23

Илья пришёл через три дня.

Соня сидела в ларьке, пила чай и смотрела на снег. Он постучал в окошко. Она открыла.

— Привет.

— Привет.

Он стоял, переминался с ноги на ногу. В руках — пакет. Банка, обмотанная кухонным полотенцем, ещё тёплая.

— Я тут это... суп принёс. Куриный. Ты же не ешь нормально.

— Я не просила.

— Я знаю. Просто холодно сегодня.

Она забрала банку и поставила на прилавок. Полотенце было в синюю клетку, с чужой буквой «Л» на уголке.

— Чай будешь?

— А можно?

— Пятьдесят рублей.

Он полез в карман за мелочью, а когда стаканчик оказался у него в руках, замер, глядя в чай.

— Слушай, — сказал он. — Я тогда дурак был. Ну, когда ушёл. Наговорил тебе... про ледяную. А ты ничего не сделала. Ты всегда... такая. Я знал. Я просто не выдержал. А теперь думаю — зачем ушёл. Сидел бы дома, и всё было бы нормально.

Соня смотрела на него. Он поднял глаза — виноватые, собачьи.

— Я не оправдываюсь. Просто хочу, чтоб ты знала.

Она ничего не ответила. Он ушёл — ну и пусть. Вернулся — ну и ладно. Ей было всё равно. Он мог сидеть у неё на кухне или не сидеть, приносить суп или не приносить. Это ничего не меняло. Если он хотел быть рядом — пусть. Ей не жалко.

— Я знаю, — сказала она. — Ты уже говорил.

— И что?

— Ничего. Ходишь — и ходи.

Он выдохнул, будто скинул рюкзак. Отхлебнул чай.

— Смешно вспомнил, — сказал он уже другим голосом. — Когда к тому дворнику ходил, ну, к Лёве с третьего этажа. Я ему говорю: «Девушка искала, год ждала». А он стоит с метлой и молчит. Потом говорит: «Год — это много». И всё. Дальше метёт. А потом ещё обернулся и добавил: «Стены сегодня тёплые. Это плохо. Когда стены тёплые — они дышат. А когда дышат — слушают». Я чуть не попятился. А он уже метёт дальше. Как робот.

Соня хмыкнула.

— Шизик.

— Ну да. Но безобидный вроде. Колян говорит, он не опасный. Просто со странностями.

Соня вспомнила голос с плёнки. «Я прикладываю руку — и стена тёплая. Как кожа. Как шрам». Тогда она думала — бред. А теперь... может, и бред. Но какой-то слишком подробный.

Илья допил чай, поставил стаканчик.

— Я завтра зайду?

— Заходи.

Он кивнул и вышел. Снег скрипнул под ногами. Соня закрыла окошко. Села. Открыла банку. Суп был куриный, с лапшой. Она ела. Е было вкусно, но она не чувствовала ни тепла от заботы, ни благодарности.

За окном мигал жёлтый светофор. Обогреватель гудел. Ночь тянулась, как всегда. Почти.