Глава 54. Каждому воздастся по делам его
- Оно того стоило? – Ли Яо посмотрела на него. - Неужели для тебя так важно воссоздать Яньлуо Хун?
- За всё время существования дома Байцзян не было того, кто не хотел бы воссоздать Яньлуо Хун, включая моего отца, - холодно ответил Фенъюнь Ле. – Если ты этого не понимаешь, значит, тебе не суждено быть здесь хозяйкой.
- Когда я почувствовала неладное, мне следовало разобраться во всём, а не уходить, - Ли Яо села напротив него. - Может быть, сегодня всё не закончилось бы так.
- Если бы ты стала разбираться, боюсь, ты не дожила бы до сегодняшнего дня, - Фенъюнь Ле вздохнул с кривой улыбкой. – Вот и всё. Супруги – одно целое, и как бы там ни было, в конце концов нашёлся кто-то, кто захотел увидеть меня.
- Когда я впервые услышала о том, что случилось на вилле Байцзян в городе Юньлань, я подумала о том, чтобы приехать и увезти тебя, - слабым голосом сказала Ли Яо.
- Ты хотела захватить тюрьму и освободить заключённых? – Фенъюнь Ле рассмеялся. - Ты просто слабая женщина, которая и курицу связать не сможет, как ты могла до такого додуматься?
- Я не хотела захватить тюрьму, я просто хотела умолять мастера Циня отпустить тебя, - Ли Яо посмотрела на него. - Жаль, что, когда я вернулась на виллу Байцзян, оказалось, что от твоих рук погибло слишком много невинных людей.
- Поэтому ты больше не хочешь меня спасать? - спросил Фенъюнь Ле.
- Дело не в том, что я не хочу спасать, а в том, что я не могу спасти, - Ли Яо налила ему бокал вина. - Я могу только остаться с тобой до конца твоей жизни.
Фенъюнь Ле взял бокал и с иронией покачал головой. Как только он попытался выпить, во рту у него внезапно появился сладковатый привкус крови.
- Что с тобой? – Ли Яо нахмурилась.
Фенъюнь Ле отмахнулся и попытался что-то сказать, но из уголка его рта потекла струйка крови.
Ли Яо пощупала его пульс, и обнаружила, что пульс крайне слаб и беспорядочен. Она встревожилась и позвала на помощь.
Когда тёмные стражи услышали эту новость, они сначала подумали, что Фэнъюнь Ле притворяется, но когда они явились в тюрьму, то обнаружили, что с ним действительно что-то не так, поэтому они отвели его в комнату для гостей и побежали искать Е Цзиня.
- Фэнъюня Ле рвет кровью? - Е Цзинь сидел за столом и обомлел, услышав это.
- Так точно! – сказал тёмный страж. – Подчинённые проверили, не похоже, что он притворяется.
Шэнь Цяньфэн тоже был немного удивлён, поэтому он пошёл в комнату для гостей вместе с Е Цзинем, чтобы посмотреть, что происходит.
Фенъюнь Ле лежал на кровати, его лицо было неестественно воскового цвета.
- Что случилось? - спросил Е Цзинь у Ли Яо, сидевшей у кровати.
- Я не знаю, - Ли Яо покачала головой. - Сначала всё было хорошо, но после нескольких слов стало вот так.
Е Цзинь пощупал его пульс, затем слегка нахмурился.
- Сколько мне осталось? – хмуро спросил Фенъюнь Ле.
- Ты знаешь, что ты отравлен? - спросил Е Цзинь.
Отравлен? Все обитатели дома были удивлены, когда услышали это. Подземелье тщательно охранялось, и шеф-повара тоже привезли из дворца Погони за Тенью. У кого была возможность отравить его?
- Судя по твоему состоянию, яд в тебе таился по меньшей мере три года, - Е Цзинь спросил: - Разве ты не замечал этого раньше?
