Глава 73. На Центральных равнинах есть поговорка
Чжао Цянь, очевидно, не понял, что означает имя "А Хоу", не говоря уже о том, почему Му Ханье позволил тому сидеть с собой за одним столом. Он подумал, что, наверное, в королевстве Цицзюэ существует какой-то странный обычай, позволяющий стражникам сидеть на равных с императором.
Му Ханье как бы между прочим сказал: - А Хоу — мой спаситель.
Хуан Дасянь...
Внезапно он обрёл новую личность.
- Вот оно что, - поскольку Му Ханье объяснил ситуацию, Чжао Цянь, естественно, не мог отказать, поэтому он быстро попросил слуг принести ещё один комплект столовых приборов и как бы между прочим вежливо спросил: - Я не знаю, как обращаться к этому рыцарю?
Услышав, как его назвали "рыцарем", Хуан Дасянь почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове. Пока он раздумывал, что ответить, Му Ханье уже сказал:
- Вашему превосходительству Чжао нет нужды обращаться к А Хоу. Он очень застенчив и обычно разговаривает только с этим королём.
У Хуан Дасяня сжалось сердце, и Чжао Цянь тоже был очень смущён ситуацией с "застенчивым охранником". Ведь он всегда считал, что народ западной пустыни был смелым и жизнерадостным, и даже женщины должны были быть необузданными и страстными, не говоря уж о мужчинах, которые все как один должны быть мастерами боевых искусств. Однако, хотя он и был сбит с толку, он не стал продолжать расспросы. Пригласив всех занять свои места, он поручил дворецкому официально начать трапезу.
Вкуснейшие блюда подавались одно за другим, экзотические ароматы просто били в нос. Чтобы успешно породниться с Му Ханье, Чжао Цянь всё подготовил от души. На столе был не только дымящийся запечённый целиком ягнёнок, но и бесчисленные дары гор и моря[1]. Шэнь Цяньлин был в хорошем настроении, и его мнение о Чжао Цяне также улучшилось.
[1]山珍海味 shānzhēn hǎiwèi дары гор и моря (обр. в знач.: изысканные яства, роскошные блюда, деликатесы).
Да, в этом сила гурманов.
После трёх раундов выпивки и пятой смены блюд Чжао Цянь, как и ожидалось, довольно ухмыльнулся и закинул удочку:
- Интересно, привёз ли король Цицзюэ с собой свою королеву, когда в этот раз приехал в Чу?
- Конечно, - Му Ханье кивнул. – Вот только он[2] застенчив.
[2] tā он, его, она, её (на слух невозможно понять, о ком речь – о мужчине или о женщине).
Хуан Дасянь опустил голову и молча уткнулся в еду.
Чжао Цянь начал подозревать, что всё, что он ранее слышал о народе западной пустыни - попросту враньё. Возможно, этот народ вовсе не был смелым и необузданным, а наоборот, был таким робким, что никогда из дома носа не высовывал. Иначе как могло быть, чтобы все, и мужчины, и женщины, вдруг оказались застенчивыми?
- Почему Ваше превосходительство Чжао спрашивает об этом? - Му Ханье поднял брови.
Он слишком уж явно прикидывался непонимающим. Чжао Цянь подумал, что портрет всё-таки был передан ему. Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин были его хорошими друзьями и, вероятно, уже знали об этом. Поэтому он не стал ходить вокруг да около и спросил прямо:
- Интересно, есть ли у короля Цицзюэ мысль взять наложницу[3]?
[3]Он употребляет слово 妃 fēi императорская наложница (второстепенная жена).
Му Ханье улыбнулся: - Ваше превосходительство хочет спросить о том портрете?
Чжао Цянь быстро кивнул:
- Моей дочери в этом году исполнилось восемнадцать. Она хорошо разбирается в четырёх искусствах[4]. Она добродетельна и красива, и всегда восхищалась величием короля Цицзюэ.
[4]琴棋書畫 (qín qí shū huà), или «четыре занятия учёного», представляют собой четыре традиционных искусства, которым должен был владеть образованный человек в древнем Китае. Эти занятия считались отражением утончённой культуры и интеллектуального изящества, включающего в себя музыку, литературное искусство, стратегические игры и живопись. Они включают:
1.琴 (Qín) — Искусство игры на гуцине, древнекитайской семиструнной цитре. Это искусство символизирует музыкальное мастерство, гармонию и способность выражать глубокие эмоциональные состояния через музыку. Гуцинь является одним из самых почитаемых музыкальных инструментов в Китае, ассоциируясь с культурой и философией.
