами на миг потемнел, но я удержался. Холодный камень под ладонью помогал сосредоточиться. Боль была мелочью. Гораздо опаснее была мысль, которая не давала покоя с тех пор, как Марисель рассказала о видении. Сердце Вельмариона сохранило смерть Каэлюса. И если это правда, я должен был увидеть её сам. Не потому, что не верил Марисель. Именно потому, что верил.

— Она нужна мне вместе с амулетом, — наконец сказал я.

— Нет. — Сайлас замер.

— Ты ещё даже не услышал, что я хочу сделать.

Я медленно повернул к нему голову.

— Я услышал достаточно. У тебя такой голос, будто ты уже решил сделать что-то бессмысленное, опасное и такое, за что Астрид действительно нас обоих убьёт.

— Мне нужно открыть память в камне.

Сайлас несколько секунд смотрел на меня молча. Потом тихо выругался.

— Рейгар...

— Я должен увидеть смерть Каэлюса. Его предательство. Лицо Кассиана. Всё, что видела она.

— Она уже рассказала.

— Рассказала. — Я оттолкнулся от стены, заставляя себя стоять ровно. — И я ей верю.

— Тогда зачем?

— Потому что если мы вынесем это на совет, они не примут слова человеческой девушки. Они назовут это страхом, видением, влиянием амулета, ложью врагов Кассиана. Если я сам увижу память Каэлюса, это будут уже не только её свидетельства.

— Это всё равно будет магия камня.

— Но её подтвердит король Севера.

Сайлас сжал челюсть. Он понял. Конечно, понял. Именно поэтому и злился.

— А если амулет тебе не откроется? — Спросил он.

— Откроется.

— Какая уверенность.

— Амулет реагирует на дракона. Он принадлежал Каэлюсу. Он говорил с Марисель, потому что она стала хранительницей, но источник внутри камня — драконий. Он откликнется мне.

— А если нет?

— Тогда, возможно, откликнется тебе. — Я встретил его взгляд.

— Мне? — Сайлас замер.

— Ты слышал её через камень в лесу. Связь тоже коснулась тебя.

— Коснулась, — сухо повторил он. — Хорошее слово для того, что я чуть не сошёл с ума, когда вдруг услышал человеческую женщину у себя в голове. Но это не значит, что я хочу лезть в память мёртвого южного дракона.

Я проигнорировал это.

— Чтобы открыть амулет, достаточно капли крови Марисель.

Сайлас резко поднял голову.

— Я не буду её принуждать, — сказал я тише.

— Повтори. Мне хочется насладиться этим чудом. — Сайлас внимательно посмотрел на меня.

— Ещё одно слово — и я передумаю насчёт твоего участия.

— Нет-нет. Продолжай. Это исторический момент: король Севера открыл для себя просьбу.

Я бросил на него мрачный взгляд. Сайлас поднял руки, но улыбка быстро исчезла. Я отвёл взгляд в конец коридора. Там, за несколькими поворотами, была её комната. Возможно, она сердита. Возможно, снова убеждена, что я невыносимый дурак, который не умеет лежать в постели после двух недель беспамятства. Хорошо. Пусть злится. Внутри меня шевельнулся дракон. Он не любил отказов, не любил неизвестности, не любил, когда жизнь Марисель зависела от вещей, которые я не мог контролировать.

Я сжал пальцы. Сайлас молча стоял рядом, а я остался у стены, слушая, как в груди медленно, упрямо бьётся сердце: живое, злое, недостаточно сильное, но моё. Пока оно билось, ни один король, ни один совет и ни один мёртвый дракон не заберёт у меня то, что я ещё не был готов назвать вслух.

Марисель.

