Глава 65. Король Цицзюэ наделает неприятностей, даже предлагая руку и сердце
- Что же это за нечисть такая? - с любопытством спрашивали люди.
- Я слышал, что... - Шэнь Цяньлин поставил чашку с чаем на стол, - согласно легенде, несколько сотен лет назад на небесах жил один бессмертный. Как-то раз он, будучи пьяным, скакал на своём скакуне, и случайно поскользнувшись, упал в печь для изготовления пилюли бессмертия. Через 7749 дней девятиголовый белый тигр Лу-у съел эту пилюлю и стал бессмертным. Он тайком пробрался в мир людей, желая перевоплотиться в человеческом образе.
Все увлечённо слушали, вздыхая. Молодой господин Шэнь поистине восхитителен, а? Он добровольно делится со всем миром историями царства бессмертных. Он такой заботливый, мягкий и внимательный, это достойно самой высокой оценки.
- Хотя после перевоплощения в человека его внешний вид не отличался от обычного человека, однако, из-за того, что пилюля бессмертия, которую проглотил девятиголовый белый тигр, была приготовлена неправильно, большая часть шести желаний и семи чувств у него отсутствует, - продолжил Шэнь Цяньлин. – После того, как обычные бессмертные перевоплощаются в людей, большинство из них становятся добросердечными и сострадательными к людям. Они всем сердцем и всей душой хотят сделать жизнь народа спокойной и радостной, как и нынешний император.
Люди кивали снова и снова, чувствуя, что мастер Шэнь действительно великолепен: упомянув императора, он совсем не упомянул себя. Такая скромность очень трогательна!
- Однако, после того, как девятиголовый белый тигр проглотил пилюлю бессмертия, он не приобрёл ни капли великодушия, и продолжал оставаться весьма самоуверенным. Он полагал, что раз он родом из царства бессмертных, естественно, он должен быть на голову выше других, и даже думал о том, чтобы завоевать всю Поднебесную и перевоплотиться в императора. Но, к его удивлению, все его попытки оказались тщетными, - Шэнь Цяньлин продолжил: - Ныне правящего императора защищают девять драконов, которые не позволили девятиголовому белому тигру Лу-у добиться успеха, и поэтому он, прикрывая смущение гневом, отправился на северо-восток и перевоплотился там.
- Почему на северо-восток? - люди были озадачены, когда услышали эти слова.
- Этого я не знаю, - Шэнь Цяньлин покачал головой, - Но, должно быть, он задумал захватить трон самым подлым образом.
- Значит, молодой господин знает, в кого он перевоплотился? – народ стал допытываться. Этот белый тигр, на первый взгляд, очень опасен, поэтому мы хотим разузнать заранее и держаться подальше, если столкнёмся с ним в будущем, чтобы не впутывать безвинных людей в несчастье.
- Мне известно лишь то, что мор, который сейчас свирепствует, вызвал именно он, - сказал Шэнь Цяньлин. – Император, как только взошёл на трон, старался без устали, честно и добросовестно. У него нет потомства, потому что он думает только о народе. Если нет возможности удовлетворить Небесного Владыку, как тот может желать его наказания? Однако, белый тигр при своём перевоплощении хитростью уклонился от того, чтобы выпить суп забвения[1]. Он затаил обиду, что не смог захватить мир, даже без колебаний объединился со снежным демоном, чтобы вызвать этот мор.
[1]孟婆汤 mèngpótāng суп забвения (отвар, который люди пьют после смерти, чтобы забыть о прошлой жизни).
- Снежный демон? – народ перепугался.
- Да, - Шэнь Цяньлин кивнул. - Когда мор только начался, лекари не могли понять, что происходит. К счастью, император без сна и отдыха продолжал молиться о благословении народа, и наконец растрогал Небесного Владыку, и тогда старший брат Е по счастливому стечению обстоятельств нашёл лекарство.
- Будут ли подобные бедствия в будущем? – опять кто-то спросил.