- Замечал, но не хотел признавать, - Фенъюнь Ле улыбнулся и в изнеможении закрыл глаза. – На жизнь и смерть воля богов, и у каждого своя судьба.
- Что происходит? - спросила Ли Яо.
- Сердце было повреждено духом меча и трупным ядом одновременно. Сперва была внутренняя сила, защищавшая тело, и её должно было хватить на два-три года. Но сейчас его боевые искусства отказали, и я боюсь, что это не предвещает ничего хорошего, - Е Цзинь посмотрел на Фэнъюня Ле. - Похоже, ты уже знаешь о своём физическом состоянии, так что я не буду ходить вокруг да около.
- Дух меча и трупный яд? – Ли Яо нахмурилась.
- Думаю, это ради воссоздания Яньлуо Хун, - сказал Е Цзинь. - Всё должно быть в меру. Одержимость определённо нанесёт вред телу. Более того, Яньлуо Хун по своей сути – Инь-ский холод, а в сочетании с трупным ядом, привнесённым старым мастером Фэном, неудивительно, что это произошло сегодня.
Фенъюнь Ле казалось, не слышал, о чём все говорили, только смотрел остекленевшим взглядом на деревянную фигурку меча на спинке кровати.
Е Цзинь вздохнул про себя и вытащил Шэнь Цяньфэна из комнаты для гостей.
- Сколько он протянет? - спросил Шэнь Цяньфэн.
- Может, десять дней, может, два-три месяца, - Е Цзинь покачал головой. - Он был хорошим молодым мастером из хорошей семьи, но оказался в такой ситуации. Он может винить только себя за то, что был слишком одержимым.
В комнате Ли Яо села у кровати и вытерла ему пот со лба.
- Я действительно тронул твоё сердце? - Фенъюнь Ле посмотрел на неё. - С первого дня нашей свадьбы я даже не взглянул на тебя.
- Не могу сказать, что ты не тронул моё сердце. Девочки-подростки всегда питают иллюзии относительно своих новых мужей, да и ты ко мне неплохо относился, - Ли Яо укрыла его одеялом. - Могу я задать тебе вопрос?
Фенъюнь Ле кивнул:
- Спрашивай.
- Судя по твоему характеру, ты должен был ясно понимать, что умираешь, но всё равно упорно пытался воссоздать Яньлуо Хун. Почему? - спросила Ли Яо.
- Я могу винить только себя за то, что был слишком жадным, - Фэнъюнь Ле закрыл глаза. - Предки семьи Фэн оставили завет: после смерти каждый должен лить мечи ещё девять дней, после чего тело нужно поместить в печь для обжига мечей, чтобы душа рассеялась. Сперва я думал, что девятидневный срок был установлен просто так, наобум, поэтому я не придавал этому значения. Только после первого приступа действия яда, три месяца назад, я смутно осознал, что причина, по которой был установлен крайний срок, возможно, заключалась в том, что через девять дней трупный яд, выделяющийся из тела, станет отравлять живых. Все техники некромагии в этом мире чреваты ответным ударом, и я не могу никого винить за то, что именно сегодня наступил финал.
Какое-то время Ли Яо не знала, что сказать.
- Не знаю почему, я просто хотел, чтобы ты поскорее ушла. Не могу сказать, что я влюбился с первого взгляда, но рука не поднималась впутать тебя во всё это, - Фенъюнь Ле посмотрел на неё. – Ты не шумела, не создавала проблем, не спорила, не пыталась себе что-то урвать, ты отличалась от тех женщин, которых я видел раньше.
Ли Яо тихо вздохнула, сидя рядом с ним.
После того, как старый мастер Фэн был похоронен, секты стали расходиться одна за другой и не особо интересовались судьбой Фэнъюня Ле. В конце концов, Шэнь Цяньфэн был главой альянса боевых искусств, да и Цинь Шаоюй был там. Действительно, это не наше дело и не стоит вмешиваться.
