Камень, помнит смерть ( Часть 44 )
«В некоторых сердцах живёт не любовь, а правда, за которую короли готовы убивать.»
Норвейн. Ледяные земли. Замок дракона.
Марисель.
Рейгар медленно посмотрел сначала на Астрид, потом на меня. Сайлас едва улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным.
— Есть ещё кое-что.
— Говори. — Рейгар замер.
— Возможно, не при ней. — Сайлас взглянул на меня.
— При ней.
Я напряглась. Сайлас несколько секунд молчал, а потом произнёс:
— Кассиан ищет Сердце Вельмариона не просто как реликвию. По словам одного из пленников, в камне спрятаны воспоминания Каэлюса.
— «Камень будет молчать, пока не встретит того, кто сможет услышать мёртвого дракона».
В комнате стало неестественно тихо. Рейгар медленно перевёл взгляд на меня.
— Ты что-то знаешь об этом?
Я сжала амулет в ладони. Перед глазами снова вспыхнул синий огонь, а в памяти прозвучал голос, который не мог принадлежать никому из живых.
— «Не отдавай им моё сердце».
— Да. — Я сглотнула.
— Ты слышала голос Каэлюса? Что он сказал? — Рейгар приподнялся на локтях, несмотря на недовольный взгляд Астрид.
— Да. То, что нельзя отдавать амулет Кассиану. — Я посмотрела ему в глаза.
— Это всё?
— Нет. — Я покачала головой.
Пальцы сильнее сжали треснувший камень.
— Каэлюс называл его своим сердцем. Кажется, я видела его воспоминания. То, как он умирал.
— Видела? — Удивился Сайлас.
— Да... Воспоминания Каэлюса о том, кто его предал. Он сохранил каждую деталь.
Я рассказала всё, что видела в видениях посреди леса. Всё, что показал мне амулет. Сначала слова давались тяжело. Воспоминание Каэлюса всё ещё жило во мне слишком ярко — не как чужая история, а как нечто пережитое собственным телом. Я снова видела зал, залитый холодным лунным светом. Слышала отдалённый звон оружия. Чувствовала горький запах дыма и крови. Рассказала о Каэлюсе, который уже знал, что его предали. О морокрылах, ворвавшихся в крепость под покровом ночи. О болтах из ночного серебра.
О Кассиане Вельмарионе, который стоял в стороне, пока старший брат умирал. Чем дольше я говорила, тем мрачнее становился Рейгар. Золото в его глазах медленно разгоралось, а пальцы сжимали край одеяла так сильно, что ткань натянулась. Сайлас больше не улыбался. Даже Астрид, которая демонстративно стояла у стола и смешивала настойки, начала двигаться медленнее.
— Каэлюс видел его, — закончила я. — Не просто подозревал. Он знал, что это Кассиан приказал его убить. Видел его лицо перед смертью.
В комнате повисла тишина. Я опустила взгляд на амулет.
— Камень сохранил всё: каждый звук, каждую деталь, даже его боль.
Сайлас тихо выругался.
— Оказывается, жертва знает больше, чем все наши шпионы вместе взятые.
— Моё имя Марисель.
Сайлас провёл ладонью по лицу и несколько раз прошёлся по комнате.
— Если в амулете действительно сохранилась память Каэлюса, он доказывает, что нынешний король Юга буквально вырезал себе путь к трону.
— Он не просто вырезал путь, — возразила я. — Он убил собственного брата.
— Для драконьих тронов это не такая уж редкость, — сухо ответил Сайлас. — Это делает жертву ещё большей мишенью.
— Я уже поняла.
— Нет. Не поняла. Раньше Кассиану был нужен только амулет. Теперь, если он узнает, что ты видела эти воспоминания, ему нужно будет уничтожить и камень, и тебя.
В груди стало холодно.
— Но мы не знаем, известно ли ему это, — добавил Сайлас. — Возможно, он до сих пор считает, что обычная человеческая девушка просто носит на шее вещь, силы которой не понимает.
— Она и правда не понимает её силы, — отозвалась Астрид, не отрываясь от флаконов.
