Глава: Падшая в белом

Часть шестидесятая: Игра продолжается

Лейла, вдоволь натешившись наблюдением за троицей, которая с таким неподдельным восхищением рассматривала работы Мораны, решила, что пора вмешаться. Она поправила свой вампирский плащ, убедилась, что театральный грим на месте, и, улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, направилась к ним сквозь толпу, лавируя между гостями с той особенной, кошачьей грацией, которая была её визитной карточкой.

Морана, заметив манёвр подруги, замерла у колонны, стараясь оставаться в тени. Сердце колотилось где-то в горле, но адреналин, смешанный с азартом, придавал сил. Она наблюдала, как Лейла приближается к троим, и внутри неё всё замирало в ожидании.

— Привет, компания! — раздался звонкий голос Лейлы, когда она поравнялась с ними. — Какими судьбами? Не ожидала увидеть здесь столь... колоритных личностей.

Малкольм обернулся на голос и, узнав его, усмехнулся той самой, кривой усмешкой, которая была его визитной карточкой.

— Лейла, — сказал он, оглядывая её с ног до головы. — А ты сегодня прямо... кровь с молоком. В прямом смысле.

— А ты, как всегда, сарказм, — парировала Лейла, ничуть не смущаясь. — Рада тебя видеть. И вас, — она кивнула Ашу и Клэр. — Давно не встречались.

— Давно? — переспросил Аш, поднимая бровь. — Мы вообще-то впервые видимся.

— Ну, значит, будем считать, что давно, — отмахнулась Лейла. — Я наслышана о вас от Мораны.

Клэр оживилась.

— Как она? — спросила она с искренним беспокойством. — Мы слышали о том, что случилось. Она в порядке?

— В полном, — кивнула Лейла, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на гордость. — Она вообще удивительная. Вы даже не представляете, насколько.

— Мы начинаем догадываться, — пробормотал Малкольм, бросив взгляд на портрет с рожками.

Лейла проследила за его взглядом и рассмеялась.

— А, вы уже видели, — сказала она. — Нравится? Я ей говорила, что это будет хит. Она, конечно, сомневалась, но я настояла.

— Ты знаешь автора? — быстро спросила Клэр.

— Знаю, — улыбнулась Лейла. — Но не скажу. У нас с ней пари. Она не хотела, чтобы её личность раскрывали. Я обещала сохранить тайну.

— Пари? — заинтересовался Малкольм. — Что за пари?

— А вот это уже не ваше дело, — подмигнула Лейла. — Скажу только, что она вообще не хотела здесь быть как участник. Я её еле заставила. Она свои работы, именно свои, не на заказ, а те, что для души, всегда оберегала. Никому не показывала. Так что я поддержу её решение оставаться в тени.

Малкольм смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты хорошая подруга, — сказал он просто.

— Знаю, — улыбнулась Лейла. — Ладно, ребята, вы тут наслаждайтесь искусством, а я пойду, проверю, как там остальные экспонаты. Если что — я рядом.

Она уже собралась уходить, когда краем глаза заметила какое-то движение у входа. И не только она.

В зал вошла женщина в белом.

Часть шестьдесят первая: Явление

Она была одета в длинное белое платье, такое чистое, такое светлое, что в полумраке зала оно казалось почти светящимся. Тёмные волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо, которое можно было бы назвать красивым, если бы не глаза. В глазах горел тот самый, холодный огонь, который не предвещал ничего хорошего.

Лира.

Аш и Малкольн узнали её одновременно. Тела их напряглись, готовые к любому развитию событий. Клэр, почувствовав их реакцию, тоже замерла, вглядываясь в приближающуюся фигуру.

Лира двигалась сквозь толпу с той особенной, плавной грацией, которая завораживала и пугала одновременно. Люди расступались перед ней, сами не понимая почему — просто какая-то древняя, животная часть их сознания говорила: опасность, уступи дорогу, не становись на пути.

Она остановилась в нескольких метрах от троицы, и на её губах заиграла та самая, страшная улыбка.

— Мило, — сказала она, и голос её прозвучал низко, мелодично, с той особенной, пугающей интонацией, которая заставляла сердце биться быстрее. — Особенно для падшего.

Аш шагнул вперёд, заслоняя Клэр.

— Лира, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Что ты здесь делаешь?

— Здравствуйте, ребята, — пропела Лира, игнорируя вопрос. — Я ненадолго. Найду ту, которой не должно быть на свете, и уйду. Обещаю не задерживаться.

— Ту, которой не должно быть? — переспросил Малкольм, и в его голосе прозвучало напряжение. — О ком ты?

Лира посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты знаешь, о ком, — ответила она. — Та девчонка. Морана. Я коснулась её, и она обожгла меня. Но это был не ангельский огонь. Не тот, который смертелен для нас. Это было что-то другое.