Когда дверь моей комнаты открылась без стука, я уже знала, кто это. Только Рейгар входил так, будто двери, комнаты и чужой покой существовали исключительно для того, чтобы уступать ему дорогу. Сайлас вошёл следом, гораздо медленнее, с выражением лица человека, который уже успел пожалеть обо всём, что должно было случиться. Я сидела у окна, держа на коленях книгу, которую так и не читала. За стеклом медленно падал снег, а тёмные шпили замка тонули в сером дневном свете. Взгляд Рейгара был прикован ко мне. Нет, не ко мне. К амулету на моей шее. Треснувший камень лежал на коже холодным осколком. Когда-то в нём жило синее сияние. Теперь оставалась лишь тёмная глубина, расколотая тонкой неровной линией почти пополам. Каждый раз, когда я касалась этой трещины, мне казалось, что ещё одно неосторожное движение — и он рассыплется в ладони.

— Рейгар, — медленно сказала я. — Зачем ты пришёл?

— Я хочу увидеть воспоминание. — Он подошёл ближе.

Сердце в груди замерло.

— Нет. Я даже не знаю, возможно ли это. Посмотри на него. Амулет треснул, он почти раскололся пополам, больше не светится, не греется. Он вообще никак не реагирует.

Я сжала амулет пальцами и подняла его чуть выше, чтобы они оба видели тёмный камень.

— Он не мёртв, — тихо сказал Рейгар.

— Откуда ты знаешь?

Сайлас сложил руки на груди.

— Я напомню, что в последний раз, когда этот камень «не был мёртв», он чуть не спалил тебя изнутри и заставил Марисель услышать мёртвого дракона. Просто мелочь, конечно.

— Я помню, — коротко бросил Рейгар. — Мне нужно увидеть это самому.

Я поднялась. Книга упала с колен на пол, но никто из нас не обратил внимания.

— Ты мне не веришь?

— Верю. — Рейгар мгновенно перевёл взгляд на моё лицо.

— Нет. Если тебе нужно увидеть самому, значит, не веришь.

— Я верю тебе, — его голос стал ниже. — Но я не могу вести Север против Кассиана, опираясь только на то, что ты видела в лесу. Совет этого не примет, все драконы назовут тебя лгуньей. Кассиан скажет, что я использую человеческую женщину и сломанную реликвию, чтобы оправдать нападение. Я хочу увидеть правду. Не для совета. Сначала — для себя.

— Зачем?

— Потому что если Каэлюс действительно оставил в камне свою смерть, я должен знать, что именно он сохранил. Каждую деталь. Каждый звук. Каждое лицо.

— Ты не понимаешь, о чём просишь. Это не просто видение. Это не как смотреть на картину или слушать чужую историю. Оно затягивает. Ты не наблюдаешь — ты там. Ты будто всё чувствуешь: дым, кровь, страх, боль, его смерть.

— Я дракон. Выдерживал и не такое. Амулет создан драконьей магией. Память в нём принадлежит дракону. Он откроется мне легче, чем тебе.

— Я не хочу снова туда возвращаться.

На миг его лицо изменилось. Что-то во взгляде стало мягче, почти болезненным, но лишь на мгновение.

— Я не позволю камню затянуть тебя одну.

Я сжимала амулет так крепко, что его острый край больно впивался в кожу.

— Ничего не выйдет, — сказала я. — Он молчит.

— Дай мне его. — Рейгар подошёл совсем близко.

— Нет.

Между нами повисла тишина. Рейгар протянул руку. Я отступила на шаг, но он не остановился. Его пальцы коснулись цепочки у моей шеи.

— Рейгар... Я не уверена, что выдержу ещё раз, — призналась я почти шёпотом.

— Тогда выдержим вместе. — Рейгар медленно провёл большим пальцем вдоль цепочки.

Сайлас за нашими спинами тихо сказал:

— Звучит красиво, но если вы оба упадёте без сознания, я лично позову Астрид и скажу, что это была твоя идея.

Его пальцы расстегнули цепочку. Амулет соскользнул с моей шеи и лёг в его ладонь. На миг мне стало так холодно, будто с меня сняли не украшение, а часть кожи. Рейгар держал Сердце Вельмариона осторожно. Слишком осторожно для того, кто мог сломать кость одним движением. Его лицо стало сосредоточенным. Камень в его ладони оставался тёмным. Мёртвым.

— Видишь? — Прошептала я. — Ничего.

— Кровь, — сказал он. — Достаточно капли.