— Спасибо за поддержку, — пробормотала я.
Астрид долила в чашу несколько капель тёмной настойки. Жидкость зашипела и на мгновение вспыхнула синим. Она делала вид, что наш разговор её совершенно не интересует.
— Что мы будем делать? — Сайлас повернулся к Рейгару.
Рейгар не ответил сразу. Он откинулся на подушки, хотя я видела, что сделал это не из желания отдохнуть. Слабость всё ещё держала его тело, даже если разум уже вернулся к привычной холодной ясности.
— Проще всего — начать войну, — наконец сказал он.
— Вальдрак будет в восторге, — заметил Сайлас.
— Именно поэтому мы этого не сделаем.
— Почему? — Я нахмурилась.
— Потому что война не вернёт Каэлюса к жизни. — Рейгар перевёл на меня взгляд.
— Но накажет Кассиана.
— А вместе с ним убьёт тысячи тех, кто не имел никакого отношения к его смерти.
— Он убил законного наследника и забрал трон!
— Южный трон, — подчеркнул Рейгар. — Не мой.
— Поэтому тебе всё равно?
— Если бы мне было всё равно, Кассиан уже получил бы твой труп вместе с осколками амулета. — Его глаза опасно сузились.
Слова заставили меня замолчать. Рейгар тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Я никогда не любил Юг. Их законы, их совет, их привычку улыбаться перед тем, как воткнуть нож в спину. Но Север не имеет права вмешиваться в их внутреннюю борьбу за престол только потому, что нам не нравится их король.
— Это не просто «не нравится». Он убил брата.
— Если я отправлю войска на Юг, Кассиан объявит меня захватчиком. Скажет, что память в камне подделана. Что я использую человеческую девушку, чтобы захватить его земли.
— Но это правда!
— Правда ничего не весит, если никто не согласится её услышать.
— Каэлюс хотел, чтобы об этом узнали. — Я резко поднялась с кресла.
— Ты не можешь этого знать.
— Могу. Он показал мне всё это не случайно.
— Амулет мог открыться из-за крови, страха или близости смерти.
— Нет. — Я сжала камень в ладони. — Он говорил со мной. Не просто показывал обрывки. Он сказал не отдавать Кассиану его сердце. Если бы Каэлюс хотел, чтобы правда навсегда осталась внутри камня, он не сохранил бы её так подробно.
Рейгар молча смотрел на меня.
— Он хотел справедливости, — продолжила я. — Хотел, чтобы все узнали, кем на самом деле является Кассиан. Иначе зачем было оставлять это воспоминание?
— Возможно, не ради справедливости.
— А ради чего?
— Мести.
— Это не одно и то же. — Я замерла.
— Для мёртвых часто одно и то же.
Его голос звучал спокойно, но я почувствовала в нём что-то личное. Будто Рейгар слишком хорошо знал, как легко справедливость превращается в желание сжечь всё, что осталось после потери.
— То ты предлагаешь ничего не делать? — Спросила я.
— Я предлагаю не действовать как испуганный ребёнок, который нашёл меч и решил сразу им размахивать.
— Я не ребёнок.
— Тогда веди себя как взрослая и пойми: одного воспоминания недостаточно, чтобы свергнуть короля.
— Это не просто воспоминание. Это последняя память Каэлюса.
— Которая хранится в амулете, подчиняющемся тебе, — вмешался Сайлас. — Для нас это убедительно. Для сторонников Кассиана — удобная подделка.
— Ты тоже считаешь, что нужно молчать? — Я посмотрела на него.
— Я считаю, что если уж рушить трон, то лучше убедиться, что он упадёт на правильную голову. — Сайлас снова посмотрел на Рейгара. — Нам нужны свидетели.
— Или документы, — добавил тот. — Приказы или имена тех, кто открыл ворота крепости Каэлюса.
— Прошло много лет, — сказала я. — Разве что-то могло сохраниться?
— Драконы живут долго, — ответил Рейгар. — И ещё дольше помнят, кто им должен.
Сайлас задумчиво провёл пальцем по губе.
