33

Одиннадцатое письмо он достал утром. За окном светало. Радио молчало. Тишина в комнате стала почти привычной — он уже не вздрагивал от неё, просто жил.

Конверт был надорван с краю. Внутри — половина листа. Вторая половина отсутствовала — грубо, будто кто-то оторвал рукой. Лев вытащил обрывок и разложил на столе.

«Здравствуй, Нина. Пишу второпях. Вчера я встретил человека, который знал тех детей. Не понаслышке, а близко. Он сказал, что один из них...»

На этом текст обрывался. Рваный край. Вторая половина письма исчезла.

Лев смотрел на обрывок. Один из них — кто? Старшая, средний, младшая? Что сказал тот человек? Жив? Умер? Нашёлся? Вернулся?

Он перевернул лист. Ничего. Заглянул в конверт — пусто. Потряс над столом. Тишина.

Он встал. Прошёлся по комнате. Снова сел. Пальцы теребили край обрывка.

Где вторая половина? Может, выпала там, у баков. Может, старуха порвала, когда выбрасывала. Может, автор сам не дописал — передумал, остановился на полуслове.

Но Лев не мог остановиться. Он уже не мог.

Оделся. Вышел во двор. Снег лежал ровно, нетронутый. Он прошёл к мусорным бакам — туда, где нашёл пакет. Сугробы были высокие, слежавшиеся. Он разгребал снег руками — холод обжигал пальцы, но он не чувствовал. Прохожие оборачивались: дворник без метлы, роется у баков. Птицы на проводах — четырнадцать. Норма. Он не записал.

Ничего. Вторая половина не нашлась.

Он вернулся домой. Руки покраснели от холода. Он сел на кровать и смотрел на обрывок. Один из них. Кто? Ответ где-то был. Может, в другом письме. Может, у старухи. Может, в библиотеке, в старых газетах. Может, во сне.

Он аккуратно сложил обрывок и убрал обратно в конверт. Потом записал в тетрадь: «Письмо №11. Оборвано. "Один из них..." Кто? Где вторая половина?»

Закрыл тетрадь. За окном темнело. Радио молчало. Он ждал — сам не зная чего. Ответа, который где-то лежал. Под снегом. В чужой памяти. В следующем письме. В тишине, которая больше не была пустой. Она была полна вопросов. И он собирался найти ответы. Завтра. Или послезавтра. Или через год. Но найти.