Кровь помнит ( Часть 31 )

«Иногда мы возвращаемся домой лишь для того, чтобы понять: дом уже давно нас не ждёт.»

Центр — Сердце Человеческих Королевств. Эверейн.

Марисель.

— Я хочу укусить тебя, — спокойно сказал Рейгар.

— Прошу прощения, что? — Я едва не подавилась воздухом.

— Ты услышала. — Рейгар даже не моргнул.

— Но ты сам говорил, что не ешь людей. Насколько я знаю, драконы не пьют кровь. — Я недоверчиво всматривалась в него. — Тогда зачем тебе меня кусать?

На несколько секунд он замолчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, словно он решал, насколько честным стоит быть.

— Потому что ты человек и думаешь об укусе как о чём-то, связанном с охотой или голодом.

— А разве это не так?

— Нет.

— Тогда объясни. — Я нахмурилась.

— У драконов существует древний инстинкт. Старше королевств, старше законов, старше самой памяти большинства родов. — Он протянул руку и заправил прядь моих волос за ухо. — Когда дракон спаривается, часть его природы стремится оставить метку.

— Метку? Спаривается? — Я несколько раз моргнула. — Это... романтично только в вашем очень странном драконьем понимании.

— Возможно, но я не романтик. — Уголок его губ едва дрогнул.

— Что, все драконы просто ходят и кусают тех, кто им нравится?

— Не всех, кто нравится. Это инстинкт. Драконы не кусают кого попало. Только тех, кого готовы защищать до последнего вздоха. Когда я прикасаюсь к тебе, этот голод шепчет: «Оставь метку». Не тот голод, который требует мяса или крови. Другой. Он пробуждается, когда драконы чувствуют, что нашли своё.

— Что? — Я замерла в ожидании, и в тишине между его словами было слышно только моё дыхание.

— А ещё кровь... она помнит. Человеческие маги тоже об этом знают. В крови остаётся отпечаток души, силы, жизни. Через неё можно почувствовать того, кто тебе принадлежит.

— Даже на расстоянии?

— Даже если между вами тысячи миль. — Его золотые глаза смотрели прямо в мои.

— То есть, если ты меня укусишь... — У меня пересохло в горле.

— Я всегда буду знать, где ты, — продолжил он.

— Это звучит жутко.

— Если коротко, то у драконов укус — не способ питания, а инстинкт.

— Так ты действительно хочешь меня укусить? — Недоверчиво спросила я.

Рейгар на несколько секунд закрыл глаза. Словно сам вопрос был опасным.

— Да, чёрт возьми, Марисель, спроси ещё раз.

По моей спине пробежали мурашки.

— Но я не стану этого делать. — Он медленно выдохнул. — Потому что я всё ещё способен себя контролировать.

— Очень успокаивает. — Я сложила руки на груди.

— Всё внутри меня сейчас кричит. Дракон. Он чувствует тебя. Твой запах. Твоё сердце. — Его золотые глаза на мгновение потемнели. — И он совсем не доволен тем, что я его игнорирую.

— Рейгар... — Я нервно сглотнула.

— Он хочет оставить метку. Хочет снова почувствовать твою кровь. Хочет создать связь, которую невозможно разорвать. — Его челюсть напряглась. — Но сначала мы увидимся с твоим отцом.

— Ты только что рассказал мне о древних драконьих инстинктах, магических связях через кровь и о том, как сильно хочешь меня укусить... А потом вдруг: «Сначала увидимся с твоим отцом».

— Именно так.

Я уставилась на него, а Рейгар выглядел совершенно серьёзным.

— Это один из самых странных разговоров в моей жизни.

— Я знаю, — ответил Рейгар. — Понимаю, что ты уже расслабилась, словно сидишь в тёплой купели, но нам пора.

Я недовольно поморщилась. Честно говоря, мне совсем не хотелось оттуда выходить. Горячая вода обнимала тело, смывая усталость, а вокруг царила такая редкая тишина, что я почти забыла обо всех своих тревогах. Почти. Но впереди ждала встреча с отцом.

От этой мысли сердце сжалось. Я не видела его так давно, что уже начинала забывать звук его голоса. Хотела узнать, как он жил всё это время. Почему молчал. Почему позволил отдать меня дракону. И ещё...

Я невольно прикоснулась к амулету на шее. Возможно, сегодня я наконец узнаю правду о нём.

Рейгар первым выбрался из воды. Капли медленно стекали по его плечам и груди, теряясь где-то ниже. Он провёл рукой по мокрым волосам, а затем щёлкнул пальцами. Воздух вокруг нас едва заметно вспыхнул золотистыми искрами. В одно мгновение на его теле появилась одежда.

