Драконы при дворе ( Часть 23 )

«Среди монстров самое страшное — выглядеть человеком».

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

Я поспешно отвернулась к камину, внезапно обнаружив в себе огромный интерес к пламени. Я услышала знакомое едва заметное насмешливое хмыканье. Через минуту он уже застёгивал манжеты, будто несколько минут назад не сидел передо мной полураздетый и раненый.

— Тебе стоит сегодня отдохнуть, — сказал он.

— Говорит дракон, который только что пытался летать с повреждённым крылом, — я скептически подняла бровь.

— Это другое.

— Абсолютно то же самое.

Рейгар покачал головой, но спорить больше не стал. Вместо этого его лицо снова стало серьёзным.

— Мне нужно идти.

— Очередная попытка упасть с неба?

— Государственные дела.

— А, точно, ты же король.

— Именно, — он уже направился к двери, когда вдруг остановился. — Кстати.

Я настороженно посмотрела на него. Такой тон обычно не предвещал ничего хорошего.

— Что?

— Сегодня вечером в замке будет бал.

— Бал? — Я моргнула.

— Да.

— Зачем?

— Потому что все любят собираться вместе, танцевать, есть, обсуждать других и чужие дела.

— Ужасная традиция.

— Полностью согласен.

— Тогда зачем ты его устраиваешь? — Я подозрительно прищурилась.

— Потому что иногда королю приходится делать то, что ему не нравится.

— Ты хочешь, чтобы я там была?

— Я не хочу. Я приказываю. Ты уже видела бальный зал, знаешь, где он находится.

— Это не значит, что я туда приду.

— Придёшь.

— Не приду.

— Придёшь.

Я замолчала. Только потому, что в его глазах мелькнули знакомые золотые искры уверенности, словно он уже знал исход этого спора.

— Я буду ждать тебя вечером.

У меня сразу появилось очень плохое предчувствие. Судя по едва заметной улыбке на его лице, у него тоже.

— До вечера, Марисель.

Дверь закрылась. Я осталась одна посреди комнаты. Несколько секунд смотрела на то место, где он только что стоял. А потом схватила ближайшую подушку и швырнула её в дверь.

— Самоуверенная ящерица!

Подушка бесславно упала на пол. Дверь, к сожалению, даже не дрогнула.

После завтрака я решила воспользоваться «свободой» и вышла в закрытый сад. Наверное, даже магические растения не могли выжить в таком безумном холоде. Воздух там был другим — мягче, чище, словно сам замок на мгновение позволял себе выдохнуть.

Я сразу вспомнила о том странном растении, которое кусалось в прошлый раз. Я нашла его почти сразу. Оно стояло там же, где и раньше, но на этот раз вело себя иначе. Листья медленно покачивались на лёгком ветру, почти лениво, будто растение спало и видело собственные сны. Ни агрессии, ни движения навстречу.

Я всё равно не приблизилась. После прошлого опыта мне совершенно не хотелось проверять, проснулся ли у него аппетит. Я лишь ещё раз убедилась, что оно «спокойное», и пошла дальше по садовой тропинке, держась на безопасной дистанции.

Остаток дня прошёл совсем иначе. В замке начались приготовления к балу. Я даже не успела до конца осознать, как это произошло, когда дверь моей комнаты вдруг распахнулась — и внутрь ворвались три служанки. Они были молодыми, на вид не старше восемнадцати, но в их суете было что-то странное... слишком отточенное, слишком синхронное. Где-то глубоко внутри снова мелькнула мысль, что они могут быть не совсем людьми.

— Меня вообще-то не спрашивали, — успела подумать я, прежде чем меня буквально подняли с места.

Дальше всё превратилось в хаос. Меня крутили, разворачивали, измеряли взглядами и лентами, словно я была не человеком, а живым манекеном. Одна предлагала платье за платьем, другая уже закрепляла что-то в волосах, третья спорила с ней о тканях так, будто от этого зависела судьба королевства.