- Если это бедствие будет искоренено, те, кто за ним стоит, разумеется, не успокоятся по доброй воле. Неизвестно, что они придумают в будущем, - сказал Шэнь Цяньлин. - Но император, без сомнения, сделает всё возможное, чтобы защитить народ. Людям нужно просто спокойно жить и не тревожиться.
Люди наперебой кивали головами, желая императору хорошо заботиться о своём здоровье и не позволять нечисти добиться успеха.
Шэнь Цяньлин, искрясь улыбкой, кивал и болтал со всеми, и покинул чайную только ближе к ужину.
Людям, естественно, не хотелось расходиться, но, хотя и не удалось дотронуться до маленькой ручки, всё же у всех было хорошо на душе – общением такого рода можно хвастаться целый год! Это так неожиданно!
Просто скажем, что этот ранний снег - действительно хорошее предзнаменование...
Так Сюэбай, нёс на спине их двоих, покачиваясь по серо-голубой брусчатке, которой была выложена улица.
Цинь Шаоюй потёр губы большим пальцем:
- Пересохло во рту.
- Угу, - Шэнь Цяньлин был очень серьёзен, - но я не соглашусь целоваться с тобой на улице! Потому что это очень бесстыдно.
- В таком случае поцелуемся, когда вернёмся, - Цинь Шаоюй рассмеялся. – Что ты хочешь съесть? Ты же не любишь постную еду.
- Я хочу съесть вяленое утиное мясо в кунжутном масле с османтусом, - сказал Шэнь Цяньлин.
- Хорошо, — с готовностью согласился Цинь Шаоюй.
- А ещё я хочу съесть баранину с луком-пореем, жаренную на сильном огне в масле, - Шэнь Цяньлин был очень доволен.
- Хорошо, - Цинь Шаоюй, естественно, не возражал.
- А ещё рыбу в кисло-сладком соусе, тушёные свиные рёбрышки, отваренные фигурно нарезанные свиные почки... а ещё... я вспомню позже, - Шэнь Сяою был очень серьёзен.
- Поросёнок, - Цинь Шаоюй сжал кончики его пальцев. - Не надо вспоминать, просто прочтёшь меню, когда мы доберёмся до трактира.
- Так нельзя, я буду выглядеть как обжора, - Шэнь Цяньлин быстро отказался. - Я сейчас скажу тебе, ты всё запомни, сразу закажи все блюда, и не проболтайся, для кого это.
Цинь Шаоюй на мгновение остолбенел, а затем расхохотался.
- Что тут смешного? - Шэнь Цяньлин фыркнул. - Да, я такой лицемерный, я хочу, чтобы ты позаботился об этом!
- Это становится всё более и более восхитительным, - Цинь Шаоюй крепко обнял его. - Я действительно хочу запереть тебя во дворце Погони за Тенью, чтобы никто не мог бросить на тебя взгляд.
Шэнь Цяньлин сказал от всего сердца:
- Шаося, в последнее время твой вкус действительно становится всё тяжелее и тяжелее...
- И что? - Цинь Шаоюй ущипнул его сквозь соболью шубу.
- Ничего, - Шэнь Цяньлин был очень серьёзен. – Просто превосходно. Не надо щипать людей за задницы на улице, это абсолютно ненормально, ладно?
- Брат Цинь! - пока они разговаривали, сверху внезапно донёсся знакомый голос. Шэнь Цяньлин поднял глаза и, конечно же, увидел Му Ханье, который радостно махал им обоим у ограждения на втором этаже и был полон энтузиазма.
- Ну вот, теперь не нужно искать трактир, - Цинь Шаоюй передал коня слуге и повёл Шэнь Цяньлина наверх.
- Как удачно вышло, - Му Ханье, казалось, был в хорошем настроении. Хуан Дасянь, сидевший напротив него, поздоровался с ними обоими.
- У тебя здесь назначена встреча с кем-то? - Шэнь Цяньлин был потрясён большим столом, сплошь уставленным блюдами.
