25

После смены Тамара не пошла домой. Она сидела на остановке, курила и смотрела на автобусы. Домой не хотелось. Зина сегодня ушла к подруге, Васька спал, телевизор молчал. В пустой квартире было слишком тихо. А тишина теперь напоминала о том, что она ждёт.

Она затушила сигарету и пошла пешком. Просто так. Без маршрута.

Район был старый, панельный. Девятиэтажки стояли ровными рядами, как коробки. Между ними — дворы, сугробы, редкие прохожие. Она шла и считала окна. Раз, два, три. На четвёртом этаже горел свет. Кто-то жил. Кто-то варил суп, смотрел телевизор, ругался с женой. Обычная жизнь. Чужая.

Она прошла мимо ларька у метро. За стеклом сидела девушка в тёмной куртке, пила чай. Тамара не остановилась. Даже не взглянула. Просто прошла мимо.

Через два двора она увидела церковь.

Маленькая, кирпичная, притулившаяся между панельных громад. Раньше её здесь не было. Или была — Тамара не помнила. Она вообще не помнила, когда в последний раз заходила в церковь. В детстве мать водила их на Пасху, но это было так давно, что казалось чужим воспоминанием.

Она потянула тяжёлую дверь. Внутри пахло воском и ладаном. Полумрак. Свечи. Несколько старух у икон. Тамара встала у стены. Не крестилась. Просто стояла и смотрела на огоньки свечей. Они дрожали, отражались в золоте окладов. Тихо. Тепло. Не как в колонии, не как в столовой, не как у Зины.

— Вы кого-то ищете? — спросил голос рядом.

Тамара обернулась. Молодая женщина в платке, с мягким лицом. Служка, наверное.

— Нет. Просто зашла.

— Это хорошо. Просто заходить — тоже нужно. Может, свечу поставить?

— Мне некому.

— За живых тоже ставят. За здравие.

Тамара помолчала. Потом достала из кармана мелочь.

— Поставьте. За Тамару, Льва и Соню. За здравие.

Женщина кивнула. Взяла деньги, отсчитала три свечи. Тамара взяла их, зажгла от ближайшей лампадки и поставила в песок. Свечи горели неровно. Одна чуть выше, две чуть ниже. Три огонька в полумраке.

Она постояла ещё минуту. Потом вышла.

На улице валил снег. Она закурила и пошла обратно. Через дворы, мимо ларька, мимо панельных коробок. Три свечи остались гореть за спиной.

Она не верила в бога. Но когда-то верила, что найдёт их. Может, ещё верит. Может, поэтому до сих пор носит фотографию в кармане. Может, поэтому пришла.

Дома её ждала Зина. Поставила чайник.

— Где была?

— Гуляла.

— Ну-ну. Садись, пей чай.

Тамара села. Кот прыгнул на колени. За окном темнело. Три свечи горели в пустой церкви. Три огонька. Три имени. Может, они что-то значат. Может, нет. Но ей стало чуть легче. Совсем чуть. На одну сигарету. На один глоток чая. На один вечер.