Тайна под сердцем ( Часть 48 )

«Я прожил сотни лет, не боясь смерти, но за одно мгновение получил две причины жить.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Рейгар Велкарис.

Марисель уснула почти сразу. Ещё несколько минут назад она упрямо уверяла меня, что с ней всё в порядке, а теперь лежала неподвижно, утонув среди подушек. Её лицо казалось слишком бледным, лишь щёки горели неестественным румянцем. На висках блестели мелкие капли пота, а дыхание было тихим и неровным. Я коснулся её лба тыльной стороной ладони. Горячая... Слишком горячая.

— Проклятые человеческие болезни!

Я никак не мог понять: почему люди настолько слабы? В груди шевельнулось что-то тёмное и тревожное. Я ненавидел это чувство. Ненавидел не знать, что происходит. Ненавидел быть бессильным, особенно когда дело касалось её.

— Стражник! — Я резко обернулся к мужчине, стоявшему у двери.

— Да, Ваше Величество. — Мужчина мгновенно выпрямился.

— Позови Астрид. Немедленно.

Он даже не попытался задать вопрос. Лишь коротко поклонился и исчез за дверью. Я вернулся к кровати. Марисель тихо что-то пробормотала во сне и едва заметно повернула голову. Прядь волос упала ей на лицо. Я убрал её, проведя пальцами вдоль горячей щеки. Её тело было таким хрупким. Слишком уязвимым к холоду, болезням, ранам. Но в то же время сама она упрямо вела себя так, будто была бессмертной. Возможно, это была та самая лихорадка, которой болел её отец. От одной этой мысли во мне поднялась волна ярости.

Если он заразил её... Если из-за него она теперь лежала здесь, обессиленная и горячая...

Дверь открылась без стука. Астрид вошла быстрым шагом, держа в руке кожаную сумку с флаконами и инструментами. Её волосы были небрежно собраны на затылке, словно её вытащили прямо из постели. Она перевела взгляд с меня на Марисель, и сонливость мгновенно исчезла с её лица.

— Что случилось? — Спросила она, подходя ближе. — Ты плохо себя чувствуешь, Рейгар?

— Нет. Марисель.

— Что с ней? — Астрид резко остановилась.

— Не знаю. Её вырвало во время тренировки. У неё жар. Она почти не держится на ногах.

— Когда это началось? — Целительница положила сумку возле кровати и наклонилась над Марисель.

— Видимо, сегодня.

— Она жаловалась на боль?

— Говорила, что устала и что у неё кружится голова.

Астрид коснулась её шеи, проверила пульс, затем осторожно оттянула нижнее веко.

— Возможно, это та проклятая лихорадка, которая была у её отца, — сказал я. — Она могла заразиться.

— Возможно, — рассеянно ответила Астрид. — Но Сайлас говорил, что болезнь её отца не передалась никому из тех, кто жил рядом.

— Люди непредсказуемы.

— Болезни тоже.

Она выпрямилась и закатала рукава тёмного платья. Потом положила ладони над телом Марисель, не касаясь её. Между пальцами Астрид вспыхнул мягкий голубой свет. Магия медленно разлилась над Марисель тонкими нитями. Они скользнули вдоль её шеи, груди, живота, оплели руки и ноги, словно прозрачная паутина. Я следил за каждым движением целительницы. Её лицо оставалось сосредоточенным. Потом она едва заметно нахмурилась. Свет над животом Марисель стал ярче. Астрид застыла, а её пальцы дрогнули. Я увидел, как расширились её зрачки, как она задержала дыхание, как кровь отлила от её лица. Она была потрясена. И мне это совсем не понравилось.

— Что, чёрт возьми, с ней? — Мой голос прозвучал низко и опасно. — Астрид, говори.

Целительница медленно опустила руки. Магия погасла, растворившись в воздухе мелкими искрами. Она посмотрела на меня так, будто не знала, как произнести следующие слова.

— Ваше Величество...

— Рейгар, — исправил я сквозь зубы.

— Рейгар...

— Говори, Астрид.

— Марисель беременна. — Она сглотнула.

