Глава: Луч света в сером утре

Часть десятая: Утро, которое не принесло облегчения

Солнце взошло над Эдинбургом, как всегда, серое и нерешительное, пробиваясь сквозь плотную завесу облаков, которые, казалось, никогда не рассеивались над этим древним городом. Но для Мораны этот рассвет не принёс ни облегчения, ни надежды, ни даже того спасительного забвения, которое иногда приходит с усталостью.

Она не спала. Вообще.

Всю ночь, даже когда Лейла, обессиленная, задремала на её диване, Морана сидела, уставившись в одну точку, и перед глазами снова и снова всплывала та картина — рыжий комочек, искалеченное тельце, остекленевшие глаза. Она пыталась прогнать этот образ, но он возвращался, въедался в мозг, как кислота, разъедающая металл.

Когда первые лучи солнца — такие бледные, почти призрачные — пробились сквозь шторы, она поняла, что больше не может сидеть в четырёх стенах. Ей нужно было двигаться. Нужно было выйти. Нужно было хоть как-то сбежать от этого кошмара, который теперь поселился не только в её голове, но и за дверью её дома.

— Лейла, — позвала она тихо, касаясь плеча подруги. — Лейла, просыпайся.

Лейла открыла глаза мгновенно — видимо, её организм тоже был на взводе, готовый к любой опасности. Она села, оглядела Морану с ног до головы, и в её глазах мелькнула тревога.

— Ты не спала? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Не смогла, — призналась Морана. Голос её звучал хрипло, надтреснуто — следы ночных рыданий ещё не прошли. — Давай сходим куда-нибудь. В кафе. Просто посидим. Я не могу здесь оставаться.

Лейла кивнула, не задавая лишних вопросов. Она понимала: иногда самое важное — просто быть рядом.

Они оделись молча, быстро, и вышли на улицу. Утренний воздух ударил в лицо привычной эдинбургской свежестью — влажной, прохладной, пахнущей морем и дождём. Морана вдохнула его полной грудью, надеясь, что это поможет прогнать тот липкий, леденящий ужас, который поселился внутри.

Не помогло.

Они зашли в маленькое кафе неподалёку — то самое, где они иногда встречались с Лейлой, чтобы обсудить учёбу, выставки, творческие планы. Обычно это место ассоциировалось у Мораны с чем-то тёплым, уютным, безопасным. Сегодня оно казалось чужим, холодным, почти враждебным.

Они сели за столик у окна. Лейла заказала две чашки кофе и круассаны, но Морана даже не притронулась к еде. Сидела, уставившись в одну точку на стене, и её пальцы, лежащие на столе, мелко дрожали.

— Мора, — осторожно начала Лейла, — может, съешь хоть что-то? Тебе нужно.

— Не могу, — ответила Морана, не отрывая взгляда от стены. — Кусок в горло не лезет.

Лейла смотрела на подругу и не узнавала её. Обычно Морана была воплощением спокойствия — тихая, уравновешенная, с той особенной, внутренней гармонией, которая делала её похожей на светлый лучик даже в самый пасмурный день. Сегодня этот лучик погас. Вместо него перед Лейлой сидел комок нервов, дёрганый, испуганный, с глазами, в которых застыл такой ужас, что у неё самой сердце разрывалось на части.

— Морана, посмотри на меня, — попросила Лейла, беря её руки в свои. Они были холодными, как лёд. — Мы что-нибудь придумаем. Найдём этого урода. Полиция, может, и не поможет, но мы... мы не оставим это просто так.

Морана подняла глаза. В них стояли слёзы, но она сдерживала их из последних сил.

— Кому я нужна, Лейла? — прошептала она, и в этом шёпоте было столько боли, столько непонимания, столько той самой, детской растерянности, что у Лейлы сердце сжалось. — Я маленький человек. Никому не известная художница, убираю квартиры, рисую свои картинки. Кому надо меня преследовать? Кому я сдалась? У меня даже завистников нет — кому завидовать тому, кто живёт в такой маленькой квартирке и ездит на старой машине?

— Я не знаю, — честно ответила Лейла. — Но тот, кто это сделал, явно ненормальный. И ему не нужна причина. Ему нужна жертва. И он выбрал тебя.

— Но почему? — Морана покачала головой. — Почему я?

— Иногда такие вопросы не имеют ответа, — вздохнула Лейла. — Но мы не позволим ему тебя сломать. Поняла? Ты сильная. Я знаю.

Морана попыталась улыбнуться — той самой, тёплой улыбкой, которая всегда действовала на Лейлу успокаивающе. Но улыбка вышла кривой, болезненной, почти жалкой.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Если бы не ты...

— Если бы не я, ты бы всё равно справилась, — перебила Лейла. — Потому что ты сильная. Даже когда тебе кажется, что это не так.

Морана сжала её руки в ответ. Этот жест — такой простой, такой человеческий — сказал больше, чем любые слова.

Часть одиннадцатая: Взгляд со стороны

Клэр вошла в кафе с той особенной, лёгкой грацией, которая была у неё всегда, даже после долгого рабочего дня в похоронном бюро. Она любила это место — маленькое, уютное, с отличным кофе и свежей выпечкой. Здесь они с Ашем иногда завтракали по выходным, а в будни она часто забегала сюда за обедом, чтобы не тратить время на готовку.