2.棋 (Qí) — Мастерство игры в го (вейцы) или китайские шахматы (сянци). Это искусство отражает не только развлечение, но и глубину стратегического мышления, планирование и тактику. Игра в го или шахматы требует глубокого интеллектуального погружения и развития умения мыслить наперёд.
3.書 (Shū) — Искусство каллиграфии, высоко ценится за красоту и точность исполнения иероглифов. Каллиграфия считается отражением души писца, его образования и уровня культуры. Владение каллиграфией требует не только художественного вкуса, но и умения контролировать дыхание и движения руки.
4.畫 (Huà) — Искусство живописи, которое требует не только технических навыков, но и глубокого понимания природы, способности передавать её красоту и философию через кисть и чернила. Живопись включает в себя изображение пейзажей, портретов и других жанров, отражая как внешний мир, так и внутренний мир художника.
Эти четыре искусства не только демонстрируют интеллектуальные и художественные достижения индивидуума, но и являются путём к самосовершенствованию и гармонии с окружающим миром, отражая даосскую идею о единстве человека с природой.
Шэнь Цяньлин в глубине души рассмеялся. Страна Цицзюэ располагалась в уголке пустыни и почти никак себя не проявляла. До того, как Хуан Дасянь появился на Центральных равнинах, даже тёмные стражи, которые были чрезвычайно охочи до сплетен, никогда не упоминали о ней, не говоря уже о молодой девушке в женской части дома. Лесть Чжао Цяня была слишком откровенной.
- О? - Му Ханье коснулся подбородка, и в его глазах мелькнула искорка интереса, но очень тонкая, как и подобает высокому актёрскому мастерству.
Чжао Цянь сразу понял, что надежда есть, и поспешно сказал:
- Поскольку нам сейчас больше нечем заняться, почему бы не позволить моей дочери поиграть на гуцине, чтобы развлечь всех присутствующих?
- Да, - сказал Му Ханье. – Вот только моя королева — это кувшин с уксусом. Если узнает, боюсь, меня ждёт ужасная сцена[5].
[5] 一哭二闹三上吊 yī kū èr nào sān shàngdiào сперва - в плач, потом скандалить, а затем - вешаться; устраивать сцены; закатывать истерику (пренебр. о демонстративном или импульсивном поведении женщин).
Хуан Дасянь поставил миску с супом на стол и наступил на ему ногу, не меняя выражения лица.
Му Ханье сразу почувствовал ликование. Это не первый раз, когда тот принял его слова на свой счёт...
Шэнь Цяньлин посмотрел на Хуан Дасяня с сочувствием, обнаружив этот потрясающий факт.
Чжао Цянь осторожно сказал:
- Но только что король Цицзюэ ясно сказал, что у королевы очень застенчивый характер.
- Это для посторонних, - сказал Му Ханье. – А наедине с этим королем всегда очень горяча и обольстительна[6].
[6]Здесь он употребляет слово 妖娆 yāoráo обворожительный, обольстительный (о женщине).
У Хуан Дасяня дрогнули палочки для еды, и фрикадельки разлетелись во все стороны.
Чжао Цянь снова спросил: - Всё же, есть ли у короля Цицзюэ мысль взять наложницу?
Му Ханье пил медленно, с улыбкой на лице.
Хуан Дасянь почувствовал отвращение – что за вульгарность!
Молчание - знак согласия. Чжао Цянь вздохнул с облегчением. Если Му Ханье согласен, королева не представляет проблемы. Что может женщина против воли короля? К тому же он глава государства, и иметь гарем для него вполне нормально. Поэтому он позвал дворецкого и приказал его привести девушку.
Дворецкий немедленно отправился выполнять приказ. Му Ханье взглянул на Хуан Дасяня, желая увидеть на его лице что-то, похожее на ревность. Но реальность оказалась явно не столь радужной, потому что Хуан Дасянь был сосредоточен на еде.
