Меня не ждали ( Часть 8)

«В тот день я поняла: самые страшные чудовища не всегда имеют крылья.»

Эверейн. Центр человеческих королевств.

Марисель.

Ещё через несколько минут нашего молчания карета резко остановилась, и кучер крикнул, что мы прибыли на центральную площадь.

Я почти выскочила из кареты. После двух дней в драконьем замке даже обычный городской воздух казался чем-то невероятным. Эверейн встретил меня шумом: криками торговцев, запахом свежего хлеба, специй, дыма и лошадей. Где-то ругались двое грузчиков. У фонтана смеялись дети. На прилавках блестели яблоки, бутылки вина, разноцветные ткани и украшения.

Жизнь. Настоящая человеческая жизнь. На несколько секунд я даже забыла о драконе. Я резко оглянулась. Площадь была переполнена людьми, но дракона среди них не было.

— «Где этот проклятый дракон?» — подумала я.

— Здесь.

Голос прозвучал прямо у меня за плечом. Я вздрогнула.

Он стоял позади меня. Высокий, настолько, что даже среди толпы сразу выделялся. Широкие плечи, прямая спина, уверенная походка хищника, который никогда не сомневается в собственной силе. Сегодня он был одет не так, как в замке.

На нём был длинный тёмный плащ из тяжёлой ткани, спадавший почти до самой земли. Под ним виднелись чёрная рубашка и тёмно-серый камзол без единого украшения. Простая одежда для знатного путешественника или богатого купца. Тёмные волосы спадали лёгкими волнами. Солнечный свет скользил по отдельным прядям, открывая медный оттенок, которого я не замечала при свете свечей. Его лицо было слишком красивым. Слишком правильные черты: высокие скулы, прямой безупречный нос, чёткая линия челюсти.

Глаза — янтарные, словно золотые. Будто вместо зрачков внутри горел огонь. Иногда, когда он поворачивал голову под определённым углом, мне казалось, что зрачок на мгновение становится вертикальным. Драконьим.

На руках не было перчаток. Я заметила длинные пальцы с тонкими белыми шрамами на костяшках. Обычный человек назвал бы их следами старых битв. Я же знала, что эти руки способны разорвать человека пополам.

Люди проходили мимо него, даже не поворачивая головы. Будто его здесь не существовало. Когда мы гуляли, он всегда держался позади. Не касался меня. Не приказывал. Не торопил. Просто шёл следом. И это начинало раздражать. Я специально сворачивала в другие ряды рынка, останавливалась у прилавков, рассматривала вещи, которые меня совершенно не интересовали. И каждый раз он оказывался рядом. Я как раз рассматривала украшения, когда вдруг увидела знакомое лицо.

— Лина!

Молодая женщина у овощного прилавка резко подняла голову. Я знала её почти всю жизнь. Мы жили на соседних улицах. Когда-то даже играли вместе. На мгновение мне показалось, что она меня узнала. Её глаза расширились. А потом... Она отвернулась. Будто не услышала. Будто меня вообще не существовало. Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Лина? — повторила я уже тише.

Женщина поспешно схватила корзину и почти убежала в толпу. Странное чувство сжало грудь. Чуть дальше я заметила старого кузнеца. Потом мужчину, который часто покупал вино у моего отца. Ещё нескольких знакомых. Результат был одинаковым. Одни отводили глаза, другие переходили на другую сторону улицы. Некоторые даже делали знак защиты от злых духов, увидев меня. Будто я была прокажённой. Или уже мёртвой. Я остановилась посреди рынка. Шум вокруг вдруг стал далёким и приглушённым.

— Что происходит? — прошептала я.

Толпа продолжала течь мимо меня, словно река обтекает камень. Я стояла посреди центральной площади и вдруг поняла, что чувствую себя здесь чужой. В собственном городе. В месте, где выросла. Где знала каждую улицу, каждый переулок, каждый старый дом с потрескавшимися стенами. Вон там была пекарня, возле которой я в детстве выпрашивала у отца сладкие булочки. Вон там узкая улочка, где мы с Линой прятались от летней жары. Вон там кузница старого Говарда, где я часами наблюдала, как он работает с раскалённым металлом. Всё осталось прежним.