Мир вокруг меня замер. Я смотрел на неё, но не понимал слов. Точнее, понимал каждое по отдельности. Но вместе они не имели никакого смысла.

— Что ты сказала?!

— Она беременна. — Астрид на мгновение перевела взгляд на Марисель.

Я не помнил, как оказался рядом с ней. В одно мгновение Астрид стояла у кровати, а в следующее мои пальцы уже сомкнулись на её запястье. Я дёрнул её к себе так резко, что она едва не потеряла равновесие. На её коже сразу проступили красные следы от моей хватки. Мне было всё равно.

— Ты уверена?

— Да.

— Проверь ещё раз.

— Рейгар...

— Проверь!

В комнате стало душно. Я чувствовал, как под кожей шевелится дракон. Как жар поднимается вдоль позвоночника, собирается в груди, обжигает горло. Астрид не отвела взгляда.

— Я не ошиблась.

— Какой срок? — Мои пальцы сжались сильнее.

— Ещё совсем маленький. Несколько недель. Именно поэтому признаки только начали проявляться.

Несколько недель. Я медленно повернул голову к Марисель. Она спала, ничего не зная. Не подозревая, что внутри неё уже зародилась жизнь.

Моя.

Наша.

В груди что-то болезненно сжалось. Не страх, а нечто гораздо хуже. То, чего я не чувствовал сотни лет.

Уязвимость.

Теперь у меня было не одно слабое место. Их стало два. Я снова посмотрел на Астрид.

— Если кто-то об этом узнает, — произнёс я тихо, — я сожгу тебя заживо.

— Ты угрожаешь не тому человеку. — Она не дрогнула, но её взгляд стал холодным.

— Никто не должен знать. Ни Сайлас. Ни Совет. Тем более они.

Мне даже не нужно было называть врагов. Астрид и так понимала. Враги. Те, кто мечтал увидеть меня на коленях. Те, кто без колебаний вырвет ребёнка из её тела лишь для того, чтобы причинить мне боль.

— Ни наши союзники, ни наши враги, — продолжил я. — Ни одна живая душа. Ты поняла?

— Сначала отпусти меня, мне больно. — Астрид опустила взгляд на мою руку.

Я разжал пальцы. На её запястье остался тёмно-красный след. Она медленно потёрла кожу, а затем посмотрела мне прямо в глаза.

— Я никому не скажу. Больше никаких тренировок, слышишь? Ей нужно беречь себя.

Я снова взглянул на Марисель. Она тихо дышала, прижав ладонь к животу, словно даже во сне пыталась защитить то, о чём ещё не знала.

— Её организм истощён. Она человек, а ребёнок... — начала Астрид, но внезапно замолчала.

— Говори.

— Ребёнок — дракон. Не полукровка. Не человек с драконьей магией. Настоящий дракон. Это может быть опасно для неё.

Жар в груди превратился в ледяной холод. Я медленно повернулся к Марисель и сел на край кровати. Осторожно, чтобы не разбудить, взял её за руку. Её пальцы были горячими и безвольными. Я прижал их к своим губам.

— Она не умрёт, — сказал я.

Астрид ничего не ответила.

— Ты меня услышала? — Я поднял на неё взгляд.

— Услышала.

— Она не умрёт.

Это не было просьбой. Не было надеждой. Это была клятва. Даже если придётся сжечь весь мир, я не позволю ему забрать ни её, ни ребёнка. Астрид снова простёрла руки над телом Марисель. Голубой свет вспыхнул между её пальцами и мягко разлился над животом. На этот раз я видел, как магия собирается в одном месте, пульсирует там слабым золотистым сиянием. Словно крошечное сердце. Мой взгляд медленно опустился на живот Марисель. Он был ещё совсем плоским. Ничто не указывало на то, что внутри неё уже существует жизнь. Маленькая, почти незаметная для мира, но достаточно сильная, чтобы Астрид почувствовала её магию. Мою магию.

— У человеческого ребёнка пол я бы ещё не определила, но драконья кровь проявляется иначе. Его огонь уже пробуждается.

Его. Я резко посмотрел на неё. Астрид выдержала мой взгляд.

— Это мальчик.