Тёмные полотняные штаны, заправленные в высокие чёрные сапоги. Простая серая рубашка из грубого льна с расстёгнутым воротом и тёмно-коричневый жилет без единой вышивки или герба. Если бы я не знала, кто стоит передо мной, то приняла бы его за зажиточного крестьянина или путешественника. Правда, скрыть рост, широкие плечи и взгляд дракона не могла никакая магия.

В следующее мгновение золотистые искры закружились уже вокруг меня. Я удивлённо опустила глаза.

Вместо привычных платьев на мне оказалось простое светло-голубое платье из мягкой шерсти, длиной почти до щиколоток. Волосы сами собой высохли и рассыпались волнами по спине, лишь несколько непослушных прядей выбились у лица. Я выглядела как обычная девушка из небольшого городка.

— Неплохо, — пробормотала я, разглядывая себя.

— Я старался.

— Не знала, что драконы разбираются в женской одежде.

— Мы живём долго, приходится изучать множество странных вещей.

Я закатила глаза, но уголки губ сами собой приподнялись в улыбке. Рейгар протянул мне руку.

— Готова?

Я посмотрела на его ладонь, затем на амулет, тихо мерцавший у меня на груди.

Нет. Совсем не готова. Но иногда жизнь не спрашивает, готовы ли мы услышать правду. Я глубоко вдохнула и вложила свою руку в его.

— Пойдём.

Рейгар не отходил от меня ни на шаг, пока я вела его по тропинке к своему дому за городскими стенами. Впрочем, он не пытался взять меня за руку или притянуть ближе. Просто шёл рядом, засунув одну руку в карман штанов и небрежно пережёвывая длинную травинку. Со стороны он больше напоминал ленивого деревенского парня, чем самого опасного дракона Севера.

Дорога до дома занимала не больше пятнадцати минут пешком. Мы миновали старый каменный мостик через узкий ручей, где я когда-то ловила головастиков вместе с соседскими детьми. Прошли мимо яблоневого сада, уже готовившегося к осени. Ветер шелестел листвой над головой, принося запах спелых яблок и нагретой солнцем травы. Город оставался за спиной, а впереди всё чаще встречались небольшие фермы и одинокие дома.

Я заметила, что люди провожают нас взглядами. Не потому, что узнали дракона. Просто Рейгар даже в простой одежде слишком сильно выделялся среди обычных людей. Высокий и опасно красивый.

— Перестань так на всех смотреть, — буркнула я.

— Как именно?

— Будто оцениваешь, кого из них удобнее съесть.

— Марисель, я уже позавтракал. — Он фыркнул.

— Это не успокаивает.

Уголок его губ дёрнулся. Мы свернули на узкую дорогу между двумя полями. Здесь уже почти никого не было. Только золотые волны пшеницы колыхались до самого горизонта.

Мой дом появился впереди неожиданно. Небольшой и старый. С покосившейся крышей из тёмной черепицы. Возле крыльца всё ещё стояла скамья, которую когда-то сделал отец. Забор немного перекосился, а виноградная лоза почти полностью оплела одну из стен. В груди что-то болезненно сжалось. Столько лет и столько воспоминаний. Именно здесь я училась читать. Именно здесь мама пела мне колыбельные. Именно отсюда меня забрали.

Я остановилась возле калитки. Пальцы сами легли на старое дерево, потемневшее от времени. Рейгар тоже остановился. Впервые за всю дорогу он ничего не сказал. Лишь посмотрел на дом, затем на меня.

— Нервничаешь? — Он вынул травинку изо рта.

— Очень. — Я сглотнула комок в горле.

К моему удивлению, он не стал шутить. Лишь легко коснулся моей спины между лопатками.

— Тогда пойдём, — тихо сказал он. — Вместе.

Я подняла на него взгляд и была благодарна за то, что сейчас он рядом. Я замерла на пороге, не решаясь сделать ещё один шаг. Что-то было не так. Дом был распахнут настежь, хотя отец никогда не оставлял двери незапертыми. Он всегда был осторожным, даже чересчур. Внутри пахло домом. Старым деревом, высушенными травами под потолком, холодным камнем печи. И пустотой.

Я медленно переступила порог. Пол тихо скрипнул под ногами. На столе стояла глиняная миска. Рядом с ней лежала деревянная ложка. Будто хозяева вышли всего на минуту и вот-вот вернутся. Но пыль на подоконнике была слишком толстой. В груди неприятно похолодело.

— Папа? — Позвала я.

Мой голос прозвучал неестественно громко. Никто не ответил. Позади бесшумно вошёл Рейгар. Он больше не жевал травинку. Его лицо стало серьёзным. Золотые глаза медленно скользнули по комнате, задерживаясь на мелочах, которых я даже не замечала. Я прошла дальше. Коснулась рукой спинки старого стула. Провела пальцами по столу. Пыль. Снова пыль. Будто здесь уже давно никто не жил. Сердце забилось быстрее. Я бросилась к комнате отца. Дверь ударилась о стену, когда я распахнула её.

