35

Илья пришёл в ларёк поздно, почти под утро. Соня уже собиралась закрываться. Увидела его через стекло — шёл через дорогу, сутулясь, руки в карманах. Неделю не появлялся. Она думала — всё. Оказалось, нет.

— Привет.

— Привет.

Он стоял и молчал. Она ждала.

— Я это... уезжаю, — сказал он.

Соня ничего не ответила. Она смотрела на него и не чувствовала ничего. Или почти ничего. Где-то глубоко, под слоем льда, что-то шевельнулось — но так слабо, что она не разобрала.

— Куда? — спросила она.

— К тётке. В область. Она там одна, старенькая уже. Дом, хозяйство. Помощь нужна. Я давно собирался, а теперь вот решил.

— Надолго?

— Может, насовсем. Не знаю.

Он замолчал. Она молчала тоже.

— Я ведь предлагал тебе, — сказал он тихо. — Поехали со мной. Дом, речка, воздух. Ты бы песни свои писала. Я бы не мешал.

— Я не могу.

— Знаю. Просто... жалко.

— Чего жалко?

— Тебя. Ты тут одна. Замёрзнешь.

Соня усмехнулась.

— Я не мёрзну. Я сама — холод.

Он покачал головой.

— Ты не холод. Ты просто лёд. А подо льдом — вода. Только ты никого не пускаешь. Может, и правильно. Может, я бы не смог тебя отогреть. Но я хотел. Правда хотел.

Она ничего не ответила. Он постоял ещё минуту, глядя на неё, будто запоминал. Потом кивнул и развернулся.

— Прощай, Соня.

— Прощай.

Он пошёл через дорогу, не оглядываясь. Снег падал. Соня смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Потом закрыла окошко. Села. Ларёк гудел. Светофор мигал жёлтым.

Она открыла блокнот. Долго смотрела на чистую страницу. Потом написала:

Ты уехал туда, где речка и дом
Я осталась стоять у метро под зонтом
Ты хотел отогреть — я не греюсь, прости
У такой, как я, нет середины пути
Только лёд, только снег, только жёлтый огонь
Ты не трогай меня. Ты меня не тронь

Перечитала. Закрыла блокнот. За окном светало. Завтра смена. Всё как обычно. Почти. Только Илья больше не придёт. И это было... никак. Ни хорошо, ни плохо. Просто факт. Просто ещё одна строчка. Просто ещё одна ночь. Одна. Всегда одна.