Му Ханье начал думать о том, как увезти с собой шеф-повара Чжао Цяня, так как он заметил, что у Хуан Дасяня здесь хороший аппетит, и блюда явно пришлись по вкусу.
- А Хоу, ешь помедленнее, - Му Ханье помог ему наполнить миску супа.
Хуан Дасяню ужасно хотелось ткнуть его мордой прямо в эту миску — он постоянно доставал его своими выходками, когда они были наедине, но неужели нельзя сдержаться перед посторонними?
Му Ханье почувствовал себя обиженным, потому что от него явно требовали сдержанности. Если бы рядом никого не было, король Цицзюэ, вероятно, кормил бы его прямо ртом.
Чтобы помешать Му Ханье ещё больше распалиться, Хуан Дасянь притворился, что ему надо в туалет, и на время вышел из-за стола, чтобы тот успокоился в одиночестве.
Му Ханье хотел было пойти с ним, но не решился. В конце концов, было бы немного странно, если двое бравых мужчин[7] пойдут в туалет вместе.
[7]大男人 очень мужественный парень, настоящий мужчина (используется иронически).
Туалет находился на заднем дворе. После того, как Хуан Дасянь решил проблему, он вышел и вдруг заметил неподалеку идущую девушку с гуцинем в руках. За ней следовали две старухи и три или пять служанок. Это должна быть та самая дочь, которую Чжао Цянь собирался отдать Му Ханье.
И тут Хуан Дасянь потрясённо замер!
Потому что, судя по портрету и описанию Чжао Цяня, даже если дочь господина Чжао не была ослепительно красивой, она должна была быть очаровательной и изящной. Однако эту девушку, будь то по фигуре или внешности, было... очень трудно описать.
Хотя мужчина не должен хулить внешность девушки, Хуан Дасянь не мог не зажечь свечу за Му Ханье.
Когда он вернулся в столовую, Му Ханье пару раз взглянул на него, а затем прошептал:
- А Хоу, у тебя хорошее настроение?
- Э? - Хуан Дасянь слегка опешил, услышав это. – С чего бы?
- Не знаю, просто так показалось, - Му Ханье стал помогать ему накладывать еду.
Хуан Дасяню было лень отвечать ему, и он продолжил есть, не обращая на него внимания.
Видя, что ужин почти закончился, а его дочь всё ещё не вышла, Чжао Цянь вышел, чтобы выяснить, в чём дело. Шэнь Цяньлин проглотил последний кусок говядины и с удовлетворением сказал:
- Очень вкусно.
- Я никогда не думал, что Чжао Цянь умеет так принимать гостей, - Цинь Шаоюй помог ему вытереть рот. - Ты сыт?
- Угу, - Шэнь Цяньлин покосился в сторону. – Вот только мы так и не увидели молодую госпожу Чжао.
- Кхе-кхе, - Хуан Дасянь поперхнулся.
Му Ханье похлопал его по спине.
Хуан Дасянь задумался и не смог удержаться, чтобы не сказать:
- Когда я выходил в туалет, мне удалось заметить её.
- О? - Му Ханье был удивлён.
- Красивая? - Шэнь Сяошоу очень легкомысленный.
- Конечно, не так красива, как ты, - Цинь Шаоюй ущипнул его за шею.
Хуан Дасянь сказал: - Она совершенно не похожа на портрет.
- На портрете изображена красавица, но, если она не похожа, значит, она некрасива? — спросил Му Ханье.
Хуан Дасянь искренне кивнул.
- Тогда зачем Чжао Цянь всё это затеял? - Шэнь Цяньлин был озадачен. Если она некрасива, Му Ханье она определённо не понравилась бы, так зачем же затрачивать столько усилий?
Цинь Шаоюй слегка нахмурился, явно сбитый с толку.
Однако Му Ханье всё время улыбался, задумчиво глядя на Хуан Дасяня.
Хуан Дасянь почувствовал, что у него по спине побежали мурашки: - Что ты опять себе выдумал?
- На Центральных равнинах есть поговорка, — серьёзно сказал Му Ханье. – Ревность проявляется сильнее всего, когда встречается соперник.
Хуан Дасянь:...
- Это естественно, что А Хуан не считает её красивой, - Му Ханье ухмыльнулся.
Хуан Дасяню очень хотелось дать ему по башке.