- Конечно, нет, - Му Ханье покачал головой. - Я заказал всё это для А Хуана.
Хуан Дасянь молча жевал маньтоу.
- Так много на двоих? – изумился Шэнь Цяньлин, его голос прозвучал немного громче обычного, заставив окружающих посетителей обернуться в их сторону.
Не в силах выдержать взгляды окружающих, в которых ясно читалось: "Ну и обжора!" Хуан Дасянь, наконец, не выдержал и сказал:
- Обычно мне достаточно двух блюд.
- Так не пойдёт, - Му Ханье был очень решителен. - При обхождении с А Хуаном этот король, естественно, должен сорить деньгами, иначе как я смогу выглядеть очень богатым.
Шэнь Цяньлин:...
Ты сюзерен целого государства, а не выскочка-нувориш, почему ты так стремишься к тому, чтобы "выглядеть очень богатым".
Хуан Дасянь устало сказал:
- Я знаю, что ты очень богатый.
- Тогда почему ты до сих пор не хочешь выйти за меня замуж? – горестно посетовал Му Ханье. - Этот король богатый и влиятельный, нежный и заботливый, у него выдающаяся, одарённая личность, и он владеет боевыми искусствами. У него вообще нет никаких недостатков.
Шэнь Цяньлин смутился, у него возникло ощущение дежавю: почему такого рода "белая кожа, красивая внешность и прекрасный характер" так напоминают брачное объявление?
- Давай сначала поедим, - Хуан Дасянь на самом деле не хотел с ним разговаривать.
Му Ханье немного подумал, а затем застенчиво добавил:
- Размер там тоже очень внушительный, А Хуану определённо понравится, когда он увидит.
Хуан Дасянь поперхнулся водой.
Определённо! Понравится?!
Убожество! Он предпочел бы морковку, её хотя бы можно съесть, когда голоден.
Шэнь Цяньлин почувствовал, что эта тема немного шокирующая. Пока он размышлял, стоит ли утащить Цинь Шаоюя в отдельную комнату по соседству, Му Ханье уже с энтузиазмом велел слуге принести новые чашки и палочки для еды. Кроме того, глаза Хуан Дасяня были по-настоящему искренними, поэтому у них не было другого выбора, кроме как остаться и поесть вместе.
- Когда мы с А Хуаном проходили мимо чайной, я услышал, что там были брат Цинь и молодой господин Шэнь, - Му Ханье налил вина им обоим. – Думается, что пить чай не так-то просто, не так ли?
Цинь Шаоюй улыбнулся и в общих чертах рассказал ему, что произошло, ничего от него не скрывая.
- Можно считать, что император Чу не прогадал, - Му Ханье поцокал языком. – Путь теперь противник сочиняет, что хочет. После того, что рассказал молодой господин Шэнь, ему никто не поверит.
- Также большое спасибо Хуан Дасяню, - сказал Цинь Шаоюй. - Иначе мы бы не смогли узнать второе имя Чжоу Цзюэ. Фамилия Чжоу, имя Цзюэ, второе неофициальное имя – Лу-у[2]. Сначала мы хотели позаимствовать имя мифического зверя Жёлтого императора[3], чтобы продвинуть идею восстания. Но Шэнь Цянлин превратил девятиголового божественного зверя в девятиголовую нечисть. Из-за того, как быстро распространяются народные слухи, я боюсь, что даже если Чжоу Цзюэ наберется смелости отправить на юг свои войска, услышав его имя, люди будут сбиты с толку и подумают о девятиголовом белом тигре Лу-у, который одержим троном, о котором рассказал Шэнь Цянлин. Это автоматически характеризует Чжоу Цзюэ как бунтовщика. Параноик, которому не суждено стать императором – это просто трагедия.
[2]陆吾 lùwú миф. Лу-у (тигрообразный дух горы Куньлунь).
[3]黄帝 huángdì Хуан-ди, Жёлтый император (легендарный правитель Китая, основатель даосизма и первопредок всех китайцев).
