8

Тамара проснулась в гостинице в шесть утра. Без будильника. Тело помнило.

Она лежала и смотрела в потолок. Жёлтое пятно в углу. Вентиляция гудела. За окном светало.

Деньги кончались. В кошельке осталось меньше тысячи. Ещё одна ночь — и всё.

Она встала, умылась ледяной водой, выпила чай. Села на кровать и достала фотографию из кармана. Трое детей. Мрачные лица. «Тома, Лёва, Соня. Мы». Посмотрела. Убрала обратно.

Дел на сегодня было два: работа и жильё. В инспекции сказали: общежитие при заводе, если устроитесь. На заводе сказали: нужна прописка. Круг замкнулся, но она не собиралась сидеть и ждать.

В центре занятости ей дали три адреса. Уборщица в торговый центр. Санитарка в больницу. Мойщица в столовую. Она сложила бумажки в карман и поехала.

В торговом центре её встретила женщина с бейджиком «администратор». Оглядела с ног до головы.

— Опыт есть?

— Четыре года швейного цеха.

— Это не уборка.

— Я научусь.

Женщина хмыкнула.

— Позвоните через неделю. Может, место откроется.

Тамара кивнула и вышла. Через неделю — это значит «нет». Она знала эти интонации.

В больнице пахло хлоркой. Она вошла в коридор, и запах ударил в нос — резкий, знакомый до тошноты. Пол бетонный, стены выкрашены зелёной краской до середины. На мгновение она перестала видеть больницу. Вместо неё — коридор колонии. Железная дверь. Стул у кабинета начальника. Ключи звякают на поясе надзирательницы. Она сидит и ждёт, когда вызовут.

— Женщина, вы к кому?

Тамара моргнула. Перед ней стояла медсестра в белом халате.

— Я по объявлению. Санитарка.

— В отдел кадров, второй этаж.

В отделе кадров ей сказали: медкнижка. Медкнижка — это деньги и время. У неё не было ни того, ни другого.

В столовой предложили мыть полы за копейки, но без оформления. Без оформления — не идёт в счёт УДО.

К вечеру она сидела на остановке и курила. Мимо шли люди. Ехали автобусы. Город жил своей жизнью. Она смотрела на него и чувствовала себя пустым местом.

Нужно было где-то ночевать. Гостиница — последняя ночь. Дальше — неизвестно.

Она зашла в продуктовый, купила хлеб и чай в пакетиках. Вернулась в номер. Села на кровать. Есть не хотелось, но она заставила себя. Хлеб. Чай. Сигарета.

Потом легла. Потолок. Пятно в углу.

Завтра — снова искать. Работу. Жильё. Что-нибудь. Она не знала что. Знала только, что обратно не хочет. Не потому что там плохо. А потому что там — не её жизнь. Хотя здесь — тоже пока не её. Но здесь хотя бы можно курить у окна и не ждать свистка.