- Это верно, - Шэнь Цяньлин со смехом стал ему поддакивать.
Хуан Дасянь почувствовал тяжесть на сердце и захотел уже конкретно поколотить Му Ханье.
- Когда увидишь её, ты узнаешь, правда ли это, или нет.
Му Ханье кивнул: - Если она красива, А Хуану придется признать, что он ревнует.
Хуан Дасянь бросил на него свирепый взгляд, затем поднял голову и залпом выпил бокал вина.
Шэнь Цяньлин наклонился к уху Цинь Шаоюя и прошептал: - Заливает горе вином.
Цинь Шаоюй рассмеялся и ущипнул свою жену, которая так и жаждала посеять смуту.
- Милостивые государи, извините за долгое ожидание, - Чжао Цянь, наконец, вернулся и сказал с улыбкой: - Моя дочь немного смущена, поэтому замешкалась.
Шэнь Цяньлин хотел рассмеяться, но постеснялся.
- Ничего страшного, - Му Ханье улыбнулся. - Где сейчас молодая госпожа?
Чжао Цянь дважды хлопнул в ладоши, и тут же вошла группа слуг, которые расставили в зале низкие табуреты, а затем вошла дородная девушка, держащая гуцинь. Хуан Дасянь собирался повернуть голову, чтобы посмотреть на реакцию Му Ханье, как услышал, как Чжао Цянь сказал:
- Поторопись и помоги молодой госпоже выйти.
- Слушаюсь, - дородная девушка отложила гуцинь, повернулась и вышла.
Хуан Дасянь:...
Так это не она?!
Через мгновение вошла женщина в красном, окруженная толпой людей. У неё была стройная и изящная фигура, тонкие черты лица, и хотя она не была столь ошеломляющей, как Шэнь Цяньлин, её всё равно можно было считать красивой.
- Кхе-кхе, - Му Ханье дважды кашлянул.
Хуан Дасянь решил притвориться глухонемым и хотел отвесить самому себе две оплеухи.
Само собой разумеется, что теперь тот будет говорить об этом весь год, а может быть, и всю оставшуюся жизнь.
Всякий раз, когда Хуан Дасянь думал об этом трагическом факте, ему хотелось выйти и биться головой о стену.
- Здравствуйте, отец, - молодая госпожа Чжао слегка поклонилась.
- Здесь гости, почему ты приветствуешь только отца? - Чжао Цянь с улыбкой упрекнул её.
- Приветствую хозяина дворца Циня, приветствую молодого господина Шэня, - молодая госпожа Чжао посмотрела на Му Ханье, затем покраснела и быстро отвела взгляд: - Приветствую короля Цицзюэ.
- Молодой госпоже нет нужды быть такой вежливой, - Му Ханье слегка улыбнулся.
Му Ханье держался весьма самоуверенно, у него был прямой нос, тонкие губы и глаза тёмно-синего цвета, как ночное небо. Если добавить сюда врожденное королевское величие, обычным женщинам было трудно устоять перед ним — не говоря уже о том, что он придал голосу нежности, так что его обаяние просто валило наповал.
После этого молодая госпожа Чжао ещё более застеснялась, и её отношение изменилось с внутреннего протеста на радость. Поначалу она думала, что выйдет замуж за грубого бородатого здоровяка, и это её ужасно угнетало. Но когда она увидела такого красивого и величественного мужчину, она, естественно, вздохнула с облегчением, и даже звук её гуциня стал намного веселее.
Когда песня закончилась, Чжао Цянь спросил Му Ханье: - Что думает король Цицзюэ?
- Мелодия непонятна, - сказал Му Ханье, - но звучит очень ясно и чисто.
- Если король Цицзюэ заинтересован, моя дочь может в любое время пойти во дворец и поиграть на гуцине, - Чжао Цянь был полон решимости всучить ему свою дочь.
Му Ханье ничего не сказал, только слегка улыбнулся.
- А нам не пора вернуться? - внезапно спросил Шэнь Цяньлин Цинь Шаоюя. - Мы же собирались смотреть спектакль сегодня вечером.
