19

Соня слушала кассету каждый вечер. Не всю — только песню. Туда и обратно: play, stop, перемотка. Снова play. Три ноты. До. Ми. Соль. Её голос. Слова про троих, которые ушли навсегда, а третий остался.

Она так и не поняла, откуда это взялось. Не вспомнила. Но песня засела в голове. Крутилась на смене, когда она пробивала сигареты и чай. Крутилась дома, когда она лежала под вентилятором. Крутилась во сне.

Запись Льва она не переслушивала. Хватило одного раза. Шизик. Бред. Но иногда, в тишине, она ловила себя на том, что вспоминает его слова. «Я не умею петь. Я только слушаю».

Она тоже только слушала. Всю жизнь.

Через неделю она записала новую песню. Не на кассету — в телефон. Строчки пришли ночью, когда в ларьке не было никого уже два часа. Она набрала:

За окном провода, а на них — никого
Только ветер и снег, только я и метро

Остановилась. Прочитала. Провода. Птиц нет. Она подумала: «Как у того психа. Только у него птицы были, а у меня — никого».

Стёрла. Написала снова:

Я сижу у окна и считаю шаги
Кто-то ходит всю ночь, но не может уйти
Я хотела бы встать и открыть ему дверь
Но он ходит не здесь. Он вообще не теперь

Перечитала. Не поняла. Сохранила.

На следующий день после смены она шла домой и увидела Илью. Он стоял у ларька. Ждал. Увидел её — шагнул навстречу.

— Привет.

— Привет.

Она не остановилась. Он пошёл рядом.

— Я просто спросить, — сказал он. — Как ты?

— Нормально.

— Плеер работает? Песня там?

— Работает. Песня там.

— Хорошая песня. Я тогда послушал немного. Ну, когда нёс.

— Я знаю. Ты говорил.

Он замолчал. Шли рядом. Снег хрустел под ногами.

— Я хотел сказать, — начал он. — Может, начнём заново? Я не тороплю. Просто...

— Нет, — сказала она.

Он остановился. Она прошла ещё пару шагов и тоже остановилась. Оглянулась.

— Не надо заново, — сказала она. — Там нечего начинать.

— Почему?

— Потому что я пустая. Ты ищешь человека, а там никого. Я не могу тебе дать то, чего нет.

— Я не прошу ничего давать. Я просто рядом хочу.

— Зачем?

— Не знаю. Ты мне нравишься.

— Я тебе не нравлюсь. Ты придумал меня. А я другая.

Он стоял и смотрел на неё. Снег падал на плечи.

— Ты не пустая, — сказал он тихо. — Ты просто замёрзла.

Она ничего не ответила. Развернулась и пошла дальше. Он не пошёл за ней.

Дома она легла на кровать. Вентилятор гудел. Тётя Люда смотрела телевизор. Соня закрыла глаза.

«Замёрзла». Может быть. Может, она замёрзла тогда, в детстве, когда её везли в автобусе. Может, ещё раньше. Она не помнила.

Она открыла заметки и дописала:

Я хотела бы встать и открыть ему дверь
Но он ходит не здесь. Он вообще не теперь

Сохранила. Закрыла глаза.