Платья сменялись одно за другим — шёлк, бархат, тонкое кружево, глубокие и пастельные оттенки. Каждое следующее казалось «идеальным», пока не появлялось новое, якобы «настоящий вариант». Меня сажали, поднимали, снова сажали. Делали причёски, распускали их, начинали заново. Завивали локоны, закрепляли шпильки, обсуждали форму лица и «баланс силуэта» — слова, которые я даже не успевала осмыслить. Потом макияж.

Я до сих пор не знала, что существует столько оттенков, текстур и «правильных» способов подчеркнуть взгляд. Это был настоящий девичий день — шумный, хаотичный, почти магический в своей бесконечной смене образов. Раньше я и представить не могла, что существует столько вариантов платьев и причёсок. Что выбор может быть не один и не два, а десятки. Я сидела посреди всего этого немного растерянная, немного уставшая... и одновременно странно увлечённая.

Потому что, как бы странно это ни звучало, мне это нравилось. После долгих приготовлений мы наконец остановились на окончательном варианте. Платье выбрали не сразу — меня заставили перемерить как минимум пять, прежде чем одна из них вдруг застыла, глядя так, будто увидела очевидное. Это было нежное, но глубокое по оттенку платье — что-то между лавандовым и фиалковым, с мягким переливом ткани, который менялся при каждом движении. Корсет был лёгким, без излишней жёсткости, но достаточно плотным, чтобы подчёркивать силуэт, а юбка спадала волнами, словно речная вода. Оно не выглядело слишком пышным — и именно поэтому казалось дорогим. Не кричало о себе, но заставляло смотреть.

Прическу мне сделали полусобранную: часть волос подняли в мягкий узел на затылке, закрепив тонкими шпильками, а остальные оставили распущенными волнами чёрных кудрей. Несколько прядей специально выбились из укладки — не небрежно, а так, будто это было задумано с самого начала. Они обрамляли лицо, делая черты мягче, почти нежнее. Макияж оказался самой тонкой работой.

Без резких линий, без излишества — лишь лёгкое подчёркивание глаз, тёплый оттенок на веках, который делал взгляд глубже, и немного света на коже. Губы — естественные, слегка приглушённого розово-ягодного тона, не яркие. Когда всё было завершено, в комнате на мгновение стало тихо.

Три служанки замерли, глядя на меня так, будто я только что перестала быть просто девушкой и превратилась во что-то иное — образ, который они сами же и создали.

— Идеально... — выдохнула одна из них первой.

Они засияли. Не сдерживая улыбок, начали переглядываться, поправлять последние детали платья, волос, лент — хотя и так всё было безупречно. В их движениях появилась та особая лёгкость, которая бывает только после завершённой работы, когда каждая деталь наконец встала на своё место.

— Мы правда это сделали, — тихо, почти с недоверием сказала одна из них.

— Она выглядит как... как с портрета, — добавила другая, не отводя от меня глаз.

Третья лишь кивнула, удовлетворённо улыбаясь, будто уже сохранила этот образ в памяти как личную победу. Они почти одновременно собрали свои вещи, словно боялись задержаться хотя бы на секунду. Ещё мгновение — и комната снова опустела, наполнившись тишиной, которая после их шума казалась почти неестественной. Ни одна из них так и не назвала своего имени. Они просто исчезли за дверью одна за другой, как тень, растворяющаяся в коридоре, оставив после себя лишь лёгкий шорох ткани и эхо быстрых шагов. Я растерянно смотрела им вслед.

— Спасибо! — Успела крикнуть я уже в пустой коридор.

Голос прозвучал слишком поздно, будто его проглотили двери. Я ещё несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к тому, как замок снова возвращается к своей привычной тишине. Было странно осознавать, что эти девушки появились так внезапно, перевернули весь мой день, создали новую версию меня — и так же внезапно исчезли, не оставив даже имён.

За мной пришёл Альберт и, не сказав лишнего слова, сопроводил меня в бальный зал. Хотя я уже могла бы найти дорогу сама — коридоры замка постепенно становились знакомыми, словно сами укладывались в память.

Но Альберт, похоже, не собирался это учитывать. Он шёл рядом, чуть впереди, как всегда безупречно держа спину. Теперь он не отходил от меня ни на шаг и постоянно сопровождал везде, даже в сад утром. Похоже, он чувствовал себя виноватым после ситуации, когда оставил меня одну с Нерисой. Я скосила на него взгляд, но он, как всегда, выглядел невозмутимым.