Все звуки исчезли. Я больше не слышал потрескивания огня в камине. Не слышал ветра, бившегося о высокие окна. Не слышал даже дыхания Астрид.

Мальчик.

Сын.

У меня будет сын.

Мысль не укладывалась в голове. Она была слишком большой, слишком невозможной, чтобы сразу стать правдой. Я никогда не хотел детей. Совет требовал наследника уже не одно столетие. Каждые десять лет они привозили ко двору жертв. Человеческую жертву. Что стало с молодыми девушками? Я не знаю. Некоторые сбегали ещё до приезда в замок, некоторые — прямо перед дверями, и никто не знал их дальнейшей судьбы. Некоторые из тех, кто решался войти в логово дракона, оставались служить короне в качестве прислуги. Я никогда никого не ел, не удерживал силой, никто не западал мне в душу так, как Марисель. Если, конечно, у меня была душа. Совет всегда составлял списки возможных союзов, говорил о чистоте крови, продолжении династии и долге перед Нортвейном.

Я не слушал. Мне было всё равно, кто сядет на трон после моей смерти. Если бы я умер бездетным, не оставив ни сына, ни дочери, королевство нашло бы себе другого правителя. А если бы не нашло — пусть бы захлебнулось в собственных интригах. Я не собирался создавать ребёнка лишь для того, чтобы Совет получил преемника. Не собирался приводить в мир ещё одного дракона, которому с первого вдоха объясняли бы, кем он должен стать. Что должен любить. Кого должен убивать. Чем должен пожертвовать ради короны.

Я знал, что значит родиться не ребёнком, а наследником. Знал, что значит смотреть на собственного отца и видеть в его глазах не любовь, а требования. Поэтому я не хотел сына. Никогда. До этой минуты. Я смотрел на Марисель, на её руку, которая бессознательно лежала возле живота, и внутри меня что-то ломалось. Все мои клятвы, решения и убеждения вдруг потеряли смысл.

Это был не наследник.

Не будущий король.

Не продолжение моего рода.

Мой сын.

Мой.

Это слово ударило сильнее любого клинка. В груди поднялся жар. Но не тот разрушительный огонь, что требовал крови, а другой. Глубокий, почти болезненный, он разливался под рёбрами и сжимал сердце так, что стало трудно дышать. Где-то внутри меня зашевелился дракон. Но он не был яростным. Он, наоборот, узнал свою кровь. Я медленно протянул руку к животу Марисель, но остановил пальцы в нескольких сантиметрах от неё. Не решился коснуться.

Глупость.

Я мог разорвать врага голыми руками. Мог одним дыханием превратить целый отряд в пепел. Мог войти в комнату, полную вооружённых драконов, не почувствовав ни капли страха. А теперь боялся коснуться женщины, которая носила моего ребёнка. Словно одно неосторожное движение могло разрушить это.

— Сын, — произнёс я, голос прозвучал хрипло и незнакомо.

Астрид молча смотрела на меня.

— У меня будет сын.

Сказанные вслух слова сделали всё настоящим. Мой сын: живой, крошечный и беззащитный. Я наконец положил ладонь на живот Марисель. Сквозь ткань её рубашки чувствовал лишь тепло кожи. Ни движения. Ни магии. Ничего, что мог бы распознать.

— Он чувствует меня? — Спросил я.

— Пока нет. Ещё слишком рано. — Астрид едва нахмурилась, вероятно, не ожидая такого вопроса.

— А когда почувствует? — Я провёл большим пальцем по ткани.

— Через несколько месяцев. Драконьи дети воспринимают магию родителей ещё до рождения. Твой голос, твой огонь, твоё присутствие.

Мой голос. Он будет слышать меня. Я представил ребёнка, который ещё никогда не видел неба, но уже узнавал бы мои шаги. Сына, который ещё не родился, но был бы способен чувствовать меня сквозь тело матери. Мне пришлось сжать челюсти.

— Ему больно из-за её жара?

— Нет. Пока он в безопасности.

Пока. Это слово сразу уничтожило тепло, появившееся в груди.

— А потом? — Я повернул голову к Астрид.

— Драконья беременность тяжела даже для драконицы. Для человеческой женщины... я не знаю, чего ожидать. — Она медленно выдохнула.