— Среди южных родов до сих пор есть те, кто поддерживал Каэлюса. По крайней мере, поддерживал до его смерти.
— После которой они удивительно быстро присягнули Кассиану, — заметил Рейгар.
— Люди и драконы становятся удивительно сговорчивыми, когда к горлу приставляют клинок.
— Значит, ты хочешь найти его бывших союзников? — Спросила я.
— Сначала я хочу узнать, кто из них всё ещё жив, — ответил Рейгар. — И кто не продаст нас Кассиану сразу после первого вопроса.
— А потом?
— Потом мы проверим то, что ты видела.
— Ты мне не веришь? — Я почувствовала, как внутри поднимается возмущение.
— Я верю, что ты увидела именно это.
— Звучит как очень осторожный способ сказать, что не веришь.
— Я верю тебе, Марисель. — Он произнёс это твёрдо, без колебаний.
Я замолчала. Рейгар опустил взгляд на амулет.
— Но я не знаю, является ли показанное камнем полной правдой. Воспоминания можно исказить. Магию — изменить. Даже мёртвые могут лгать, если кто-то заранее вложил ложь в их уста.
— Каэлюс не лгал.
— Ты знала его несколько минут внутри видения.
— А ты вообще его не знал.
— Именно поэтому я не позволю начать войну из-за доверия к мёртвому дракону, которого никогда не встречал.
— Но позволишь его убийце сидеть на троне?
— Не искажай мои слова. — Золотой огонь в его глазах вспыхнул ярче.
— Тогда скажи прямо, что ты собираешься делать.
Он несколько секунд смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Сайласа.
— Мы будем ждать.
— Рейгар...
— Наблюдать, — продолжил он, не обращая внимания на моё недовольство. — Кассиан уже совершил ошибку, напав на землях Севера. Если он считает, что амулет всё ещё цел, он попытается забрать его снова.
— То есть я буду приманкой? — Мои пальцы невольно сжали треснувший камень.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Сайлас едва поднял бровь.
— Технически...
— Нет, — повторил Рейгар, на этот раз глядя на него. — Она не будет приманкой.
— Я стою здесь, — напомнила я. — Вы можете не решать за меня.
— В этом вопросе могу.
— Не можешь.
— Могу, если речь идёт о твоей жизни.
— Это моя жизнь!
— Именно поэтому ты не имеешь права так легко ею рисковать.
— Ты невероятный лицемер.
— Я король. Это почти обязательная черта.
— Наконец-то хоть одно честное политическое заявление. — Сайлас тихо хмыкнул.
— Вы все закончили? — Астрид резко поставила флакон на стол.
Мы одновременно посмотрели на неё. Она стояла, скрестив руки на груди, и больше даже не пыталась делать вид, что не слушала.
— Рейгар только что проснулся после двух недель без сознания. У него ещё не восстановилась магия, раны не зажили полностью, а вы уже успели обсудить войну, государственный переворот и использование Марисель как приманки.
— Я сказал, что её не будут использовать, — мрачно напомнил Рейгар.
— Выпей и ложись. — Астрид протянула ему новую чашку.
— Мы ещё не закончили.
— Если не выпьешь добровольно, я позову Хелейн.
Рейгар забрал чашку и сделал глоток. Его лицо сразу скривилось.
— Это яд.
Я не удержалась от слабой улыбки. Рейгар заметил.
— Тебе весело?
— Немного.
— Я запомню.
— Запоминай. Главное — не засыпай ещё на две недели.
Его взгляд задержался на мне дольше, чем нужно.
— Не засну.
На этот раз он сказал это без насмешки. Сайлас первым нарушил тишину:
— Значит, план такой: мы не начинаем войну, ищем старых союзников Каэлюса, проверяем память в камне и ждём, пока Кассиан совершит следующую глупость?
— Да, — ответил Рейгар.
— А Марисель?
— Отныне она не покидает замок без моей охраны. — Его глаза снова опустились к амулету.
— Нет. — Я резко выпрямилась.
— Это не обсуждается.