— Я бы и сама нашла дорогу, — не удержалась я.

— Я не сомневаюсь, — спокойно ответил он, даже не повернув головы.

— Тогда зачем вы идёте рядом?

— Это мой долг, Марисель.

Я тихо вздохнула, но спорить не стала.

Коридоры постепенно менялись. Камень под ногами становился светлее, воздух — теплее, а где-то впереди уже слышалась музыка, едва уловимая, словно сам замок начинал дышать иначе. С каждым шагом росло странное чувство — будто я приближаюсь не просто к залу, а к месту, где на меня обратятся все взгляды. Альберт, как и раньше, оставался рядом.

Войдя в бальный зал, я застыла на пороге. Он был ещё прекраснее, чем тогда, когда я видела его впервые. Теперь это был не просто зал — это было живое пространство, наполненное светом, музыкой и ожиданием. Высокие потолки терялись в полумраке, а хрустальные люстры рассыпали по залу мягкие отблески, словно звёзды, опустившиеся слишком низко. Вдоль стен тянулись гирлянды свежих цветов и тонких лент, слегка колышущихся от движения воздуха, создавая ощущение живого дыхания пространства.

Повсюду — детали. Каждый угол, каждая колонна, каждый балкон выглядел так, будто над ним работали не часы, а дни... возможно, недели. Казалось, здесь были задействованы не просто слуги или декораторы — а тысячи рук, решений и мгновенных выборов, чтобы создать это ощущение идеальности.

Пол из блестящего мрамора отражал свет и силуэты, превращая зал в почти нереальное пространство, где граница между реальностью и отражением стиралась. В центре уже ждали музыканты, и тихие звуки настройки инструментов смешивались с гулом голосов.

Я видела множество красивых мужчин и женщин. Они заполняли зал, словно отдельная живая картина — шёлк, бархат, блеск украшений, идеальные осанки, уверенные взгляды. Все они казались важными, значительными, будто каждый был частью какого-то большого скрытого мира, о котором я лишь догадывалась. Но я не смотрела на них. Мой взгляд сам собой, будто под властью чего-то сильнее меня, остановился на нём.

Рейгар. Он сидел на троне, впервые — в короне.

У меня перехватило дыхание так резко, будто воздух просто исчез из груди. Всё вокруг отступило, растворилось в свете, музыке и голосах. Зал остался, но стал далёким и размытым. Остался только он.

Настоящий король. Он выглядел так, будто сам мир признал его право находиться здесь. Его осанка была идеально прямой, спокойной, почти неподвижной — но в этой неподвижности чувствовалась сила, не нуждающаяся в доказательствах. Тёмный наряд с изысканной вышивкой подчёркивал резкость черт, а свет люстр скользил по нему так, будто даже он не осмеливался задержаться. Корона не была слишком массивной или показной — она не кричала о власти, она её утверждала.

Тонкая основа из тёмного металла, почти чёрного, словно выкованного из ночного неба. Вдоль обода шли едва заметные узоры — настолько тонкие, что их можно было принять за тени, но они ловили свет и отвечали ему холодным глубоким блеском. В некоторых местах в металл были вплетены тёмные камни — не яркие и не разноцветные, а насыщенные, как застывшее пламя или окаменевшая ночь.

На нём был тёмный камзол из тяжёлой ткани цвета ночного неба. Серебряная вышивка на вороте и рукавах напоминала драконью чешую, а на плечах поблёскивали застёжки в форме крыльев. Никаких лишних украшений. Никакого золота, которым так любили обвешиваться человеческие короли. Ему это было не нужно. Чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая резкие черты лица. Высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Но больше всего внимания привлекали глаза. Золотые.

Они ловили свет сотен свечей и отражали его так, будто внутри дракона действительно горело пламя. Я глотнула воздуха, чувствуя, как сердце бьётся слишком громко, и только тогда осознала, что смотрю на него слишком долго. Я медленно склонилась в глубоком поклоне, как и полагалось перед королём. Когда выпрямилась, наши взгляды встретились.