— Что ты несёшь? — нахмурился Аш.

— Я несёт правду, — усмехнулась Лира. — Я думала, она просто человек с какой-то аномалией. Но потом я почувствовала это. Крылья. Они... они есть. Но не такие, как у нас. Не такие, как у ангелов. И не такие, как у ангелов смерти. Другие. Разбитые. Со шрамами.

Малкольм и Аш переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Падшие, — выдохнул Аш. — Ты говоришь о падших?

— Именно, — кивнула Лира, и в её глазах загорелся тот самый, безумный огонь. — Те, кто столкнулся со смертью и изменился. Ни ангелы, ни демоны, ни ангелы смерти. Нечто третье. Существа, которых не должно существовать.

— Но они же миф, — возразил Малкольм. — Легенда. Их никогда не было. Только в старых книгах.

— Были, — жёстко сказала Лира. — И первая битва случилась именно из-за них. Ангелы и демоны объединились, чтобы уничтожить их. Потому что они нарушали баланс. Потому что их существование ставило под сомнение всё, на чём держится этот мир.

Она замолчала, и в этой тишине было столько напряжения, что, казалось, воздух вот-вот заискрит.

— Я покусилась на неё, — продолжила Лира, и в её голосе прозвучала горечь. — И получила ответ. Ожог. Но не ангельский, не смертельный. Падший. Теперь я получаю отместку. Мои крылья... они словно разорвало. Они есть, но это не то. Они болят. Каждый день. Каждую минуту.

Она подняла руку, и в свете свечей стало видно, что её пальцы, такие изящные, такие идеальные, покрыты странными шрамами — следами того самого ожога, который, кажется, не заживал.

— Когда ангелы узнают о ней, — сказала Лира тихо, и в её голосе прозвучала угроза, — они убьют её. Жестоко. Беспощадно. Чтобы не допустить новой войны. И это придётся делать нам. Падальщикам. Таким, как мы.

Аш сжал кулаки.

— Ты не приблизишься к ней, — сказал он твёрдо.

— О, я уже близко, — усмехнулась Лира. — Я всегда близко. И когда придёт время, я сделаю то, что должна. А вы... вы просто смотрите.

Она развернулась и, не говоря больше ни слова, растворилась в толпе, как призрак, как видение, как кошмар, который исчезает с рассветом.

Часть шестьдесят вторая: Тишина после бури

Морана видела всё. Слышала всё.

Она стояла в тени, прижавшись к колонне, и каждое слово Лиры врезалось в неё, как нож, как осколок, как та самая боль, которую она испытывала, когда думала, что уже ничего не может быть страшнее.

Падшая. Существо, которого не должно существовать. Угроза для всего мира.

Она смотрела на свои руки — обычные, человеческие руки, которые рисовали эти картины, которые убирали в пентхаусе Малкольма, которые гладили по голове Лейлу, когда той было плохо. И не могла поверить.

Но ожог был. Она помнила, как Лира вскрикнула, отшатнулась. Помнила эти слова: «Ты не человек». Помнила этот страх в её глазах.

Значит, это правда.

Она — не просто человек.

Она — то, что должно быть уничтожено.

Морана перевела взгляд на троицу. На Аша, который стоял, сжав кулаки, с таким выражением на лице, будто готов был разорвать Лиру голыми руками. На Клэр, которая прижималась к нему, и в её глазах был страх — настоящий, живой, человеческий страх. На Малкольма, который смотрел куда-то в пустоту, и на его лице, обычно циничном и насмешливом, застыло выражение, которого она никогда не видела — растерянность, смешанная с болью.

Они знали. Знали, кто она. И молчали.

Но сейчас не время было для обид. Сейчас нужно было думать.

Морана сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Руки тряслись, но она заставила себя успокоиться. Потому что если она сейчас сорвётся, если выдаст себя, всё будет только хуже.

Она должна защитить их. Любой ценой.

Лейлу, которая ничего не знает. Малкольма, который, кажется, начал к ней привыкать. Аша и Клэр, которые, несмотря ни на что, пытались помочь.

Если она — угроза, если её существование может спровоцировать войну, значит, она должна держаться подальше. Отодвинуть всех, кто ей дорог. Чтобы не пострадали.

Она не знала, как это сделать. Не знала, хватит ли у неё сил. Но знала одно: ради них она сделает всё.

Даже если для этого придётся исчезнуть.

Вопросы крутились в голове, как белки в колесе. Кто она? Откуда эта сила? Почему именно она? Но ответов не было. И она не требовала их. Не сейчас.

Сейчас нужно было просто... быть. Наблюдать. Ждать.

И надеяться, что всё образуется.

Она медленно, стараясь не привлекать внимания, сместилась в тень, подальше от троицы, подальше от Лейлы, подальше от всего этого кошмара.

Игра продолжалась. Но правила теперь изменились.