Он сказал негромко, но так, чтобы все сидящие за столом его услышали. Они обсуждали это ранее, в качестве предлога, чтобы закончить визит. В конце концов, они пришли сюда только для того, чтобы проверить идею насчёт Чжао Цяня. Как только цель была достигнута, следовало уйти как можно скорее. В конце концов, совершенно несправедливо, что молодая девушка из семьи Чжао оказалась замешана в этом. Она не сможет выйти замуж за Му Ханье, хотя родной отец изо всех сил пытается её выдать замуж, невзирая, что её судьба может быть несчастной, поэтому совершенно не следовало издеваться над ней.
- Я уж и забыл, хорошо, что ты напомнил, - Цинь Шаоюй поставил на стол стакан с водой. - Но вроде время ещё есть.
- Может быть, милостивые государи желают что-то ещё? — спросил Чжао Цянь.
- Это не так уж важно, но я хотел посмотреть спектакль со старшим братом Е, - сказал Шэнь Цяньлин. - Благодарю вас, господин Чжао, за гостеприимство, но нам пора идти.
- Если в будущем представится возможность, Ваше превосходительство Чжао встретит в королевстве Цицзюэ радушный приём, - Му Ханье встал.
- Да, да, - Чжао Цянь неуверенно посмотрел на Му Ханье, пытаясь найти в его глазах какое-то скрытое послание: его дочь всё ещё здесь, возьмёт он её или нет?
Однако Му Ханье не дал ему определённого ответа. Он откланялся и пошёл к выходу.
Хуан Дасянь последовал за ним, чувствуя себя немного переевшим.
Неподалеку, в лавочке, обедали тёмные стражи королевства Цизюэ, а напротив них сидели тёмные стражи дворца Погони за Тенью, с которыми они "случайно встретились".
Хотя отношение иностранных друзей было немного холодным, это нисколько не повлияло на энтузиазм тёмных стражей. Они даже выложили все свои деньги, что было действительно щедро — хотя это было всего несколько медных монет за миску лапши, это было от всей души, а?
Страна Цицзюэ богата специей под названием шафран, которая после сушки и измельчения в порошок приобретает своеобразный приятный вкус, и местные жители привыкли добавлять её в лапшу. Поэтому у каждого из тёмных стражей королевства Цицзюэ было с собой несколько бутылочек. Тёмные стражи дворца Погони за Тенью увидели, как те добавляют приправу в лапшу, и подумали, что лапша очень пресная, поэтому они взяли свои миски и подвинули в их сторону.
Тёмные стражи королевства Цицзюэ:...
Тёмные стражи дворца Погони за Тенью молча вперили в них горящие взоры, показывая, что они научились настоящему мастерству у молодого хозяина дворца.
У тёмных стражей королевства Цицзюэ не было иного выбора, кроме как посыпать миску каждого из них.
Тёмные стражи дворца Погони за Тенью не могли не почувствовать себя счастливыми и подумали, что их иностранные друзья действительно гостеприимны!
Закончив есть лапшу, они увидели Цинь Шаоюя и других, подъезжавших верхом на лошадях, поэтому все встали, чтобы поприветствовать их.
- О, вы вместе? - Шэнь Цяньлин был немного удивлён.
- Ага! – тёмные стражи дворца Погони за Тенью выглядели очень счастливым.
- Вы что-нибудь нашли? - спросил Му Ханье у тёмных стражей.
Тёмные стражи покачали головой: - В особняке Чжао нет ничего необычного.
- Это хорошо, - Му Ханье дал отмашку, что они могут уйти, а затем сказал Цинь Шаоюю: - Похоже, он действительно просто хочет выдать замуж свою дочь.
- Следующий шаг - рассказать об этом императору? — спросил Шэнь Цяньлин.
- Угу, - Цинь Шаоюй кивнул. - Но давайте сделаем это завтра. Сегодня все уже устали, поэтому вернёмся и отдохнём.
Шэнь Цяньлин послушно прильнул к нему, он подстегнул коня, и они поскакали обратно во дворец.
Му Ханье посмотрел на Хуан Дасяня: - А Хуан.
Хуан Дасянь бросил поводья и оставил его далеко позади.
Му Ханье почесал подбородок, размышляя, когда же тот позволит послушно себя обнять...
Во дворце Е Цзинь сортировал лекарственные травы. Маленький феникс прыгал на столе и время от времени помогал ему держать верёвочку – такой ловкий и умелый!
