47

Соня не пошла домой после смены. Она села на скамейку у метро, закурила и достала плеер.

После того разговора с Людой мысль о родителях не уходила. Но думала она не о матери — мать умерла, это она знала из детдома. Она думала об отце. Тот, кто бил. Тот, кто мучил. Тот, кто сдал их всех в разные места, как будто они были не дети, а мусор.

Она никогда его не видела. Ни одной фотографии. Ни одной строчки, написанной его рукой. Только шрам на руке. Круглый. Как печать. Как клеймо.

Она хотела найти его. Не для того, чтобы обнять. Не для того, чтобы простить. Для того, чтобы встать напротив и высказать всё. За двадцать лет. За каждую ночь в казённой кровати. За каждый смешок за спиной. За каждое «у тебя даже родителей нет». За Илью, которого она не смогла полюбить, потому что её не научили. За себя — холодную, как лёд.

Она репетировала эту речь мысленно. «Ты сломал нас. Ты сдал нас. Я хочу посмотреть тебе в глаза и сказать, что я выжила. Без тебя. Вопреки тебе». Она представляла его лицо — не знала какое, но представляла. И свой голос — твёрдый, без дрожи. Она скажет и уйдёт. Навсегда.

С этими мыслями она поехала в ПТУ. Подняла старые контакты. Нашла воспитательницу — Ольгу Степановну, которая жила в доме ветеранов на Садовой. Позвонила. Договорилась о встрече.

На следующий день она сидела в её комнате — тесной, со старой мебелью и запахом лекарств.

— Отца ищу, — сказала она. — Вы что-нибудь знаете?

Ольга Степановна покачала головой.

— Отца твоего я не знаю. Но был у нас Семён Ильич, воспитатель. Он на пенсии сейчас. Живёт где-то в этом районе. Говорили, он многих родителей знал. Может, и твоего помнит.

— Где его найти?

— Адрес не помню. Но фамилия у него редкая — Горелов. Может, найдёшь через справочную.

Соня записала: Горелов. Воспитатель. В районе. Встала.

— Спасибо.

— Не за что. Ты только... если найдёшь его — не говори лишнего. Отца твоего, говорят, боялись все. Может, и ты не лезь.

— Я не боюсь, — сказала Соня. — Я ждала этого двадцать лет.

Она вышла. На улице валил снег. В кармане лежал плеер. В другом — пуговица. В голове — речь, которую она отрепетировала тысячу раз. Она найдёт его. И выскажет всё.