Выбор, которого не было ( Часть 34 )

«Выбор, сделанный из страха, — лишь другое название принуждения.»

Центр — Сердце Человеческих Королевств. Эверейн.

Марисель.

— Я почему-то верил, что он тебя не убьёт.

— Почему? — Мои пальцы замерли на холодной ткани.

Он посмотрел на меня долгим, виноватым взглядом.

— Потому что ты слишком похожа на свою мать.

— Причём здесь мама? — Я нахмурилась, не понимая.

— Она смогла покорить дракона, Марисель.

— Покорить?

— Не силой. Не магией. — На его губах появилась слабая, печальная улыбка. — Каелюс был претендентом на престол. Могущественным драконом, перед которым склоняли головы воины и лорды. Но он полюбил обычную человеческую девушку. Слушал её. Приходил к ней, хотя это могло стоить ему короны и жизни.

Отец перевёл дыхание.

— Твоя мать не боялась его так, как остальные. Я уверен, она спорила с ним так же, как со мной. Говорила правду, которую никто другой не осмеливался произнести, и он позволял ей это.

Я невольно вспомнила все свои ссоры с Рейгаром. То, как он сжимал челюсти, когда я отказывалась подчиняться. Как смотрел на меня так, словно не понимал, почему до сих пор не заставил замолчать.

— Когда назвали твоё имя, — продолжил отец, — я убеждал себя, что ты такая же. Что дракон увидит в тебе то, что Каелюс увидел в твоей матери. Что ты сможешь очаровать его, заставить сохранить тебе жизнь.

— Ты отдал меня чудовищу, надеясь, что я ему понравлюсь?

Слова прозвучали тихо, но отец вздрогнул так, будто я закричала.

— Я знаю, как это звучит.

— Нет. — Я покачала головой. — Не знаешь.

Я поднялась со стула, но не отпустила его руку.

— Ты не знал Рейгара. Не знал, что он со мной сделает. Не знал, способен ли он вообще видеть в людях что-то, кроме еды или собственности. Ты просто решил, что, если мама однажды смогла влюбить в себя дракона, то и я как-нибудь справлюсь.

— Марисель...

— Это была не надежда, папа. Это была игра с моей жизнью.

Он закрыл глаза. По его виску медленно скатилась слеза.

— Да.

Его честность снова ударила сильнее любого оправдания.

— Я превратил воспоминание о твоей матери в оправдание собственной слабости. Повторял себе, что её кровь и характер спасут тебя там, где я не смог. Что ты вернёшься. Что дракон не посмеет уничтожить нечто настолько похожее на женщину, которую один из них когда-то любил.

— Рейгар даже не знал маму.

— Знаю.

— И он не Каелюс.

— Знаю.

Его голос становился всё тише.

— Но тогда я цеплялся за всё, что позволяло мне не видеть очевидного. Я не спасал тебя. Я просто надеялся, что ты спасёшь себя сама.

У меня защипало в глазах. Именно это я и делала. С самого первого мгновения в замке. С первого взгляда золотых глаз. С первой ночи, после которой поняла, что никто не придёт. Спасала себя сама.

— Ты должен был защитить меня, — прошептала я.

— Должен был.

— Я твоя дочь! Почему этого оказалось недостаточно?

Отец долго смотрел на меня. В его глазах не осталось ни одной попытки оправдаться.

— Потому что в тот день я оказался гораздо худшим отцом, чем думал.

Я отвернулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— И самое ужасное, — продолжил он, — что отчасти я оказался прав.

— Что? — Я резко посмотрела на него.

— Я вижу, как он к тебе относится.

— Это не означает, что ты поступил правильно.

— Не означает, — сразу согласился отец. — И никогда не будет означать.

Его взгляд скользнул к двери, за которой исчез Рейгар.

— Но он привёл тебя домой, остался рядом. Позвал целительницу для меня, хотя у него не было ни одной причины это делать.

— Он отказался меня слушать.

— Но всё равно помогает.

— Ты его защищаешь? — Я сжала губы.