- Старший брат Е, - Шэнь Цяньлин толкнул дверь.
- Почему вы вернулись только сейчас? - Е Цзинь встал и потянулся. - Я слышал, что вы ушли довольно рано.
- Ну да, - Шэнь Цяньлин кивнул и рассказал ему в общих чертах, что произошло сегодня.
- Даже так? - Е Цзинь был немного удивлён, услышав это. – И что думает об этом король Цицзюэ?
- Конечно, он на самом деле не женится, но играет весьма охотно, - сказал Шэнь Цяньлин. - Мы планируем завтра сообщить об этом императору.
- Он обсуждает дела с Цяньфэном, - сказал Е Цзинь. – Так что действительно лучше поговорить об этом завтра. Он немного беспокоился в последнее время. Я попросил его выпить чашу успокоительного. Он должен хорошо выспаться сегодня ночью.
- Кажется, я тоже немного беспокоюсь, - Шэнь Цяньлин протянул руку. - В последнее время я не могу уснуть.
- Правда? - Е Цзинь пощупал его пульс и невозмутимо сказал: - Ты слишком много ешь.
Шэнь Цяньлин получил сильный удар, пожалуйста, будьте тактичнее, а?! Есть ли вообще крепкая дружба между мной и невесткой?
- И скажи Шаоюю, чтобы он не пичкал тебя постоянно тонизирующими снадобьями, - сказал Е Цзинь. - Должен быть предел питанию тела. Завтра я сварю для тебя две дозы очищающего средства.
Шэнь Сяошоу:...
Маленький феникс сидел на столе и посмотрел на мать очень сочувствующим взглядом.
- Старший брат Е сказал, что я принимаю слишком много тонизирующего, - когда они укладывались спать, Шэнь Цяньлин с негодованием посмотрел на Цинь Шаоюя.
- Да где там много? - Цинь Шаоюй помог ему снять одежду. – Зачем ты слушаешь вздор, который несёт этот босоногий лекарь.
- Теперь я буду есть более лёгкую пищу! - Шэнь Цяньлин схватил его за щёки.
- Хорошо, - Цинь Шаоюй засунул его обратно под одеяло. - Но тебе не разрешается худеть.
Это вообще не твоё дело, а? Шэнь Цяньлин мысленно застонал, откатился в угол и начал планировать, как похудеть.
- В будущем мы отправимся на северо-восток, - Цинь Шаоюй обнял его сзади. - Значит, тебе нужно набрать вес, чтобы не замёрзнуть.
Что это за логика идиота? Мне не нужно впадать в зимнюю спячку. Шэнь Сяошоу рассердился:
- Именно потому, что мы едем на северо-восток, я должен похудеть!
Он не должен проиграть поединок с хули-цзином. Малейший шанс, что они встретятся, и окажется, что Инь Ушуан всё ещё благородный, холодный и прекрасный белый лотос, а он превратился в толстяка. От одной только мысли об этом можно потерять сознание.
- Ты не толстый, - Цинь Шаоюй крепко обнял его.
Шэнь Цяньлин рассердился ещё больше: - Тогда что ты там лапаешь?
Цинь Шаоюй бесстыдно продолжал тискать его живот.
Шэнь Цяньлин сердито пнул его.
Пушистый комочек лежал в гнезде, лениво наблюдая, как его родители заигрывают друг с другом.
Это так скучно...
В боковом коридоре неподалёку, после того как Му Ханье закончил умываться перед сном, он прислонился к краю кровати и ткнул человека на ней: - А Хуан.
Хуан Дасянь притворился мёртвым.
- А Хуан, - Му Ханье обнял его.
Хуан Дасянь продолжал притворяться мёртвым.
Му Ханье развернул его к себе всем телом, наклонился и впился в него поцелуем.
У Хуан Дасяня не было выбора, кроме как открыть глаза.
- Не засыпай так рано, - Му Ханье сгрёб его в охапку.
Хуан Дасянь ничего не ответил.
- Если ты недоволен, то я не буду упоминать о том, что случилось в особняке Чжао, - Му Ханье заправил его волосы за уши. С тех пор, как они вернулись во дворец, Хуан Дасянь полностью игнорировал Му Ханье, обращаясь с ним как с воздухом. То, что произошло сегодня в особняке Чжао, заставило его почувствовать, что и сто ртов не докажут его правоту, поэтому ему пришлось занять страусиную позицию[8].
