51

Тамара не пошла к Льву на следующий день. И через день не пошла. Она работала, пила чай с Зиной, курила на лестнице. Но на третий день поняла: хватит. Она не может больше ждать. Она пойдёт. Просто пойдёт и встанет перед ним. А дальше — будь что будет.

Утром она оделась и вышла. Дошла до соседнего двора. Панельная девятиэтажка. У подъезда стояла старуха с палкой — та самая, что вечно выносила мусор. Увидела Тамару, прищурилась.

— Вы опять? К дворнику?

— К нему.

— Так он во дворе. Метёт. Вон, у баков.

Тамара повернула голову. У мусорных баков стоял мужчина с метлой. Сутулый, в серой кофте. Метал снег, хотя снега не было. Она хотела шагнуть к нему, но старуха вдруг схватила её за рукав.

— Слушайте, а вы не знаете, автобус до Комсомольской когда? У меня там сестра лежала когда-то, записи остались. Мне б в архив съездить.

— Не знаю, — сказала Тамара. — Посмотрите на остановке.

Она снова сделала шаг, но старуха продолжила.

— Да я смотрела, там бумажка отклеилась. Вы не глянете со мной? Я старая, плохо вижу.

Тамара сжала зубы. Повернулась к бакам — Лев всё ещё был там. Она нехотя кивнула и натянуто, пытаясь идти быстрее, пошла со старухой к остановке, ткнула пальцем в расписание.

— Через двадцать минут.

— Спасибо, дочка. Дай бог тебе.

Тамара развернулась и ещё быстрее пошла обратно. Сердце стучало. Она обошла угол дома, подошла к бакам.

Пусто.

Метла стояла, прислонённая к стене. Льва не было. Она оглядела двор — никого.

Опоздала. Какая-то старуха, какое-то расписание — и она упустила его. Снова.

Она стояла и смотрела на метлу. Потом развернулась и пошла домой. Внутри было огорчение. Тамара психовала на жизнь и эти события. Но где-то глубоко — тихое облегчение. Не судьба. Значит, не судьба.