Кроме меня. Меня больше не видели как Марисель. Не как дочь винодела. Не как девушку, выросшую среди этих людей. Для них я была жертвой. Той самой девушкой, которую забрали для ритуала. Той, что должна была исчезнуть навсегда. Возможно, в их глазах я вообще не должна была стоять здесь. Не должна была дышать. Не должна была возвращаться. Впервые с того дня, как меня посадили в клетку, я поняла одну простую вещь. Вернуться назад уже невозможно. Даже если дракон прямо сейчас отпустит меня. Мне больше некуда возвращаться. Пока я стояла посреди площади, глядя куда-то сквозь людей, сквозь прилавки и знакомые дома, я даже не заметила, как приблизился дракон.

— Марисель.

Я вздрогнула. Рейгар уже стоял рядом. Как всегда, слишком близко и слишком тихо для существа его размеров. Я даже не слышала его шагов. В руках он держал небольшой кожаный мешочек. Не говоря ни слова, он протянул его мне. Я машинально взяла. Мешочек оказался тяжелее, чем выглядел. Внутри глухо звякнули монеты. Много монет. Я подняла на него удивлённый взгляд.

— Это ещё зачем?

— На еду.

— На еду? — Я моргнула.

— Именно так. Казалось, это была самая очевидная вещь в мире.

Я недоверчиво развязала шнурок и заглянула внутрь. Золото. Столько, что моя семья могла бы прожить на эти деньги несколько месяцев. Возможно, даже год. Я резко затянула мешочек обратно.

— Ты издеваешься?

— Нет.

Его ответ был коротким и совершенно спокойным.

— Люди едят несколько раз в день. Насколько мне известно, ты тоже.

— Я знаю, как работает еда. — Я закатила глаза.

Уголок его губ едва дрогнул. Дракон перевёл взгляд куда-то в сторону, будто проверяя что-то в толпе. Затем снова посмотрел на меня. На этот раз его лицо стало серьёзнее.

— Мне нужно ненадолго отойти.

— Ты оставляешь меня здесь одну? — Удивилась я.

— На некоторое время.

Я не знала, радоваться этому или бояться. Похоже, он заметил выражение моего лица.

— Не убегай. Жди меня здесь, на рынке, я тебя найду.

В его голосе не было злости. Лишь спокойная уверенность. Именно она напугала меня больше всего.

— А если убегу?

Его янтарные глаза встретились с моими. На мгновение мне показалось, что в их глубине вспыхнуло золотое пламя.

— Тогда узнаешь о последствиях.

Сказано это было мягко, но от этих слов по спине пробежал холодок. Он развернулся так же неожиданно, как и появился. Несколько шагов — и толпа почти мгновенно поглотила его. Я осталась одна посреди шумного рынка. С тяжёлым мешочком золота в руках.

Я ещё какое-то время бесцельно бродила по рынку. Купила тёплую булочку с корицей у старой пекарши, которая даже не подняла на меня глаз, когда брала монеты. Села на край фонтана и медленно ела, впервые за долгое время ощущая вкус обычной человеческой еды — без драконов, замков и странных сделок.

Именно тогда я их увидела: отца и Элину. В груди что-то резко сжалось. Они стояли у одного из торговых рядов и о чём-то разговаривали. Отец выглядел ещё старше, чем я помнила.

Первой меня заметила Элина. Её лицо буквально вытянулось от удивления. Она схватила отца за рукав и резко что-то сказала. Тот обернулся. Наши взгляды встретились. На одно короткое мгновение мне показалось, что я вижу облегчение. Что он рад. Что сейчас подойдёт ко мне. Обнимет. Будет счастлив, что я вообще жива. Но этого не произошло. Облегчение мгновенно сменилось ужасом. Они быстро направились ко мне.

— Марисель... — выдохнул отец.

Я медленно поднялась.

— Отец.

Элина окинула меня взглядом с головы до ног — белое платье, идеально уложенные волосы, чистая кожа. Её глаза сузились.

— Ты выглядишь... слишком хорошо.

Я моргнула. Это было последнее, что я ожидала услышать.

— Что?

— Тебя забрал дракон, — сказала она почти шёпотом. — Ты не должна так выглядеть. Ты вообще не должна быть жива!

Словно моё существование нарушало какой-то порядок вещей. Отец нервно оглянулся по сторонам.

— Где он?

— Кто?

— Дракон.

Я молчала. Элина побледнела.

— Ты одна? Марисель... — голос отца дрогнул. — Тебе не следует ходить здесь одной.