— Ты сказала, что ребёнок сильный.

— Он сильный. Возможно, слишком сильный для тела Марисель.

— Ты хочешь сказать, что он может навредить ей? — Моя рука замерла.

— Не намеренно. Он будет питаться её силами, магией, кровью. Чем больше будет развиваться его драконья сущность, тем тяжелее будет её организму.

Я посмотрел на бледное лицо Марисель. Мой сын мог убить её ещё до того, как впервые увидит свет. Радость, которую я даже не успел осознать, смешалась со страхом. Я не мог выбрать между ними. Не мог даже допустить, что одного придётся спасать ценой другого.

— Они оба будут жить, — произнёс я.

Астрид снова ничего не ответила.

— Я не позволю тебе выбирать кого-то одного.

— Рейгар, иногда выбора может не быть.

— Тогда ты его создашь. — Жар вспыхнул в моих глазах.

— Я целительница, а не богиня.

— Мне всё равно.

Я поднялся, но руку Марисель не отпустил.

— Найди всё, что известно о человеческих женщинах, которые носили драконьих детей. Подними самые древние записи. Иди в запретную часть архива. Используй любую магию, любые зелья, всё что угодно, если это понадобится.

Я посмотрел на Марисель. Странно. Ещё сегодня я думал, что больше всего боюсь потерять её. Теперь страх удвоился. У меня появился сын, которого я никогда не хотел, но уже не мог представить мёртвым. Я ещё не видел его. Не касался. Не слышал его крика. Не знал, какими будут его глаза — моими золотыми или её светло-голубыми. Не знал, унаследует ли он мой огонь, мой характер, но уже знал одно: никто не сделает из него оружие.

Ни Совет.

Ни кланы.

Ни враги.

Даже трон.

Он не будет наследником раньше, чем станет ребёнком. Не будет будущим королём раньше, чем станет моим сыном. Я наклонился и коснулся губами лба Марисель. Потом снова положил ладонь на её живот.

— Я не хотел тебя, — подумал я, обращаясь к той крошечной жизни, которая ещё не могла меня услышать. — Но теперь, когда ты есть, я сожгу каждого, кто попытается тебя забрать.

Мои пальцы невольно сжали ткань её рубашки.

Мой сын.

От этих слов до сих пор кружилась голова. Я прожил сотни лет, не боясь смерти. А за одну ночь получил две причины жить.

Марисель шевельнулась под моей рукой. Я мгновенно замер. Её пальцы едва заметно сжали простыню, брови сошлись, а с губ сорвался тихий стон. Через несколько секунд она медленно раскрыла глаза. Сначала её взгляд был растерянным, затуманенным после сна. Она смотрела куда-то мимо меня, будто не понимала, где находится. Потом её глаза сосредоточились на моём лице.

— Рейгар?.. — голос был хриплым.

Я убрал ладонь с её живота слишком резко. Ошибка. Взгляд Марисель сразу скользнул вниз — туда, где только что лежала моя рука, а затем снова поднялся ко мне.

— Что ты делаешь?

— Ничего.

Даже для меня это прозвучало неубедительно.

— Ты сидел возле меня и держал руку на моём животе. — Она прищурилась.

— Тебе показалось.

— Я проснулась, Рейгар, а не сошла с ума.

За спиной тихо звякнуло стекло. Марисель повернула голову и только теперь заметила Астрид, которая стояла у стола, складывая флаконы обратно в сумку. Целительница делала это слишком медленно и слишком старательно, словно каждая бутылочка требовала всего её внимания.

— Астрид? — Марисель попыталась приподняться.

— Лежи. — Я сразу положил руку ей на плечо.

— Не приказывай мне.

— Ты едва не потеряла сознание.

— Это не значит, что я умираю.

Она посмотрела на меня внимательнее. Слишком внимательно. Я знал этот взгляд. Она замечала каждую мелочь: напряжение в моих плечах, сжатую челюсть, то, как я не отходил от кровати ни на шаг. Её глаза снова скользнули к Астрид.

— Что со мной?

— Истощение, — слишком быстро ответила целительница.