Его ноготь потемнел. Нет, не ноготь — коготь. Чёрный, острый, гладкий, словно кусок обсидиана. Он вырос из пальца медленно, почти беззвучно, и от этого зрелища у меня по коже пробежали мурашки.

— Ты не будешь прокалывать мне палец своим когтем. — Я отшатнулась.

— Это будет быстро.

Он взял мою руку. Его ладонь была горячей, а моя — ледяной. Он поднёс мой палец к когтю. Я успела вдохнуть лишь наполовину. Острая боль вспыхнула на подушечке пальца. От этой боли тело напряглось, а на коже выступила тёмная капля крови. Рейгар сжал мою руку чуть крепче. Я не успела ничего сказать. Капля моей крови упала на амулет. Сначала ничего не произошло. Кров лежала на тёмном камне, медленно растекаясь вдоль трещины. Я почти выдохнула с облегчением.

— Я же говорила...

Амулет дрогнул так, будто дрогнул сам воздух в комнате. Синий свет вспыхнул внутри трещины — слабый, ломкий, похожий на последний вдох уголька под пеплом. Потом он резко растёкся по камню тонкими жилами. Я почувствовала, как комната начала исчезать.

— Рейгар...

— Я здесь. — Он мгновенно обхватил мою руку, а второй сжал амулет.

Сайлас выругался.

— О нет. Нет, нет, нет. Я тоже это чувствую.

Свет стал ярче. Трещина в камне запылала синим огнём, и вдруг я услышала голос.

— «Не отдавай им моё сердце».

Я задохнулась. Комната исчезла. Сначала пришёл холод. Я стояла в зале, который уже видела раньше. Только теперь я была не одна. Рейгар был рядом. Я чувствовала его не телом, а чем-то более глубоким — его присутствие, тёмное, горячее, напряжённое. С другой стороны был Сайлас. Его страх сразу спрятался за раздражением, но я всё равно почувствовала, как резко он замер. Мы увидели всё то же, что я видела в лесу.

Мир раскололся. Я резко вдохнула и вернулась в свою комнату. Пол был под ногами, камин горел, снег за окном падал так же медленно, как и раньше. Но всё вокруг казалось чужим. Я стояла, вцепившись в руку Рейгара. Сайлас рядом держался за спинку кресла, его лицо было бледным, а привычная насмешка исчезла без следа. Амулет лежал в ладони Рейгара. Трещина на нём светилась синим. Рейгар молчал. Я боялась посмотреть на него. Его лицо было неподвижным. Только глаза выдавали правду. Золото в них горело так ярко, что воздух возле него начал дрожать от жара.

— Ты видел? — Прошептала я.

Он ответил не сразу. Его пальцы медленно сомкнулись вокруг амулета. Так осторожно, будто он держал не камень, а кость мёртвого дракона.

— Да.

— Кассиан убил его. — В его голосе не было ни тени насмешки, только холодное, тяжёлое осознание. — Не приказал издалека, не просто позволил. Он стоял там, говорил с ним и смотрел, как Каэлюс умирает.

Я коснулась пальца, из которого всё ещё выступала капля крови. Рейгар заметил. Его ярость на миг дрогнула, уступая место чему-то другому. Он взял мою руку и просто прижал большой палец к ранке, останавливая кровь.

— Теперь ты видел сам.

— Да.

— И что мы будем делать? — Спросила я.

Рейгар наконец отпустил мою руку, но амулет вернул не сразу. Его взгляд оставался прикованным к треснувшему камню.

— То, что должны были сделать с самого начала.

— Война? — Я почувствовала, как в груди снова холодеет.

— Нет. — Он посмотрел на меня.

— Но после этого...

— Именно после этого — нет. — Его голос стал твёрже. — Каэлюс оставил не просто воспоминания, а доказательства. Если я сожгу Юг сейчас, Кассиан получит то, чего хочет: хаос, страх и возможность назвать меня захватчиком.

— Тогда что делать?

Рейгар протянул мне амулет. Я взяла его, и камень снова лёг на ладонь холодной тяжестью.

— Ждём, потом найдём предателей — тех, кто присягнул Кассиану, зная правду. Заставим Юг услышать мёртвого дракона...