[8]Видимо, автор имел в виду, что страусиная позиция — это поведение человека, который предпочитает игнорировать неприятные или опасные ситуации, притворяясь, что их не существует.
- Скажи, - Му Ханье очень настойчиво уставился на него.
Хуан Дасянь пошевелил губами и наконец выдавил из себя: - Что?
- Ты можешь говорить что угодно, только не игнорируй меня, - Му Ханье сжал его руку.
- Мне нечего сказать.
- Если ты не хочешь разговаривать, может, я спою тебе? — тихо спросил Му Ханье.
Хуан Дасянь подумал, что он ослышался.
- Когда народ Цицзюэ воевал, солдаты часто собирались по ночам у костра и пели эту песню, молясь о том, чтобы вернуться домой поскорее, - Му Ханье улыбнулся. - Я тоже хочу вернуть тебя домой поскорее.
Хуан Дасянь избегал его взгляда.
Му Ханье прислонился к изголовью кровати и начал тихо напевать. Мелодия, которая должна была звучать на поле боя, здесь оказалась на удивление гармоничной.
Хуан Дасянь не понимал языка Цицзюэ, но почему-то песня тронула его сердце. Возможно, потому, что он сам был бродягой, который не имел крыши над головой, а может быть потому, что голос Му Ханье был слишком нежным, но его глаза даже на мгновение покраснели.
Взгляд Му Ханье был полон сострадания, он ущипнул его подбородок.
- Давай спать, - голос Хуан Дасяня был немного неестественным. - Уже очень поздно.
Му Ханье крепко обнял его.
Хуан Дасянь закрыл глаза, не желая больше ни о чём думать. Почти в одно мгновение он погрузился в глубокий сон.
Му Ханье с улыбкой на лице заправил ему одеяло.
Рано утром следующего дня евнух поспешил сообщить, что император приглашает короля Цицзюэ для обсуждения дел, а также приглашает хозяина дворца Циня и главу альянса боевых искусств Шэня.
Само собой разумеется, это было связано с тем, что произошло вчера. Столица — территория Чу Юаня, поэтому доносчики должны быть повсюду. То, что произошло вчера, было известно всем жителям города, поэтому не могло ускользнуть от его ушей.
И действительно, первое, о чём спросил Чу Юань, когда их увидел - о Чжао Цяне.
- Мы сами собирались сегодня прийти к императору Чу, - сказал Му Ханье. - Вчера мы были в особняке сановника Чжао.
- И какова ситуация? - спросил Чу Юань. - Чжао Цянь — хитрая лиса, но Мы не верим, что у него хватит смелости плести заговор.
- Это правда, - Му Ханье кивнул и рассказал ему обо всём, что произошло вчера.
- Он действительно умеет держать нос по ветру, - Чу Юань улыбнулся, но, похоже, не был сильно рассержен. В конце концов, будучи главой государства, он имел некоторое представление о личностях каждого из своих сановников.
- Если император Чу пожелает, он может использовать это, чтобы устранить тех придворных, кто находится в сговоре с Чжоу Цзюэ, - сказал Му Ханье и добавил: - Что вы об этом думаете?
- Какой у нас план? — спросил Чу Юань.
- Судя по степени подозрительности Лю Ишуя, он, должно быть, уже знает, что произошло вчера, и догадался, что Чжао Цянь хочет выдать свою дочь замуж за короля Цицзюэ, - сказал Шэнь Цяньфэн. - И скоро это достигнет ушей Чжоу Цзюэ.
- И что с того? - Чу Юань слегка нахмурился. - Чжао Цянь не стал сотрудничать с мятежниками. Чжоу Цзюэ уже отказался от попыток склонить Чжао Цяня на свою сторону. Даже если на этот раз до него дойдут слухи, это только укрепит его уверенность в том, что Чжао Цянь бесполезен. Что ещё можно выжать из этой ситуации?
- Кое-что можно, - Шэнь Цяньфэн улыбнулся. – Мы с Шаоюем сегодня утром обсуждали это. Если Чжао Цянь добьётся этого брака, то положение Лю Ишуя на посту премьер-министра пошатнётся.