— Нет. — Отец медленно покачал головой. — Я просто смотрю на него и думаю о Каелюсе. Твоя мать говорила, что драконы никогда не меняются ради приказов или просьб. Они меняются лишь тогда, когда сами выбирают кого-то более важного, чем собственная природа.

— Что ты хочешь этим сказать? — Моё сердце замерло всего на один удар.

— Ничего. Я слишком мало его знаю. — Отец закрыл глаза, обессиленный разговором.

Возможно, мать и правда смогла покорить дракона, но я не хотела покорять Рейгара. Я хотела, чтобы он сам выбрал не быть чудовищем.

Кажется, я всё-таки задремала у отцовской кровати. Не помнила, когда именно закрыла глаза. Наверное, в тот момент, когда его дыхание стало немного ровнее, а моя голова сама опустилась на край матраса. Я всё ещё держала его за руку, словно боялась, что стоит лишь отпустить — и он исчезнет.

Резкий скрип двери вырвал меня из сна. Я вздрогнула и мгновенно выпрямилась. На пороге стояли трое. Астрид — с растрёпанными после дороги волосами и большой кожаной сумкой через плечо. Рядом с ней — Сайлас, непривычно молчаливый и немного бледнее обычного. За ними возвышался Рейгар. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд сразу же нашёл меня. Я не успела даже поздороваться. Моя рука метнулась к отцовскому лицу.

— Папа?

Сердце бешено забилось. На одно ужасное мгновение я подумала, что совершила самую страшную ошибку. Что уснула тогда, когда не имела права. Что он перестал дышать, а я даже не заметила. Но его грудь медленно поднялась. Потом опустилась. Он спал. Жар никуда не исчез — кожа по-прежнему была горячей, почти обжигала пальцы, — но он был жив. Я выдохнула так резко, что в груди заболело.

— Он дышит, — прошептала я больше себе, чем кому-либо из них.

— Это уже неплохое начало, — спокойно ответила Астрид.

Она быстро подошла к кровати и поставила сумку на стол.

— Здравствуй, Марисель. Отойди немного, дай мне место.

В её голосе не было ни паники, ни лишней мягкости. Только привычная уверенность человека, который видел смерть слишком часто, чтобы позволить ей себя напугать. Я послушно поднялась, хотя не отпускала отцовской руки, пока Астрид сама не коснулась моего запястья.

— Я здесь, — тихо сказала она. — Теперь позволь мне работать.

Я отступила на несколько шагов. Астрид сразу же раскрыла сумку. На столе одна за другой появились маленькие стеклянные бутылочки, свёртки с высушенными травами, металлические ложки, узкий нож и несколько чистых полос ткани. Она коснулась отцовского лба, приподняла веко, прислушалась к дыханию, а затем приложила пальцы к шее.

— Как долго держится жар? — Спросила она.

— Не знаю. Когда мы пришли, он уже был таким. Мачеха оставила его несколько дней назад.

Астрид ничего не сказала, но её губы сжались. Она откупорила одну из бутылочек, понюхала жидкость и налила несколько капель в чашку.

— Он пил?

— Немного воды. Всего несколько глотков.

— Кашель?

— Да. Сильный.

— Бред?

— Пока нет. Он был в сознании, мы разговаривали.

Астрид коротко кивнула и начала смешивать настойку с водой. Я стояла рядом, не зная, куда деть руки. Хотелось спросить, выживет ли он, но я боялась услышать ответ.

— Астрид... — наконец не выдержала я. — Ты сможешь ему помочь?

— Я сделаю всё, что смогу. — Она не подняла головы.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ, который я могу дать сейчас.

Внутри всё сжалось. Рейгар, всё это время стоявший у двери, наконец заговорил:

— Нам пора возвращаться.

— Что? — Я медленно обернулась к нему.

— Мы возвращаемся в Нортвейн.

Я посмотрела на отца, затем снова на Рейгара.

— Нет.

— Марисель. — Его брови едва заметно сошлись.

— Я никуда не пойду, пока не буду знать, что с ним всё будет хорошо.