— Папа!

Сначала мне показалось, что комната пуста. Шторы были задёрнуты, пропуская лишь узкие полосы света. В воздухе стоял тяжёлый запах пота, трав и болезни. А потом я увидела его. Отец лежал на кровати. Один. Под старым шерстяным одеялом. Его лицо было неестественно бледным, почти серым. Волосы слиплись от пота, щёки впали, а губы потрескались от жара. На лбу блестели крупные капли пота, а грудь поднималась тяжело и неровно. У меня перехватило дыхание. Я знала эту болезнь. Слишком хорошо знала. Лихорадка. Именно так всё начиналось у мамы. Сначала жар. Затем слабость. Потом кашель и бред. А после... Я резко отогнала воспоминание.

— Нет... — прошептала я.

В несколько шагов оказалась возле кровати и упала на колени.

— Папа... — Моя рука коснулась его лба.

Горячий. Слишком горячий. Будто я прикоснулась к раскалённому камню. В груди что-то оборвалось.

— Боги...

Отец медленно открыл глаза. Мутные и уставшие. На мгновение он смотрел сквозь меня, словно не понимал, кто перед ним. Затем его зрачки расширились.

— Мари... — прохрипел он.

Его голос был слабым и хриплым.

— Марисель?

— Я здесь. Папа, я здесь. — Слёзы мгновенно наполнили мои глаза.

Он попытался приподняться, но силы почти сразу покинули его. Я осторожно поддержала его за плечи.

— Не двигайся.

— Это сон? — Едва слышно спросил он.

— Нет. — Я покачала головой.

На его лице появилась слабая улыбка. Такая знакомая. Такая родная. От этого мне захотелось плакать ещё сильнее.

— Ты жива...

Я сжала его руку. Худую, горячую и невероятно слабую.

— Конечно, жива.

— Я молился... каждый день...

Его веки тяжело опустились. Казалось, даже говорить ему было больно. Я огляделась. Комната была почти пустой. На столике стояла миска с водой и какой-то отвар. Рядом валялась грязная тряпка. Ни единого признака того, что кто-то за ним ухаживал. Ни вещей Элины. Ничего. Холодная тревога снова сжала сердце.

— Папа... а где Элина?

Его лицо вдруг изменилось. Улыбка погасла. В глазах промелькнуло что-то похожее на боль. Я почувствовала, как рядом замер Рейгар. Отец перевёл на него взгляд. Золотые глаза дракона встретились с его потускневшим взглядом. Отец едва слышно прошептал:

— Она ушла...

Его голос был настолько слабым, что я едва разобрала слова.

— Несколько дней назад... Не хотела заразиться...

На мгновение я просто застыла, а затем меня накрыла такая волна ярости, что перед глазами потемнело.

— Что?

— Не вини её... — Отец закрыл глаза, тяжело дыша.

— Не винить?! — Я резко поднялась. — Она оставила тебя одного! — Голос сорвался. — Больного! Без помощи! Без воды! Без лекарств!

В груди всё горело. Я помнила, как эта женщина улыбалась за столом. Как называла себя семьёй. Как говорила о заботе — и оставила его умирать в одиночестве.

— Проклятая трусиха...

Я резко развернулась и побежала на кухню. В ведре ещё оставалась вода. Я схватила чистое полотенце, намочила его и вернулась обратно. Села у кровати и осторожно положила холодную ткань на раскалённый лоб отца. Он тихо выдохнул, словно даже это принесло облегчение. Слёзы жгли глаза. Нет. Я только что нашла его. Я не позволю ему умереть. И вдруг меня словно ударило. Я резко подняла голову. Рейгар. Он всё ещё стоял у двери. Я вскочила так быстро, что стул едва не опрокинулся.

— Рейгар. — Я сделала шаг к нему. Затем ещё один. — Ты говорил, что умеешь исцелять.

На его лице ничего не изменилось, но взгляд стал тяжелее.

— Умею.

— Тогда помоги ему.

Рейгар молчал. Эта тишина длилась всего несколько секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность. Я оглянулась на отца. Он лежал неподвижно, тяжело дыша, и даже с другого конца комнаты я видела, как неестественно пылает его кожа. Я знала эту лихорадку. Помнила влажные волосы матери, прилипшие ко лбу. Её потрескавшиеся губы. То, как за день до смерти она перестала меня узнавать. Как отец сидел у её кровати и беспомощно сжимал её руку.

— Это та же самая лихорадка, — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Та самая, от которой умерла моя мать. Я помню её. Сначала жар, потом бред, а затем человек просто перестаёт просыпаться. Ты должен что-то сделать.

— Нет, — ответил Рейгар.

Одно короткое слово. Спокойное. Холодное. Окончательное.