Я горько усмехнулась.

— Странно слышать это от человека, который собственноручно посадил меня в клетку.

Он вздрогнул, будто я дала ему пощёчину. Элина же, наоборот, выпрямилась.

— Не говори глупостей.

— Глупостей?

— Если тебя увидят без него... Люди видели, как тебя увезли на ритуал, — быстро заговорила она. — Те, кого отдают драконам, не возвращаются. Никогда.

— Я вернулась.

— Именно поэтому это неправильно!

Её голос сорвался почти на шипение. Она сделала шаг ближе.

— Если дракон узнает, что ты здесь одна...

— Он знает.

— Тогда мы найдём его.

Я застыла.

— Что?

— Мы вернём тебя ему.

Отец закрыл глаза. Будто уже знал, что это звучит ужасно. Но даже он не возразил. Я смотрела на них и вдруг осознала страшную вещь: они боялись не за меня. Они боялись за себя.

— Мы вернём тебя дракону. Если провинилась — извинишься. Может, он пощадит город, если ты будешь смирной, — продолжала бубнить мачеха.

Элина дёрнула меня за руку, и я, споткнувшись, потянулась за ней. Мой крик утонул в шуме толпы, а когда я попыталась вырваться, мачеха влепила мне пощёчину. Люди, которые видели эту сцену, даже не оборачивались на мои мольбы — им было всё равно, словно нас троих вообще не существовало.

— Не смей! — визжала Элина. — Ты навлекла беду на весь город, неблагодарная дрянь!

Родные затащили меня в наш дом на окраине. Дверь захлопнулась, и мир сузился до стен, знакомых с детства. Удар. Ещё один. Я упала на колени, чувствуя, как губа рассечена об край стола.

— Ты думаешь, мы хотели тебя отдавать? — голос мачехи дрожал от злости и страха. — Но ты же избранная! Теперь дракон сожжёт весь город из-за твоего побега!

Отец стоял в углу, молча, лишь сжимал и разжимал кулаки. Он не бил, но и не останавливал Элину. Я лежала на грязном полу, чувствуя, как кровь из разбитой губы стекает по подбородку. Каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Мачеха стояла надо мной, тяжело дыша, с безумным блеском в глазах. Похоже, она совсем обезумела.

— Ты принесёшь нам прощение, — прошептала Элина, хватая меня за волосы и заставляя поднять голову. — Мы отведём тебя в драконье логово. Ты будешь стоять на коленях, пока он не выйдет, и умолять, чтобы он пощадил город.

Я смотрела на мачеху и вдруг почувствовала не боль и не страх, а пустоту. Холодную, звенящую пустоту внутри. Я перевела взгляд на отца, который всё так же стоял в углу, не сводя с меня глаз.

— Ты тоже так считаешь? — тихо спросила я.

Голос сорвался, охрип от криков. Отец молчал. Долгую, тяжёлую минуту. А потом медленно кивнул, не глядя на меня.

— Прости, доченька. Так надо.

Я закрыла глаза. А когда открыла их снова, дверь дома слетела с петель с оглушительным грохотом.

В проёме стоял Рейгар Велкарис — высокий чёрный силуэт на фоне солнечного света, его глаза горели золотым пламенем. Воздух вокруг него дрожал от жара. Он вошёл внутрь. Деревянный пол под его ногами почернел и затрещал. Жар, исходящий от него, был невыносим — он заполнил всю комнату, выжигая воздух из лёгких. Элина отшатнулась, выпустив мои волосы, её лицо исказил ужас. Она попятилась к стене, вжимаясь в неё спиной.

— Ваша Светлость... — её голос сорвался на визг. — Мы не хотели... мы просто хотели вернуть её... для Вас...

Дракон не смотрел на неё. Его взгляд был прикован ко мне — к разбитой губе, к синякам на руках, к тому, как я медленно поднималась с колен, опираясь о край стола.

— Чёрт! — его голос прозвучал низко, он буквально рычал, и от этого рыка задрожали окна.

Я вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него.

— Со мной всё в порядке, — хрипло ответила я.

Отец, всё это время стоявший в углу, упал на колени. Его лицо было серым, как пепел.

— Пощадите... — прошептал он. — Мы не знали... мы думали, что спасаем город...