— Астрид останется здесь.

— Я сказала, что не пойду.

— А я сказал, что нам пора.

Его голос оставался тихим, но в нём уже появился тот знакомый холод, из-за которого все вокруг обычно спешили подчиниться. Все, кроме меня.

— Ты не можешь просто приказать мне уйти от больного отца.

— Могу.

— Попробуй.

Сайлас тихо вздохнул у двери.

— О, прекрасно. Именно ради этого я летел через половину королевства без передышки — чтобы снова наблюдать, как вы превращаете обычный разговор в начало гражданской войны.

Я даже не посмотрела в его сторону.

— Мне нужно несколько минут, — сказала я Рейгару.

— Для чего?

— Побыть одной.

— Марисель...

— Несколько минут, — повторила я, чувствуя, как всё внутри начинает дрожать. — Я только что узнала о матери, о неизвестном мне прежде драконе, об амулете и о том, почему собственный отец отдал меня дракону. Я не могу просто подняться и спокойно вернуться в замок, словно ничего не произошло.

На мгновение в золотых глазах Рейгара что-то изменилось. Но я не стала ждать его ответа. Развернулась и выбежала из комнаты.

— Марисель! — донёсся позади его голос.

Я не остановилась. Пронеслась через кухню, едва не задев бедром старый стол, толкнула заднюю дверь и выбежала в сад. Воздух снаружи уже остыл. На улице было темно. Виноградная лоза густо оплетала деревянные опоры, образуя узкие зелёные проходы. Тяжёлые гроздья свисали почти до самого лица, листья шелестели от ветра. Я шла всё дальше, пока дом не исчез за густыми лозами. Только тогда позволила себе остановиться. Дыхание было слишком быстрым. В груди давило так сильно, будто все слова, услышанные сегодня, разом превратились в камни.

Мать любила дракона. Амулет хранил последнюю память Каэлюса. Отец отдал меня, потому что был одинок. Потому что Элина убедила его. Потому что он верил, что я смогу спасти себя сама. Я прижала ладони к лицу. Позади хрустнула ветка.

— Я просила оставить меня одну. — Я не обернулась.

— Я слышал. — Голос Рейгара прозвучал совсем близко.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что ты побежала.

— И что? Боишься, что я потеряюсь среди нескольких рядов винограда?

— Нет.

Я резко обернулась. Он стоял в нескольких шагах от меня. Слишком большой для этого тихого сада. Слишком спокойный на фоне всего, что происходило у меня внутри.

— Тогда оставь меня.

— Не оставлю.

— Почему?

Рейгар посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден.

— Потому что ты не хочешь быть одна.

— Не решай за меня, чего я хочу. — Я сжала челюсти.

Со стороны дома донёсся голос Сайласа:

— Не торопитесь! Астрид лечит больного, я охраняю дверь, а вы можете спокойно завершить свою очередную трагедию среди винограда. У каждого своя важная миссия.

— Я когда-нибудь его убью, — прошептала я.

— Встань в очередь, — сухо ответил Рейгар.

Я снова посмотрела на него и вспомнила всё, о чём думала у отцовской постели. Амулет. Соглашение. Возможность того, что всё это время я могла уйти.

— Ты знал? — Спросила я.

— О чём именно? — Его взгляд стал внимательнее.

— Что он может защищать меня от драконьей магии. — Я сжала амулет в ладони.

Рейгар ответил не сразу. Провёл рукой по волосам, резко зачёсывая тёмные пряди назад. Я уже видела этот жест раньше. Он делал так только тогда, когда пытался удержать что-то внутри себя. Гнев. Или правду.

— Не знал, — наконец сказал он. — Догадывался.

Я смотрела на него, не моргая. У меня внутри всё оборвалось.

— Догадывался?

— Амулет слишком древний, слишком сильный. Я видел, как он реагирует на магию, но не знал, что именно делает.

— Поэтому молчал?

— Я не был уверен.

— Ты никогда ни в чём не бываешь уверен, когда правда тебе невыгодна.

— Осторожнее, Марисель. — Его глаза сузились.