- Какой следующий шаг императора Чу? - спросил Му Ханье.
- А какой следующий шаг брата Му? - Цинь Шаоюй задал встречный вопрос.
Му Ханье рассмеялся:
- На этот раз я прибыл в Срединные равнины только для того, чтобы найти А Хуана. Что касается прочего, во-первых, не хочу вмешиваться, во-вторых, не могу, иначе А Хуан будет недоволен.
Хуан Дасянь недоумённо спросил:
- Почему я должен быть недоволен, если ты займёшься своими делами?
Му Ханье тут же ответил с искренней любовью:
- Потому что это сделало бы любовь нечистой.
У Шэнь Цяньлина загудело в голове, и он прочувствовал, что если бы Му Ханье перенести в современную эпоху, то, возможно, через полгода тот смог бы дебютировать как "мелкобуржуазный милый и душевный писатель". Чистый, неоднозначный, яркий и печальный, прямо-таки разжигающий чувства.
- Послезавтра Чу Юань лично приедет в город Цзыя, чтобы успокоить людей, - сказал Цинь Шаоюй. – А потом вернётся во дворец.
- А как насчёт женщин в деревенском доме? - спросил Му Ханье. - Два обезглавленных трупа плюс мор должны быть первым шагом Чжоу Цзюэ. Первоначально он хотел вызвать панику, но, к сожалению, цель явно не была достигнута. Теперь, когда на кону следующий ход, император Чу собирается уйти?
- Чу Юань глава государства, возможно ли, что он будет продолжать эти игры с Чжоу Цзюэ? - Цинь Шаоюй улыбнулся. – Хочет ли тот пустить в ход этих женщин или не намерен предпринимать каких-либо шагов – теперь никому нет дела до этого. Другими словами, теперь, когда мор искоренён, народ должен продолжать жить в мире и спокойствии, а Чу Юань должен вернуться во дворец, чтобы продолжать быть императором. У каждого есть свои обязанности. У кого найдётся время на игры с этим ничтожеством?
- Это верно сказано, - Му Ханье дотронулся до своего подбородка. – Но если это так, то неужели этому королю не придётся посмотреть что-то захватывающее?
- Если брату Му скучно, почему бы тебе лично не разобраться с Чжоу Цзюе? - спросил Цинь Шаоюй.
Му Ханье покачал головой:
- Какое это имеет отношение ко мне?
- Он не задевал брата Му, - сказал Цинь Шаоюй, - но он хочет убить Хуан Дасяня и преследует его по всему миру.
Му Ханье:...
- Если кто-нибудь посмеет домогаться Лин Эра, я определённо порублю его на куски[4], - сказал Цинь Шаоюй. – Только так мне по вкусу.
[4]死无全尸 sǐ wú quánshī умереть без целого трупа.
Му Ханье бросил на него быстрый взгляд.
Цинь Шаоюй улыбнулся и продолжил подстрекательство:
- Интересно, что брат Му думает по этому поводу?
Му Ханье небрежно заметил:
- Мужество и сила духа брата Циня не имеют себе равных.
- Это не вопрос мужества и силы духа, - Шэнь Цяньлин, державший чашку с чаем, тоже вставил: - Это вопрос преданности и искренности. Даже если я не знаю боевых искусств, если я услышу, что кто-то злословит дворец Погони за Тенью, я обязательно пойду и поспорю с ним.
Один поёт, другой подпевает.
Му Ханье:...
- Если ты не можешь постоять за любимого человека, то что же это за любовь такая? - Шэнь Цяньлин взглянул на Хуан Дасяня, а затем на Му Ханье.
- Брат Му? - Цинь Шаоюй натянуто улыбнулся.
- ...Что ты хочешь, чтобы я сделал? - Му Ханье в глубине души скрежетал зубами - с младых ногтей только он сам подставлял других, и это первый раз, когда кто-то подставил его.