— Истощение? — Марисель перевела взгляд на неё.

— Да. Твой организм ослаблен. Тебе необходимы покой, тепло и нормальное питание.

— От истощения бывает жар?

— Бывает.

— И тошнота?

— Да.

Я молчал. Астрид бросила на меня короткий взгляд. Этого хватило.

— Вы что-то от меня скрываете. — Глаза Марисель сузились.

— Нет, — ответил я.

Она снова попыталась сесть. На этот раз я не стал её останавливать, лишь поддержал за спину, когда она покачнулась. Марисель опёрлась на подушки и провела ладонью по лицу.

— Сколько я спала?

— Несколько часов, — ответила Астрид.

— Несколько часов? — Она резко взглянула на окно, за которым уже сгущались сумерки. — Почему меня не разбудили?

— Тебе нужен был сон, — сказал я.

Она хотела отодвинуться от меня, но я всё ещё поддерживал её за талию. Марисель опустила взгляд на мою руку, и я заставил себя ослабить пальцы. Не сжимать её. Не касаться живота. Не смотреть туда. Я чувствовал присутствие сына, хотя ещё не мог распознать его магию. Самого знания было достаточно, чтобы каждое движение Марисель казалось опасным. Она села слишком резко — и я уже хотел уложить её обратно. Она собиралась откинуть одеяло — и во мне проснулось желание завернуть её ещё в три. Это было безумием. Я узнал о ребёнке несколько минут назад, а уже вёл себя так, будто весь мир только и ждал случая причинить им вред. Хотя, возможно, так и было.

— Дайте мне воды, — попросила Марисель.

Я потянулся к кувшину раньше, чем Астрид успела сделать хотя бы шаг. Налил воду в бокал и подал Марисель, придерживая его, когда она поднесла к губам. Она сделала один глоток и остановилась. Её взгляд опустился на мою руку.

— Ты держишь бокал вместо меня.

— У тебя дрожат пальцы.

— Они не дрожат.

— Дрожат.

Марисель нарочно забрала у меня бокал и поставила его на столик возле кровати. Вода плеснула через край, но она сделала вид, будто не заметила этого.

— Что происходит? — спросила она уже тише.

Я посмотрел на Астрид. Ещё одна ошибка. Марисель проследила за моим взглядом, и её лицо изменилось.

— Астрид?

— Тебе правда нужен отдых. — Целительница медленно затянула ремни на своей сумке.

— Я не спрашивала, что мне нужно. Я спросила, что со мной.

— Марисель, — начал я.

— Нет. — В её голосе появилась твёрдость.

Она отбросила мою руку и села ровнее, хотя я видел, каких усилий ей это стоило.

— Я просыпаюсь и вижу тебя возле своей кровати с таким лицом, будто кто-то только что объявил войну. Астрид избегает моего взгляда. Вы оба отвечаете так, словно перед этим договорились, что именно мне говорить. — Она перевела дыхание.

В комнате повисла тишина. Я слышал, как за стенами завывает ветер. Как потрескивают дрова в огне. Как бьётся сердце Марисель. Быстрее, чем должно бы. Марисель молчала несколько секунд. Потом её взгляд опустился на руки Астрид. На запястье целительницы оставался красный след от моих пальцев. Проклятая неосторожность.

— Что это? — Спросила Марисель.

— Ничего. — Астрид сразу потянула рукав вниз, но было поздно.

— Это похоже на след от руки. — Марисель посмотрела на меня.

Я выдержал её взгляд, хотя внутри всё напряглось.

— Ты это сделал?

— Мы поспорили.

— Поспорили?

— Рейгар волновался, — сухо произнесла Астрид.

— И поэтому схватил тебя за руку?

— Я не рассчитал силу.

Марисель смотрела на меня так, будто видела впервые.

— Ты не рассчитал силу, — повторила она.

— Да.

— Из-за моего истощения?

Я не ответил. На её лице мелькнул страх. Едва заметный, но я ясно его увидел. Она медленно коснулась собственного живота. Обычное движение. Возможно, из-за остатков тошноты или боли, но у меня перехватило дыхание. Мой сын был прямо под её ладонью.

Наш сын...