Сегодня она планировала взять что-то быстрое и вернуться в бюро, где её ждали бумаги и встреча с семьёй погибшего. Но когда она вошла и оглядела зал в поисках свободного столика, её взгляд упал на двух девушек у окна.

Одну из них она узнала сразу. Морана.

Та самая девушка, которая работала у Малкольма, которая приходила к ним в бюро заказывать урны для родителей. Та, чьи глаза — тёмно-синие, как сапфиры — тогда показались Клэр такими знакомыми, такими... родными, что ли.

Клэр улыбнулась и помахала рукой. Морана, заметив её, дёрнулась, но потом, видимо, вспомнив, кто это, попыталась улыбнуться в ответ. Улыбка вышла жалкой, натянутой, почти фальшивой.

Клэр замерла на секунду, вглядываясь в лицо девушки. Что-то было не так. Совсем не так.

Морана выглядела ужасно. Бледная, почти серая, с тёмными кругами под глазами, которые, казалось, въелись в кожу намертво. Руки её дрожали — даже на расстоянии Клэр заметила эту мелкую, неконтролируемую дрожь. Она была напряжена, как струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Клэр сделала вид, что ничего не замечает, подошла к стойке, сделала заказ и, ожидая, прислушалась к разговору за столиком у окна. Она не хотела подслушивать — просто оказалась достаточно близко, чтобы услышать обрывки фраз, которые ветер доносил до неё.

— ...кому надо меня преследовать? — донёсся до неё голос Мораны — тихий, надтреснутый, полный такого отчаяния, что у Клэр сердце сжалось. — Кому я нужна и сдалась? Я маленький человек. Книжки, картины да и всё. Завистники? Кто будет мне завидовать? Тем более так... через угрозу и убийство животного на моём пороге...

Клэр замерла. Кофе, который ей только что протянули, застыл в воздухе.

Убийство животного. Угрозы. Преследование.

В голове у неё мгновенно сложилась картина. Та самая, которую она боялась себе признаться. Лира. Её странное возбуждение в последние дни. Её рассказы о «новом увлечении». Её интерес к эмоциям, к страху, к отчаянию.

— Ваш кофе, мисс, — повторил бариста, и Клэр, вздрогнув, взяла стаканчик.

— Спасибо, — автоматически ответила она и, даже не оглядываясь на столик у окна, быстро вышла из кафе.

На улице она остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри неё бушевала буря. Если её догадка верна, если Лира действительно выбрала своей жертвой эту тихую, безобидную девушку, которая и так пережила столько, что хватило бы на десять жизней...

— Чёрт, — выдохнула она. — Чёрт бы тебя побрал, Лира.

Она рванула в сторону бюро, на ходу набирая номер Аша.

Часть двенадцатая: Срочный сбор

Аш встретил её в кабинете, как всегда, с чашкой кофе в руке и вопросительным взглядом.

— Что случилось? — спросил он, увидев её лицо. — Ты бледная.

— Мне кажется, я знаю, на кого охотится Лира, — выпалила Клэр, падая в кресло.

Аш замер. Поставил чашку на стол, подошёл ближе.

— Рассказывай.

Клэр рассказала всё. О том, как увидела Морану в кафе, какой она была, что она говорила. О преследовании, об угрозах, об убитом животном. О той самой фразе, которая всё расставила по местам.

— Это не просто совпадение, — закончила она. — Слишком многое сходится. Лира в последнее время была сама не своя. Возбуждённая, довольная, с этим её «новым увлечением». А теперь это. Морана, которая ведёт тихую, незаметную жизнь, вдруг становится объектом такой жестокой охоты.

— Но почему Морана? — спросил Аш. — Чем она привлекла Лиру?

— Не знаю, — покачала головой Клэр. — Может, своей уязвимостью. Может, тем, что она одна, без защиты, без связей. А может... может, Лира просто почувствовала, какой сильный страх она может вызвать. Ты же знаешь её. Она питается эмоциями. А страх Мораны... он, судя по всему, очень глубокий. Очень старый. Очень вкусный для такой, как Лира.

— Но это жестоко даже для неё, — нахмурился Аш. — Угрозы, убийство животного... это уже переходит все границы.

— Именно, — кивнула Клэр. — И это меня пугает больше всего. Лира не просто играет. Она охотится. И её жертва — девушка, которая и так пережила ад.

Аш молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Что будем делать? — спросил он наконец.

— Не знаю, — честно ответила Клэр. — Мы не можем вмешиваться напрямую. Это не наши правила. Но и оставить это просто так... я не могу.

— Ты хочешь поговорить с Малкольмом?

— Да. Морана работает у него. Он знает её лучше нас. Может, он сможет помочь, не нарушая границ.

Аш кивнул.

— Я позвоню ему. А ты... ты как?

— Я в порядке, — Клэр покачала головой. — Просто... меня это задело. Она напомнила мне меня. Той, какой я была пять лет назад. Потерянной, испуганной, никому не нужной. И если Лира посмела тронуть её...

— Я понял, — перебил Аш, притягивая её к себе. — Мы разберёмся. Обещаю.

Клэр прижалась к нему, ища утешения, и думала о том, что иногда самые страшные монстры выглядят совсем не страшно. Иногда они улыбаются, пьют коктейли в барах и рассказывают о своих «новых увлечениях».

А за окном, в сером эдинбургском небе, сгущались тучи.