24

Восьмое письмо он достал через два дня.

Таблетки помогли — снов не было. Радио он так и не включал. Тишина стала привычной, как старая одежда. Сидел за столом, вертел конверт в руках. Вскрыл.

«Здравствуй, Нина. Пишу тебе и думаю — может, зря. Ты не отвечаешь. Но я всё равно пишу. Помнишь ту семью? Я на днях разыскал воспитательницу из детдома, куда отправили старшую девочку. Она уже старенькая, но память ясная. Рассказала, что девочка всё время твердила: "Я их найду". Про брата и сестру. Даже когда её перевели в другое место, она сказала: "Я вернусь". Ей было десять лет. Она ещё не знала, что их разбросали специально. Что система не любит, когда дети ищут друг друга. Но она всё равно собиралась. Воспитательница сказала: "У неё были глаза взрослого человека. Она не играла, не смеялась. Она ждала. И я почему-то верю, что дождалась"».

Лев дочитал. Отложил письмо. Встал. Подошёл к окну.

«Я их найду». «Я вернусь».

Он смотрел на фонарь во дворе. Снег падал. Девочка, которая не плакала, обещала найти. Ей было десять. Она ещё не знала, что их разбросали специально. Знала потом. Когда выросла, когда её перевели, когда никто не ответил на письма, которые она, может быть, писала. Нашла или нет? Вернулась или нет? Дождалась — или ждёт до сих пор?

Он приложил ладонь к стеклу. Холодное. Стекло не дышит. Это хорошо.

Отвернулся. Сел за стол. Взял тетрадь. Записал: «Письмо №8. Старшая. "Я их найду". "Я вернусь". Нашла? Вернулась?»

Закрыл тетрадь. Посмотрел на стопку оставшихся писем. Много. Или мало. Он не считал.

За окном темнело. Он не включал свет. Сидел в полутьме и слушал тишину. Она больше не давила. Она ждала вместе с ним.