— Почему? — Я сделала шаг к нему. — Что ты сделаешь? Прикажешь мне замолчать? Попытаешься внушить, что я должна тебе подчиняться? Или наконец признаешь, что не можешь?

— Я сказал, что лишь догадывался.

— Этого было достаточно, чтобы сказать мне!

— Зачем?

— Зачем?!

— Что бы это изменило?

— Всё! — Мой голос разлетелся между виноградными лозами.

С ветки сорвалась птица и стремительно взмыла в небо.

— Я думала, что не могу уйти! — закричала я. — Думала, что соглашение держит меня. Что магия вернёт меня обратно или убьёт, если я попытаюсь сбежать. А теперь оказывается, что амулет мог всё это время защищать меня!

— Мог, — резко повторил Рейгар. — Ты сама сказала: мог. Никто не знает наверняка.

— Мой отец знает достаточно.

— Твой отец лежит в горячке и пересказывает догадки женщины, которая сама не понимала силы камня.

— Не смей так о нём говорить.

— Я говорю правду.

— Нет. Ты снова говоришь только то, что помогает тебе удержать меня.

Рейгар двинулся ко мне. Медленно. С каждым его шагом воздух становился тяжелее. Листья на лозах задрожали, хотя ветер внезапно стих. В золотых глазах вспыхнул знакомый огонь.

— Мы возвращаемся в Нортвейн, — сказал он.

— Нет.

— Это не просьба.

— А я не твоя служанка.

— Марисель.

— Я остаюсь с отцом.

— Астрид позаботится о нём.

— Он мой отец!

— Ему сейчас нужна целительница, а не ты.

— Мне всё равно. Я никуда с тобой не пойду.

— Пойдёшь. — Рейгар остановился в одном шаге от меня.

— Попробуй заставить.

Его взгляд опустился к амулету в моей руке.

— Если ты сейчас же не вернёшься в дом и не попрощаешься, я сорву эту вещь с твоей шеи и проверю, от чего именно она тебя защищает.

— Ты не посмеешь. — Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Не заставляй меня.

— А если без него ты сможешь заставить меня подчиниться? — Голос задрожал, но я не отступила. — Именно этого ты хочешь?

— Мне не нужна магия, чтобы забрать тебя отсюда. — В его глазах промелькнуло что-то опасное.

— Тогда зачем угрожаешь амулетом?

— Потому что ты намеренно толкаешь меня к пределу.

— К твоему пределу? — Я горько рассмеялась. — Ты весь день рассказываешь мне о границах. Не исцелишь отца, потому что это граница. Не скажешь правду об амулете, потому что не был уверен. А забрать меня силой — это, видимо, вполне допустимо.

Рейгар резко схватил меня за запястье — так сильно, что я почувствовала пульсацию в пальцах.

— Я предупреждаю тебя в последний раз.

— Отпусти.

— Мы возвращаемся.

— Отпусти меня!

Я вырвала руку и отступила. Сердце билось бешено, но в этот раз я не боялась. Я была слишком зла, чтобы бояться.

— Отец рассказал мне всё, — выпалила я. — О Каэлюсе, драконе с Юга. О маме. Об амулете. О том, что он, возможно, защищает от внушения, меток, поиска по крови и принудительной связи. Возможно, даже от соглашений.

Рейгар замер. Всего на мгновение, но я успела это заметить.

— Ты об этом думал, — прошептала я.

— Марисель...

— Ты думал, что соглашение может не действовать.

— Я не знал.

— Но догадывался.

Он молчал. Этого было достаточно. Я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается.

— Проклятый лжец.

— Я тебе не лгал.

— Ты позволял мне верить, что у меня нет выбора!

— Я давал тебе выбор.

— Когда?

— После той ночи я сказал, что ты можешь уйти. — Его глаза вспыхнули. — Ты сама решила остаться.

— Ты прекрасно знал, чего я боялась. Знал, что я тебе не доверяю. Знал, что после всего случившегося я не поверю в внезапное великодушие!