Дракон перевёл на него взгляд. Всего один взгляд — и отец замолчал, прижав ладони к полу в молитвенном жесте. Рейгар сделал несколько шагов к нему, и деревянный пол под его ногами плавился и шипел. Он остановился в двух шагах от моего отца и посмотрел на него сверху вниз с ледяным спокойствием.

— Вы продали её за золото, — голос дракона звучал тихо, но в нём вибрировала сила, от которой стены пошли трещинами. — Вы получили монеты, пересчитали их и спрятали в сундук.

Он наклонился, и воздух вокруг задрожал от жара.

— Теперь всё, к чему вы прикоснётесь, будет превращаться в золото. — Он выпрямился, и его губы исказила холодная улыбка. — Всё. До конца ваших дней.

Элина всхлипнула и попыталась опереться о стену, но её пальцы едва коснулись дерева — и оно засияло, затвердело, превратившись в блестящий жёлтый металл. Она отдёрнула руку с криком, и на ладони остался золотой отблеск.

— Нет... пожалуйста! — завыла она. — Мы умрём от голода! Мы не сможем ни есть, ни пить!

Рейгар не обращал на неё внимания. Он повернулся ко мне и протянул руку. Его голос смягчился, хотя в глазах всё ещё горело пламя.

— Пойдём. Они больше никогда тебя не тронут.

Дракон подхватил меня на руки прежде, чем я успела возразить, и вынес из дома. Я чувствовала, как дрожит его грудь от сдерживаемой ярости, как жар пульсирует под кожей, но его прикосновения оставались бережными. Он опустил меня на мягкое сиденье кареты и сам забрался следом, закрыв дверь.

Внутри было тихо, лишь снаружи доносились приглушённые рыдания мачехи и треск золота, покрывающего дом. Дракон сел напротив и осторожно коснулся моего подбородка, поворачивая лицо к свету. Он нахмурился, разглядывая разбитую губу, и провёл по ней большим пальцем, стирая кровь.

— Больно? — спросил он, и в голосе не было привычной насмешки — только беспокойство.

Я покачала головой, хотя губа саднила, а рёбра болели при каждом вдохе.

— Бывало и хуже, — ответила я. — Спасибо, что не убил их...

— Золотая смерть — худшая из смертей. Они будут медленно угасать, окружённые богатством, которое не смогут использовать, — он закрыл глаза.

Я отвела взгляд в окно кареты, за которым проплывали серые дома города.

— Я не хочу им такой смерти. Особенно отцу, — мой голос дрогнул. — Он не бил меня никогда. Он просто стоял и молчал, пока мачеха срывалась на мне. Но он никогда не поднимал на меня руку.

Я повернулась к Рейгару, и в моих глазах мелькнула тень той пустоты, что я чувствовала в доме.

— Он не злой... Я не хочу и не вынесу его смерти.

Дракон долго молчал, рассматривая меня. В карете слышались только ржание коней и скрип колёс по пыльной дороге.

— Ты просишь меня снять проклятие? — наконец спросил он.

— Да. — Ладно, но это будет позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Не думай об этом, — выдохнул он. Мне показалось, будто из его рта вышел пар.

Дракон отвёл взгляд и смотрел в окно кареты, где за стеклом проплывали последние дома города. Его челюсть сжалась, и в тишине было слышно, как он медленно выдыхает — пар действительно вырвался из его рта, заклубившись в прохладном воздухе кареты.

— Мне показалось, или у тебя изо рта идёт пар? В тебе просыпается дракон? — поинтересовалась я.

— Не буду я тебе об этом рассказывать, — ответил он коротко, и в его голосе прозвучала та же стальная нота, не терпящая возражений.

Я прищурилась, разглядывая его профиль, помолчала несколько секунд, а потом тихо спросила:

— Почему? Потому что не доверяешь? Или потому что боишься, что я использую это знание против тебя?

Дракон хмыкнул, но не обернулся. Его пальцы барабанили по колену — нервный, почти человеческий жест.

— И то, и другое, — наконец признал он. — Ты умна, Марисель. Умнее, чем хочешь казаться, а знание — это оружие. Я не собираюсь вкладывать его в твои руки, пока не буду уверен, что ты не направишь его мне в спину.

Он повернул голову и встретился со мной взглядом. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, древнее — то, что не имело ничего общего с человеком.

— Когда придёт время, я сам тебе расскажу. Если придёт.