13

Тамара встала в шесть. Без будильника. Тело помнило.

Зина ещё спала. Тамара умылась, оделась и вышла на лестничную клетку. Закурила у окна. За стеклом — серое небо, панельные дома, дым из труб. Район просыпался.

Сегодня нужно было искать работу. Третье объявление — мойщица в столовую при заводе. Оно ещё висело на доске в центре занятости.

Столовая была в полуподвале старого здания. Пахло хлоркой и подгорелым маслом. Заведующая — полная женщина в белом халате и с родинкой над губой — оглядела Тамару.

— Руки покажи.

Тамара протянула руки. Женщина посмотрела. На левой — россыпь круглых шрамов. Она задержала взгляд, но ничего не сказала. Тамара тоже молчала.

— Мыть полы, посуду, столы. Смена с семи до трёх. Обед в столовой — бесплатно. Оформление официальное. Пять тысяч в месяц. Пойдёт?

— Пойдёт.

— Тогда завтра к семи. С медкнижкой поможем.

Тамара вышла на улицу. Закурила. Работа. Официальная. С оформлением. С обедом. Она не чувствовала радости, но что-то внутри чуть отпустило.

Вечером они сидели с Зиной на кухне. Пили чай. Телевизор молчал — сломался днём, и теперь в квартире было тихо, только часы тикали.

Зина посмотрела на её руки.

— Это откуда?

Тамара опустила взгляд на левую руку. Сорок семь круглых шрамов. Она машинально потёрла их большим пальцем.

— Сигареты.

— Зачем?

— Считала. Месяц прошёл — точка. Ещё месяц — ещё точка.

Зина нахмурилась.

— А почему на руке? Можно же на стене, на бумаге.

Тамара посмотрела на неё.

— На стене закрасят. Бумагу найдут. А рука — она всегда при тебе. Никто не отнимет.

Зина кивнула медленно.

— А почему сигаретой? Просто ножом или иголкой — и то легче.

Тамара пожала плечами.

— Нож отберут. Иголку — тоже. А сигареты разрешали. Я курила, а потом тушила об руку. Это было единственное, что я могла решить сама. Сделать себе больно — и никто не скажет «нельзя». Потому что это моё тело. И только я решаю, что с ним делать.

Зина молчала. Тамара затянулась сигаретой. Выдохнула дым в потолок.

— Я не думала, что выйду, — сказала она ровно. — Мне дали шесть лет. Я посчитала — шесть лет это семьдесят две точки. Я не хотела столько. Думала — не доживу. Или сама. Или кто-то. А потом раз — УДО. Сорок семь. И я вышла. А точки остались.

Зина отхлебнула чай.

— И что теперь?

— Теперь живу. Работать вот буду.

Зина хмыкнула. Больше вопросов не задавала.

За окном темнело. Часы тикали. Тамара допила чай и пошла спать. Завтра в семь на смену.