— Я предупредил, что пути назад не будет.

— Ты не имел права решать это за меня!

— Ты сделала выбор и осталась. Не я тебя заставил.

Я отшатнулась, словно он ударил меня. На несколько секунд между нами повисла тишина. Я слышала только собственное дыхание и шелест листьев.

— Значит, вот как ты всё видишь, — тихо сказала я. — Я сама виновата.

— Я этого не говорил.

— Но именно это ты имеешь в виду.

— Я говорю, что ты сделала выбор.

— Выбор, основанный на страхе и лжи, — не выбор.

— Я тебе не лгал.

— Ты скрывал правду.

— Потому что сам её не знал!

Его грудь тяжело поднималась. В воздухе вокруг пальцев уже мерцали золотые искры. Земля под ногами стала теплее.

— Даже если соглашение не действует, это ничего не меняет.

— Что?

— Ты моя жертва. С соглашением или без него. — Рейгар посмотрел на меня так, что по спине пробежал холод.

— Нет. Между нами ничего нет.

— Не лги себе.

— Амулет защищает меня от твоего влияния. Соглашение недействительно. Я могу остаться здесь с отцом. Могу больше никогда не возвращаться в твой замок.

На его лице что-то изменилось. Исчезло всё: гнев, насмешка, даже человеческое подобие спокойствия. Остался дракон.

— Скажи это ещё раз, — тихо произнёс он.

— Я могу не вернуться. — Я подняла подбородок.

— Нет. — Золотые глаза вспыхнули так ярко, что я невольно прищурилась.

— Ты не можешь мне запретить. Я тебе не принадлежу.

Рейгар оказался передо мной так быстро, что я не успела отступить. Его ладонь легла мне на шею, сильно сжимая, а большой палец коснулся цепочки амулета.

— Не говори того, во что сама не веришь.

— Отпусти меня.

— Я предупреждал тебя, Марисель. Предлагал уйти. Дал время подумать. Ты осталась. Сама впустила меня ближе.

— Это не делает меня твоей собственностью.

— Для дракона — делает.

— Я не дракон.

— Но принадлежишь одному из них.

Я ударила его ладонью в грудь, заставляя отступить.

— Я не вещь! Мой отец умирает!

— Именно поэтому ты сейчас не способна мыслить разумно!

— А ты способен? — Я ткнула пальцем ему в грудь. — Ты угрожаешь сорвать амулет с моей шеи, забрать меня силой и называешь это разумом?

— Я называю это необходимостью.

— А я называю это страхом.

Он застыл. Я увидела, как напряглась его челюсть. Поняла, что снова попала в цель.

— Ты боишься, — продолжила я уже тише. — Боишься, что, если соглашение не действует, я действительно могу уйти.

— Я ничего не боюсь.

— Лжёшь.

— Я могу просто взять тебя на руки и унести отсюда, и никакой амулет меня не остановит. — В его глазах снова вспыхнул огонь.

— Можешь. — Я подошла ещё ближе, хотя каждый инстинкт кричал держаться от него подальше.

— Но тогда ты докажешь, что ничем не отличаешься от той ночи.

Рейгар замер. Золотые искры вокруг его рук погасли. Лицо стало каменным, но я увидела, как мои слова ударили его.

— Не используй это против меня, — прохрипел он.

— Я не использую. Я напоминаю.

— Я помню каждую секунду.

— Тогда не заставляй меня снова тебя бояться.

Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Он смотрел на меня с яростью, отчаянием и чем-то ещё, что мне было страшно назвать.

— Я не оставлю тебя здесь, — наконец сказал он.

— А я не оставлю отца.

— Астрид с ним.

— Я тоже должна быть с ним.

— Ты уже попрощалась.

— Я не прощалась. — У меня перехватило дыхание.

— Тогда сделай это.

Я ударила его. Пощёчина прозвучала резко и оглушительно. Рейгар даже не отклонил головы. Лишь медленно перевёл взгляд обратно на меня. На щеке остался красный след.

— Никогда больше не говори мне прощаться с живым человеком, — прошептала я.