15

Соня вернулась домой под утро. Тётя Люда спала, отвернувшись к стене. Вентилятор гудел. Соня сняла ботинки, бросила куртку на стул и села на кровать.

Плеер лежал в кармане.

Она достала его. Старый Sony. Трещина на крышке. Потёртые кнопки. Провела пальцем по трещине, потом нажала play.

Зашуршала плёнка. Тишина. Три ноты на гитаре. До. Ми. Соль. Простые. И её голос.

«Не подходи — я горячая, как плита
Не трогай меня — я помню, как пахнет беда
Нас было трое, но двое ушли навсегда
А третий остался. И это я».

Она слушала и не узнавала себя. Голос был её, но слова — чужие. Какие трое? Какая беда? Она не помнила, как писала это. Не помнила, как пела.

Песня кончилась. Плёнка шуршала дальше. Соня потянулась выключить, но из динамика полился другой голос. Мужской. Монотонный, без интонаций.

«...птицы на проводах. Сегодня четырнадцать. Четырнадцать — это норма. Тринадцать — плохой день. Пятнадцать — тревожно. Четырнадцать — норма. Но если приглядеться — у одной птицы нет крыла. Я не вижу, но знаю. Ей некуда лететь...»

«...радио говорит шёпотом. Сегодня сказало "жди". Я не знаю, чего ждать. Может, автобуса. Может, дождя. Может, человека, который не придёт, потому что забыл, как выглядит мой подъезд. Я тоже забыл. Но помню запах. Запах — он не уходит...»

«...если долго смотреть на стену, можно увидеть, как она дышит. Она дышит часто, как после бега. Я прикладываю руку — и она тёплая. Как кожа. Как шрам. У меня есть шрам. Круглый. Я не помню откуда...»

«...сегодня нашёл плеер в сугробе. Внутри голос. Женский. Она спела три ноты и сказала, что ей не страшно. Я тоже хочу не бояться. Но я не умею петь. Я только слушаю...»

Соня выключила плеер. Посидела секунду. Потом хмыкнула и бросила плеер на кровать.

Шизик.

Ну конечно. Птицы, стены дышат, радио шёпотом. Она слышала про этого Лёву — Колян говорил: странный, но безобидный. Ещё бы не странный. Такое записать.

Она легла. Натянула одеяло до подбородка. Вентилятор гудел. Мысли текли лениво.

Песню жалко. Хорошая была песня. А этот псих всю кассету занял своим бредом. Про птиц. Про шрам. Про «я только слушаю».

Она закрыла глаза.

Шрам у него. Круглый. Как у неё, что ли? У всех шрамы. У неё тоже круглый. С детства. Она не помнила откуда.

Совпадение.

Она повернулась на бок. Тётя Люда всхрапнула и затихла.

Шизик. Наплёл ерунды. А песня и правда хорошая. Надо будет переписать заново. Без его голоса. Чисто.