56

Соня вернулась домой поздно. Снег шёл стеной. Она не чувствовала холода — внутри всё ещё горело тепло от объятия Тамары. Странное, непривычное. Она не знала, что с этим делать.

Она вошла в подъезд. На лестнице, на ступеньках между вторым и третьим этажом, кто-то сидел. Она подняла голову.

Илья.

Он сидел, привалившись спиной к стене, в той же старой куртке с короткими рукавами. Руки замёрзли, нос красный. Увидел её — вскочил.

— Соня... Я приехал. Я не смог так. Я скучал, мне было плохо, я хочу просто вот ну... просто видеть тебя. Люда сказала, ты на кладбище. Я ждал.

Она стояла и смотрела на него. Глаза всё ещё красные, опухшие после слёз. Он заметил. Замер.

— Ты плакала? — спросил он тихо. В его голосе был ужас. Не страх — изумление. Как будто он увидел, как камень заплакал. — Ты же никогда...

Она не ответила. Просто шагнула к нему. Обняла. Молча. Крепко. Очень крепко.

И заплакала.

Не так, как на кладбище — навзрыд, с воем. Тихо. Слёзы просто текли по щекам, и она не вытирала их. Она уткнулась лицом в его куртку, пахнущую морозом и складом, и повторяла:

— Прости. Прости. Прости.

— Ты чего... — он гладил её по голове, неуклюже, как ребёнка. — Перестань. Замолчи. Всё хорошо. Всё.

— Я не умею. Я всё испортила...

— Ничего ты не портишь. — Он прижал её крепче. — Ты просто замёрзла. А я горячий. Я же говорил — один греет, другой греется. Притрёмся.

Она всхлипнула — не то смех, не то плач.

— Ты дурак.

— Я тебя люблю, Сонь...

Она подняла голову. Посмотрела на него. На его красный нос, на замёрзшие руки, на глаза — испуганные и счастливые одновременно. И вдруг поняла: он правда её любит. Не за что-то. Просто любит. Такой, какая она есть. Холодной. Сломанной. Настоящей.

Она потянулась к нему и поцеловала. Нежно. Тихо. Как будто пробовала на вкус слово, которое никогда не говорила.

Он замер на секунду. Потом ответил. И в этом поцелуе не было страсти — только тепло. Только благодарность. Только робкая, едва проснувшаяся надежда.

Снег за окном всё падал. На лестнице было тихо. А они стояли и не могли оторваться друг от друга. Впервые за долгое время — вместе. По-настоящему.