— Что? — Я замерла.

— Я не стану его исцелять.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты не понимаешь. Он может умереть.

— Я прекрасно понимаю.

— Тогда почему ты просто не поможешь ему?! — Мой голос сорвался на крик.

Отец слабо застонал, но Рейгар даже не пошевелился.

— Потому что я не имею права вмешиваться.

— Не имеешь права? — Я смотрела на него, не веря собственным ушам.

— В человеческую жизнь. В вашу судьбу.

Он говорил ровно, почти безэмоционально, будто речь шла не о человеке, который задыхался от лихорадки в нескольких шагах от нас.

— Я не меняю ход человеческой жизни лишь потому, что обладаю такой силой.

— Но ты вмешался в мою! — выпалила я. — Ты исцелял меня.

На мгновение в его взгляде что-то промелькнуло.

— Это другое.

— Чем?!

— Ты мой человек. Ты под моей защитой.

— А он мой отец!

Я подошла вплотную, запрокинув голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. В груди пылало так сильно, что было трудно дышать.

— Он тоже под моей защитой. Разве этого недостаточно?

— Нет.

Я отшатнулась, словно он меня ударил.

— Ты можешь спасти его, но не сделаешь этого из-за какого-то драконьего правила?

— Не правила.

— Тогда чего?

— Границы, которую я не переступаю. — Рейгар сжал челюсти.

— Удобно, — прошептала я. — Очень удобно рассуждать о границах, когда умирает не тот, кого любишь.

Его лицо стало каменным. Я знала, что попала в больное место. Но мне было всё равно.

— Марисель, — произнёс он тише, — я пришлю Астрид. Она сделает всё, что сможет.

— Астрид в Нортвейне! — Я резко махнула рукой в сторону кровати отца. — Посмотри на него. У нас нет времени ждать целый день.

— Не придётся.

— Что это значит? — Я нахмурилась.

— Её привезёт Сайлас.

Имя прозвучало настолько неожиданно, что на мгновение я забыла о ярости.

— Сайлас?

— Они не смогут добраться сюда так быстро...

— Смогут. Так же, как и мы. — Уверенность в голосе Рейгара не оставляла места для возражений.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, могу ли ему поверить. Но каждый тяжёлый вдох отца отмерял время лучше любых часов.

— А если она не успеет? Если он умрёт до того, как они сюда доберутся? — Повторила я уже громче.

— Тогда это случится не из-за бездействия. Я прикажу Сайласу отправиться немедленно.

— Ты мог бы вылечить его прямо сейчас.

— Не стану.

— Я ненавижу тебя. — Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Знаю. — Он развернулся к двери.

— Куда ты идёшь?

— Связаться с Сайласом.

— Связаться? И как ты это сделаешь? Голубем отправишь ему письмо? — Я растерянно моргнула.

Рейгар остановился и медленно оглянулся через плечо.

— Ментальная связь, Марисель. — Он постучал пальцем по виску. — Я позову его отсюда.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Как же я сразу не догадалась.

Он уже собирался выйти, но я снова его остановила:

— А мне что делать?

Рейгар перевёл взгляд на отца. На мгновение на его лице промелькнуло что-то похожее на раздражение — или, возможно, беспомощность.

— Я не знаю, что люди делают с теми, кто болеет.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Драконы не болеют так, как вы. Я буду снаружи, — продолжил он. — Здесь слишком тесно, и мне не нравится запах... У тебя есть несколько часов.

— До чего? — В груди всё похолодело.

— До приезда Астрид.

— А если она не успеет?

— Тогда используй это время, чтобы узнать всё, что хотела спросить у отца. — Его взгляд стал жёстким.

— Что?!

— Ты пришла сюда за ответами, Марисель. Так что задавай вопросы и сделай всё возможное, чтобы он не умер раньше, чем ты их получишь.

Я смотрела на него, не веря, что он действительно это сказал.

— Ты настоящее чудовище.

Он открыл дверь, но перед тем как выйти, добавил уже тише:

— Положи ему на лоб холодную ткань. Давай воду маленькими глотками, если сможет пить. И не позволяй ему задохнуться, если он начнёт бредить или терять сознание.

— Ты же сказал, что не знаешь, что делают с больными людьми. — Я прищурилась.

— Я сказал, что не знаю всего. — Рейгар на мгновение задержал на мне взгляд.

— А это откуда знаешь?

— Астрид слишком много говорит.

Дверь за ним закрылась. Я ещё несколько секунд смотрела на неё, сдерживая желание бросить ему вслед что-нибудь едкое. Он это заслужил. Потом отец хрипло застонал, и вся моя ярость мгновенно исчезла. Я бросилась к кровати. Несколько часов. Всего несколько часов, чтобы не дать ему умереть. И, возможно, наконец услышать правду.