— Только что ты сказал, что не будешь использовать меня как приманку, а теперь снова собираешься запереть меня здесь.
— Чтобы не позволить Кассиану добраться до тебя. — Его пальцы сжали чашку, но голос, когда он заговорил, оставался удивительно спокойным. — Или предложи другой способ.
— Что? — Я растерялась.
— Другой способ защитить тебя, не запирая в замке и не приставляя к тебе стражу.
— Я... не знаю.
— Подумай.
— Ты меня выслушаешь?
— Да.
— Две недели без сознания сделали невозможное. Он научился вести разговор, — громко выдохнул Сайлас.
— Убирайся. — Рейгар бросил на него мрачный взгляд.
— С удовольствием. Пока ты не передумал и не объявил войну Югу просто для улучшения настроения.
Сайлас направился к двери, но остановился возле меня.
— Не снимай амулет, — тихо сказал он. — Никому больше не рассказывай, что видела. Даже тем, кому доверяешь.
Он вышел. Астрид забрала у Рейгара пустую чашку и начала складывать флаконы в сумку. Я осталась возле кровати, сжимая Сердце Вельмариона в ладони. Теперь оно уже не казалось просто защитой. В нём лежала правда, способная расколоть целое королевство. В комнате пахло травами, горячим вином и слабым дымным жаром, который всегда тянулся за Рейгаром, даже теперь, когда он был ещё слишком бледен и истощён.
— Не переутомляйся, — сухо бросила Астрид Рейгару, застёгивая ремешки сумки. — И ты тоже. — Она перевела взгляд на меня. — Если он снова потеряет сознание, на этот раз тянуть его с того света будешь не ты, а я.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотала я.
— Я не для того ехала через половину королевства, чтобы обнадёживать. Я для того, чтобы лечить.
На мгновение уголок её губ едва дрогнул. Потом она взяла сумку и направилась к двери.
Дверь закрылась. Тишина опустилась между нами тяжёлая, почти ощутимая. Я стояла возле кровати, сжимая Сердце Вельмариона в ладони так крепко, что острый край треснувшего камня впивался в кожу. Рейгар полулежал на подушках, тёмные волосы падали на лоб, а золотые глаза смотрели на меня слишком внимательно. Словно он уже понял: я молчу не потому, что мне нечего сказать, а потому, что не знаю, с чего начать.
— Марисель, — тихо произнёс он. — Что ещё ты скрываешь?
Я опустила взгляд на амулет. Внутри треснувшего камня уже не было прежнего живого света, только тусклый след того, что когда-то пылало там синим огнём.
— В лесу... — начала я и почувствовала, как пересохло в горле. — Когда ты был без сознания после яда, амулет помог мне спасти тебя.
Рейгар не шевельнулся, но я увидела, как немного напряглись его плечи.
— Эту часть я уже понял, маленькая жертва. — Он скользнул взглядом по камню в моей руке. — Я не понял другую. Как именно это произошло.
— Сначала Каэлюс говорил со мной через камень. Не так, как живой человек. Скорее... как голос в голове, который невозможно спутать с собственными мыслями.
— Он сказал, как спасти меня? — На лице Рейгара промелькнула тень удивления.
— Не совсем. Он сказал, что камню не хватает силы. Что кровь хранительницы открывает амулет.
— Ты использовала свою кровь. — Его взгляд мгновенно опустился на мою руку.
— Да.
— Без какой-либо уверенности, что выживешь?
— У меня не было времени составлять список преимуществ и рисков.
— Марисель...
— Что? — Я резко подняла на него глаза. — Ты хотел, чтобы я дала тебе спокойно умереть?
Он замолчал. Я увидела, как что-то напряжённое в его лице на мгновение дрогнуло и исчезло. Я села на край кровати, всё ещё держа амулет.
— Но дело не только в крови. Когда камень открылся, он сказал, что я должна позволить ему войти... в связь.
— В какую ещё связь? — Рейгар нахмурился.
— Именно это я ему и сказала. Что между нами нет никакой связи. — Я почувствовала, как щёки предательски вспыхнули теплом. — Амулет ответил, что есть.