Цинь Шаоюй сказал:
- Если я не ошибаюсь, как только известие о том, что Чу Юань возвращается во дворец, распространится, в том деревенском доме неизбежно что-то начнёт происходить. Брат Му мог бы проследить за этим?
Му Ханье немного подумал и кивнул:
- Не вопрос!
- Остальные дела предоставь мне и Цяньфэну, - Цинь Шаоюй поднял бокал и легонько чокнулся с ним.
Му Ханье в душе качал головой. Теперь, когда мор искоренён, и общественное мнение скоро изменится, какие ещё "дела" могут быть? Таким образом, он фактически взвалил на себя самую большую ношу.
Знаменитый в Цзянху хозяин дворца Погони за Тенью действительно никогда не прогадает.
После ужина Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин распрощались и ушли. Му Ханье спросил Хуан Дасяня:
- Хочешь ещё закусок?
- На самом деле тебе вовсе не обязательно соглашаться с хозяином дворца Цинем, - внезапно сказал Хуан Дасянь.
- Да? - Му Ханье был удивлён. - А Хуан не хочет, чтобы я вмешивался?
- Дело не в том, что я не хочу, а в том, что ты не хочешь, - Хуан Дасянь встал. - Если ты не хочешь, зачем вообще соглашаться? Он явно тебя провоцирует.
- И что с того? - Му Ханье не принял это всерьёз. - Это не имеет большого значения.
- Но раньше ты не хотел вмешиваться, - Хуан Дасянь посмотрел на него. – И я не хочу быть у тебя в долгу.
- После всего, что было, вдруг оказывается, что ты боишься быть у меня в долгу, - Му Ханье коснулся подбородка и усмехнулся, не прокомментировав это.
Хуан Дасянь молча смотрел на него, ожидая, что он придёт в ярость или просто развернётся и уйдёт.
В результате, через минуту Му Ханье в полном восторге приблизился к нему и сгрёб его в объятия.
Хуан Дасянь:...
- А Хуан, не волнуйся, - искренне сказал Му Ханье. - Этот король готов сделать для тебя всё, что угодно.
- ...Му Ханье, - Хуан Дасянь испытывал смешанные чувства.
- Эй! – Му Ханье был задет, но сказал со всей возможной мягкостью: - Почему бы не отбросить фамилию?
- Я устал, - тихо сказал Хуан Дасянь. Всю дорогу он слишком много дёргался от каждого пустяка. Почти каждое движение Му Ханье было за пределами его понимания. Такую жизнь нельзя назвать приятной. Иногда он даже надеялся, что Му Ханье сможет быть более агрессивным, улыбаться, когда у него хорошее настроение, и ругаться, когда он зол. По крайней мере, это самые настоящие эмоции, не такие, как сейчас, когда тот всё время улыбается, а в душе тоска и смятение.
- Угу, - Му Ханье помолчал некоторое время, затем похлопал его по спине. - Я отнесу тебя обратно, чтобы ты отдохнул.
Хуан Дасянь ничего не сказал, позволив ему отнести себя обратно в гостиницу.
- Спи, - войдя в комнату, Му Ханье положил его на край кровати.
Хуан Дасянь ничего не ответил, повернулся лицом к стене и спокойно закрыл глаза.
Му Ханье привалился к нему и ничего не сказал, но тихо оставался с ним, пока он не проснулся.
На столе уже горели свечи, а за окном стояла кромешная тьма. Хуан Дасянь взглянул на человека рядом с ним и вздохнул про себя.
- Ты голоден? - спросил его Му Ханье. - Я попрошу приготовить для тебя рыбную кашу.
- Нет аппетита, - Хуан Дасянь сел на кровати и обулся.
- Куда ты идёшь? - спросил его Му Ханье.
- Здесь слишком душно, пойду подышу свежим воздухом, - Хуан Дасянь встал.
- Почему бы тебе не пойти со мной в деревенский дом? - спросил Му Ханье у него за спиной.
- Деревенский дом? - Хуан Дасянь оглянулся. - Собираешься туда сегодня вечером?