На мгновение в золотых глазах Рейгара промелькнуло искреннее удивление. Настолько быстрое, что любой другой мог бы его не заметить. Одна тёмная бровь едва приподнялась, а уголок губ дёрнулся, будто он не был уверен, правильно ли увидел то, что произошло. Похоже, он ожидал демонстративного игнорирования, но точно не того, что я добровольно отдам ему должное при всём зале. Кажется, мне всё же удалось удивить дракона.

Возле трона, чуть позади Рейгара, стоял Сайлас — насколько я поняла по нашей первой встрече, его ближайший друг.

Сайлас выглядел более непринуждённо. Высокий, широкоплечий, с тёмно-каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. На нём был тёмно-синий камзол со серебряной вышивкой вдоль воротника и рукавов, а на груди поблёскивала серебряная брошь в форме драконьего крыла. Его лицо нельзя было назвать классически красивым: слишком резкие черты, слишком упрямый подбородок и тонкий шрам у правой брови.

Серые, холодные глаза внимательно скользили по залу, отмечая каждое движение гостей. В отличие от большинства присутствующих, он не выглядел очарованным торжественностью бала. Скорее напоминал воина, оказавшегося среди придворных лишь потому, что так было нужно королю. Заметив мой взгляд, Сайлас едва заметно улыбнулся — коротко, почти незаметно. В этой улыбке точно не было тепла, и по моей спине пробежал холод.

Мне показалось, что он притягивает к себе половину женских взглядов в зале. Сайлас выглядел немного моложе Рейгара, с лёгкой щетиной и той опасной улыбкой, которая заставляет забывать об осторожности. В отличие от Рейгара, он не скрывал умения наслаждаться жизнью. Даже сейчас в его глазах вспыхивали весёлые искры, будто весь этот бал был для него лишь очередным развлечением. Он коротко поклонился королю, соблюдая все формальности, а затем, не теряя времени, направился прямо ко мне. Я даже не успела придумать путь к отступлению.

— Леди Марисель, — улыбнулся он, остановившись рядом. — Должен признать, маленькая жертва Его Величества выглядит просто великолепно.

— Спасибо...

Его улыбка стала шире, а затем он вдруг наклонился ближе. Я растерянно застыла, когда он едва заметно вдохнул воздух.

— Ты сейчас меня нюхаешь? — Недоверчиво спросила я.

— Возможно.

— Ты меня нюхаешь или собираешься укусить прямо здесь, перед всеми?

— Нет, кусать не буду, — в его серых глазах мелькнули весёлые искры.

— Я уже начинаю сомневаться.

— Напрасно, — лениво покачал он головой. — Просто ты слишком приятно пахнешь.

— Это был комплимент или угроза?

— У драконов иногда трудно провести границу, — задумчиво продолжил он, будто рассуждая вслух. — Будь я королём, ты была бы моей любимой жертвой.

— Это самый ужасный комплимент, который я когда-либо слышала.

— Но всё же комплимент.

— Очень сомнительный.

— Зато искренний.

В этот момент я была почти уверена, что драконы специально говорят странные вещи, чтобы наблюдать за реакцией людей. Судя по тому, как довольно блеснули его глаза, моя реакция его вполне устроила.

— Извини, маленькая жертва, но мне нужно приглядеть за нашим любимым королём, — бросил Сайлас с лёгкой, почти дерзкой улыбкой, уже разворачиваясь к трону.

— Подожди, — резко остановила я его.

Он оглянулся через плечо, приподняв бровь.

— Как давно вы знакомы с Рейгаром?

На мгновение Сайлас замолчал, словно взвешивая ответ, а затем спокойно сказал, без лишних украшений:

— С детства. По сути, мы росли вместе.

Он больше ничего не добавил. Лишь коротко кивнул и, не оборачиваясь, направился к трону, где сидел Рейгар.

Друзья, если вам нравится история Марисель и Рейгара, поддержите её:

Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не потерять продолжение.

Подпишитесь, чтобы не пропустить новые главы.

Каждая ваша реакция помогает истории находить новых читателей и вдохновляет писать дальше. Спасибо, что проходите этот путь вместе со мной!