В комнате стало совсем тихо. Я слышала только потрескивание огня в камине и собственное сердце, которое билось слишком громко. Рейгар смотрел на меня так, словно я только что заговорила на каком-то неизвестном языке.
— Это невозможно, — наконец произнёс он.
— О, поверь, я тоже не была в восторге от этого ответа.
— Нет, — повторил он уже тише, скорее себе, чем мне. — Я не об этом. Почувствовать чужую боль, яд, истощение, мысли... Это не то, что способен сделать обычный человек.
— Я обычный человек.
— Каэлюс? — Его глаза сузились.
Я сразу поняла, о чём он спрашивает.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Он не мой отец. Я уже говорила тебе, мой отец — человек. Абсолютно обычный человек.
Рейгар несколько секунд не отводил взгляда от моего лица, словно проверял, не лгу ли я. Потом тяжело выдохнул и откинулся на подушки.
— Тогда этого не может быть, — пробормотал он.
— Но было.
— Ты уверена, что почувствовала именно мои эмоции?
— О, я бы с радостью подумала, что всё это мне привиделось, но нет. Я почувствовала болт в плече. Яд, который полз по венам. Пустоту, будто из тебя вытянули что-то жизненно важное. Истощение после магии. И... — Я на мгновение замолчала.
— И что? — Рейгар внимательно смотрел на меня.
— Страх. — Я сжала амулет сильнее.
Он не ответил.
— Не мой, — тихо добавила я. — Твой.
— Марисель... — Его лицо стало непроницаемым.
— Не перебивай. — Я подняла на него глаза. — Ты не боялся смерти. Даже с ночным серебром в крови. Ты боялся не этого.
— Я не... — Его челюсть напряглась.
— Боялся, что морокрылы заберут меня, когда ты перестанешь дышать, — закончила я.
Слова зависли между нами. Я видела, как Рейгар замер. Не шевельнулся, не отвёл взгляда, даже не возразил сразу. Этого было достаточно, чтобы я всё поняла.
— Значит, это правда, — прошептала я.
— Ты не должна была этого чувствовать. — Он медленно закрыл глаза, словно я попала туда, куда не имела права целиться. — Это слишком... — Он замолчал, подыскивая слово, и в конце концов покачал головой. — Слишком глубоко.
— Думаешь, я не знаю? — У меня вдруг задрожал голос. — Я лежала там, на земле, и не понимала, где заканчиваюсь я, а где начинаешься ты. Меня жгло твоей болью так, будто яд вливали в мою кровь. Я едва не задохнулась от того, что чувствовал ты.
Рейгар открыл глаза. В них уже не было привычной холодной уверенности, только внимательность.
— Ты всё равно продолжила? — тихо спросил он.
— В тот момент ты был слишком без сознания, чтобы спорить, а мне это очень помогло. — Я нервно улыбнулась.
Он долго молчал, а потом сказал:
— Сердце Вельмариона не должно было работать так с человеком. — Его взгляд снова опустился к амулету.
— Ну, оно, кажется, не читало твоих правил.
— Это опасно.
— Я уже заметила.
— Я серьёзно. Если амулет соединил нас настолько сильно, ты могла умереть вместе со мной. Тебя это не остановило?
Я посмотрела на него. На бледное лицо, на тёмные волосы, на плечи, которые ещё не полностью оправились после ран. На мужчину, из-за которого я плакала, кричала, убегала, ненавидела его, злилась на него, била его — и всё равно прижимала к себе в лесу, думая только о том, чтобы он дышал.
— Нет, — честно ответила я.
— Почему? — Что-то мягкое и болезненное мелькнуло в его глазах.
— Ты правда хочешь услышать ответ сейчас? — У меня перехватило дыхание.
— Да.
Я отвела взгляд.
— Потому что... — начала и замолчала. Потом собралась с силами. — Потому что я не хотела, чтобы ты умер.
Рейгар смотрел на меня так долго, что я почти пожалела, что не сбежала из комнаты следом за Астрид. Наконец он протянул руку.
— Иди сюда.
— Зачем?