- В конце концов, ты тоже проснулся. Вместо того чтобы отправиться на бесцельную ночную прогулку, лучше пойти и посмотреть, нет ли там какого-нибудь движения, - Му Ханье развёл руками. - Ты идёшь или нет?
Хуан Дасянь промолчал.
- Это не та услуга, которую ты мне должен, я сам хочу вмешаться, - Му Ханье шагнул вперёд и нежно сжал его подбородок. – Сперва я не хотел вмешиваться, но это зло лишило радости твою душу, и я недоволен этим.
В этой фразе, по сути, не было никакой логики. Хуан Дасянь открыл рот, чтобы возразить ему, но почувствовал, что не находит слов - на самом деле, злом, которое лишило радости его душу, всегда был он сам.
- Цинь Шаоюй - мой друг, поэтому, естественно, я не могу его винить, - сказал Му Ханье. - Этот счёт может быть записан только на Чжоу Цзюэ.
Хуан Дасянь почувствовал, что всё меньше понимает ход его мыслей.
Но Му Ханье не хотел ничего объяснять. Он решил, что Цинь Шаоюй - его друг, а Хуан Дасянь - возлюбленный, и он не хотел терять никого из них. Поэтому, когда дело дошло до вопроса "Цинь Шаоюй использовал Хуан Дасяня, чтобы заставить его помочь Чу Юаню", пришлось найти козла отпущения, и им оказался Чжоу Цзюэ.
- Переоденься, - Му Ханье открыл шкаф и протянул ему комплект чёрной маскировочной одежды.
Хуан Дасянь изумился:
- Почему ты приготовил это для меня?
Му Ханье хотел что-то сказать, но промолчал.
Хуан Дасянь решительно сказал:
- Не говори ничего.
Му Ханье сказал:
- Потому что я подумал: а что, если А Хуан захочет завести со мной роман?
Хуан Дасянь махнул рукой и опустил полог на кровати. У него никогда в жизни не возникнет такого желания, ясно!
Му Ханье стоял, глядя на слегка подрагивающий полог, и его кадык слегка подрагивал.
В соответствии со своим обычным нравом, он обязательно воспользовался бы ситуацией, чтобы ворваться внутрь - даже если бы не смог облапать, было бы приятно посмотреть. Но сегодня днём Хуан Дасянь выглядел таким уставшим, что Му Ханье не осмелился на это. Справедливости ради, ему ужасно нравилось устраивать для него эти представления, но он боялся, что если хоть чуть-чуть хватит через край, то отпугнёт его, поэтому ему ничего не оставалось, как временно сдерживаться.
Через некоторое время Хуан Дасянь переоделся в ночную одежду и выбрался с кровати.
Му Ханье восхищённо воскликнул:
- Любо смотреть.
- Пошли, - Хуан Дасянь достал из-под подушки кинжал, который был единственным оружием, которое он всегда носил с собой.
Му Ханье тут же воспользовался случаем и сказал:
- Со мной тебе не обязательно брать такие вещи.
- Подготовишься - не прогадаешь, - Хуан Дасянь засунул кинжал в сапог и снова привёл в порядок свою одежду.
Выражение лица Му Ханье было слегка безумным.
Хуан Дасянь нахмурился:
- О чём ты думаешь?
Му Ханье с сожалением сказал:
- Я думаю, почему ночной костюм не сделали ярко-красным. А Хуан выглядел бы в нём великолепно.
Хуан Дасянь:...
...
...
- Подожди, пока я переоденусь! - глядя на его раскрасневшееся лицо, Му Ханье сменил тему и, стоя посреди комнаты, тут же разделся догола, сбросив на пол даже нижние штаны.
У Хуан Дасяня снова потемнело в глазах, и он отвернулся.
Му Ханье принял красивую позу, с нетерпением ожидая взгляда Хуан Дасяня.
- Король Цицзюэ! - Хуан Дасянь с трудом подавил желание плеснуть в него водой. - Не мог бы ты сначала надеть штаны?
Му Ханье с сожалением сказал:
- А Хуан даже не взглянул.
- Почему я должен взглянуть?! - Хуан Дасянь всё ещё стоял к нему спиной.
Му Ханье немного смутился:
- Потому что он... большой.
Хуан Дасянь схватил со стола одежду и швырнул в него.
Му Ханье ничего не оставалось, кроме как начать одеваться, но делал он это очень медленно, и было очевидно, что он делает это крайне неохотно.
Хуан Дасянь упорно не желал смотреть на него.
Так что Му Ханье пришлось одеваться со скоростью улитки и чихать, морща нос.
Хуан Дасянь:...
Так тебе и надо!
- Пошли, - Му Ханье шагнул вперед и заключил его в свои объятия.
Ночная одежда была тонкая и в обтяжку. Хуан Дасянь практически чувствовал его сердцебиение и, несмотря на холодный ветер, его бросило в жар. Конечно, отчасти причина была и в том, что Му Ханье боялся, что он простудится, поэтому втайне использовал свою внутреннюю силу, и обнимал его очень крепко.
Глубокой ночью в деревне царила тишина. Поскольку они уже были здесь раньше, когда тёмный страж показывал дорогу, они быстро нашли нужный дом. Тихо опустившись на крышу, они сразу же услышали довольно двусмысленные стоны, доносившееся изнутри.
Хуан Дасянь:...
При таком ледяном зимнем ветре, естественно, нельзя было содрать кусок черепицы, поэтому Му Ханье подвел его к заднему окну и протянул руку, чтобы пальцем проделать в нём дырку.
В доме всё ещё царил сплошной разврат, сопровождающийся непристойными стонами. Хуан Дасянь начал глубоко сожалеть о том, что он согласился прийти сюда: смотреть на такое вместе с мужчиной, который всегда готов возбудиться – у него, наверное, случилось разжижение мозга.
- А Хуан не хочет смотреть? - прошептал Му Ханье ему на ухо.
Чёрт хочет на это смотреть! Хуан Дасянь покраснел до корней волос.
- Однако, нам нужно понять, что они замышляют, - подчеркнул Му Ханье.
Они были слишком близко друг к другу, и горячее дыхание Му Ханье било ему в уши. Хуан Дасянь слегка нахмурился и отодвинулся от него подальше.
В результате послышался звук разрывающейся ткани, и внезапно из-под промежности подул прохладный ветерок.
Лицо великого рыцаря Хуана внезапно побледнело.
Что это за ситуация?!
Му Ханье, очевидно, тоже услышал этот звук и тут же быстро пощупал его задницу.
И действительно, промежность распоролась.
- Му! Хань...е! - Хуан Дасянь почувствовал, что никогда в жизни ему не было так стыдно.
- Тсс! - Му Ханье отчаянно жестикулировал ему, чтобы заставить его говорить потише.
Хуан Дасянь гневно смотрел на него.
Му Ханье сказал с чувством вины:
- Я сказал портному, что хочу сшить одежду для А Хуана, чтобы предаться с ним плотским утехам под открытым небом, поэтому он, вероятно... сэкономил нитки.
Лучше бы он этого не говорил. Хуан Дасянь был разгневан до умопомрачения и, не обращая внимания на обстановку, размахнулся и врезал ему по физиономии.
Хоть звук был негромкий, но достаточный, чтобы люди в комнате услышали. Мамка немедленно насторожилась и спросила:
- Кто там снаружи?!
В комнате поднялся небольшой переполох, несколько женщин закричали.
Хуан Дасянь внезапно пожалел об этом и хотел оттащить Му Ханье, но вместо этого тот обнял его:
- Закрой своё лицо!
Хуан Дасянь натянул на лицо ткань и несколько раз обмотался ею.
- Вы кто такие? - здоровяк выскочил из окна, держа в руке сверкающий длинный меч.
Му Ханье сказал:
- Только встал с кровати, а уже лезешь в драку. Не боишься упасть?