— Не заставляй меня повторять дважды.
Я нерешительно подалась ближе. Его пальцы осторожно сомкнулись на моём запястье — на этот раз не властно, не жёстко, а так, будто он проверял. Потом его взгляд остановился на моей ладони.
— Покажи.
— Что именно?
— Руку, которой ты открывала камень.
Я разжала пальцы. На коже ещё оставался тонкий, почти заживший порез. Рейгар провёл по нему большим пальцем так легко, что от прикосновения по спине пробежал холодок.
— Ты отдала кровь, — тихо сказал он. — Пропустила через себя чужую силу. Вошла в связь, которой не должно было существовать. И после всего этого ещё имеешь наглость сидеть здесь и утверждать, что ты обычная.
— А что мне ещё утверждать? Что я таинственная драконица?
— Нет. — На его губах на мгновение появилась слабая тень улыбки. — Драконы значительно менее упрямы.
— Ложь.
— Ты почувствовала мой страх, — тихо произнёс он. — Тогда почувствуй и это.
— Что именно?
— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова проходила через такое ради меня. — Его пальцы немного крепче сжали моё запястье.
— Рейгар... — Моё сердце ударилось о рёбра.
— Я серьёзно, Марисель. То, что ты сделала в лесу, было невозможным, опасным, совершенно безумным.
— То есть вполне в моём стиле, — тихо пробормотала я.
Он проигнорировал эту фразу, вместо этого сказал:
— Я не позволю тебе повторить это снова.
— А если понадобится? — Я медленно вдохнула.
— Не понадобится.
— Ты не можешь этого знать.
— А ты не можешь каждый раз бросаться умирать вместе со мной.
— Тогда не смей снова умирать так, чтобы мне пришлось тебя спасать. — Я посмотрела на него прямо.
На мгновение в комнате повисла тишина, а потом на его лице появилось что-то странное — почти смех, почти боль.
— Невыносимый человек, — тихо сказал он.
— Твоя жертва, помнишь?
— Именно это и настораживает.
Я хотела огрызнуться, но вместо этого лишь смотрела на него. На то, как усталость постепенно снова опускается на его черты. На живого Рейгара. Тёплого. Настоящего. Не неподвижное тело в лесу, которое я боялась потерять.
— Как бы я ни хотел прощаться, маленькая жертва, но мне нужно отдохнуть и подготовиться к заседанию совета. Кажется, я слишком многое пропустил, — продолжил он.
Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он это сказал.
— Ты только что проснулся после двух недель без сознания.
— Я помню.
— Нет, кажется, не помнишь. Иначе не говорил бы о заседании совета так, будто собираешься туда сегодня.
— Именно сегодня.
— Астрид запретила тебе покидать комнату как минимум три дня.
— Астрид много чего запрещает.
— Обычно у неё есть для этого причина.
— Она целительница. Её работа — преувеличивать опасность и заставлять меня пить отвратительные настойки.
— Её работа — не позволять тебе умереть из-за собственного упрямства.
— Ты волнуешься. — Уголок его губ едва заметно поднялся.
— Я не хочу снова сидеть у твоей кровати две недели и читать сказки про жаб.
— Мне не понравилась только одна сказка. — Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом вернулся к глазам.
Мои щёки снова вспыхнули. В памяти сразу возникли все те глупости, которые я рассказывала, уверенная, что он меня не слышит. Я должна была подняться. Попрощаться и вернуться в свою комнату. Дать ему отдохнуть, как он и просил, но не двигалась.
— Ты точно не пойдёшь на заседание сегодня? — Спросила я.
— Пойду. Мой совет с удовольствием увидит меня живым. Я хочу знать, что происходило в моём королевстве, пока я спал. Чтобы остановить Вальдрака, прежде чем он начнёт войну без моего разрешения. Чтобы решить, как защитить тебя, не превратив этот замок в ещё одну клетку.
Я не ожидала последних слов.
— Ты правда это сказал?
— Не заставляй меня повторять. Я ещё слаб. — Уголок его губ едва дрогнул.
— Отдыхай, — только и сказала я и пошла к двери.