- Наконец-то всё успокоилось, - Шэнь Цяньлин потер виски и зевнул, лежа на мягком диване.
- Мы тоже можем отправиться в столицу, - Цинь Шаоюй ущипнул его за бок.
- Где Бикуань и Сюаньхай? - Шэнь Цяньлин повернулся и посмотрел на него. – Хочет ли король Цицзюэ вернуть себе печать Бикуань?
Цинь Шаоюй покачал головой:
- Мы вместе передадим их Чу Юаню.
- Правда? - Шэнь Цяньлин удивился, услышав это, и сел.
- Естественно, это правда, я бы никогда не солгал Лин Эру, - Цинь Шаоюй немного подумал, а затем добавил: - За исключением тех случаев, когда мы в постели.
Шэнь Цяньлин:...
Не отклоняйся от сути!
- Му Ханье - разумный человек. Бикуань и Сюаньхай действительно сейчас в наших руках, но что с того? Мы всё ещё не раскрыли их тайну, - сказал Цинь Шаоюй. - Лучше всем вместе передать это Чу Юаню, с одной стороны, чтобы наладить отношения между двумя странами, а с другой - чтобы как можно скорее разгадать все загадки.
- Это действительно хорошее решение, - сказал Шэнь Цяньлин. - Му Ханье так же, как и ты, ни в какой ситуации не может пострадать.
- Кто это сказал? – обиделся Цинь Шаоюй. - Я часто страдаю.
- Думаешь, я поверю в это? - Шэнь Цяньлин пронзил его взглядом.
- Почему ты в это не веришь? - Цинь Шаою взял его за руку. - Я искренен в каждом слове, сказанном Лин Эру.
- Например... - Шэнь Цяньлин сидел, скрестив ноги, - когда именно ты страдал?
- Например, позавчера вечером я был полон радости, потому что ошибочно полагал, что ты согласишься подняться на крышу, - серьёзно сказал Цинь Шаоюй, - но ты не согласился, и всё, что осталось – пойти в кабинет.
В кабинете и так царит настоящий разврат! На столе разложены восемнадцать небольших альбомов с запрещёнными картинками, которые он бесстыдно требует изучать и применять на практике. Кто бы мог подумать, что величественный герой падок такие вещи, за это его надо пригвоздить к позорному столбу! Шэнь Сяою яростно сжал кулаки.
- И в прошлом месяце, - продолжил Цинь Шаоюй, - когда мы... ээээ... Лин постоянно пинал меня.
Шэнь Цяньлина чуть не вырвало кровью:
- И это называется страданием?
- Естественно, - сказал Цинь Шаоюй. - Меня пнули, могу ли я не страдать от этого?
Шэнь Цяньлин:...
- И ещё...
- Ладно, сменим тему, - Шэнь Сяою прервал его резко и холодно! Хотя я не знаю, что он скажет дальше, но, скорее всего, что-то подобное, так что лучше прекратить это как можно скорее.
- Какую именно тему сменить? - Цинь Шаоюй склонил голову и поцеловал его. – Позавтракаем завтра?
- Не говори так, как будто мы только едим и спим! - Шэнь Цяньлин смутился и протянул руку, чтобы схватить его за щёку. - Что ты собираешься делать с Фэнъюнем Ле?
- Ему осталось не так уж много, - сказал Цинь Шаоюй. - На днях Ли Яо пришла ко мне и сказал, что не хочет, чтобы он умер от меча, поэтому я согласился.
- В конце концов, супруги – единое целое, и Ли Яо хочет сделать для него всё возможное, - Шэнь Цяньлин вздохнул. – Скажи мне, почему Фенъюнь Ле вообще пострадал?
- Жизнь долгая, любой может совершить ошибку, - сказал Цинь Шаоюй. - Разница только в том, мала ли ошибка или велика.
- Когда мы отправимся в столицу? - спросил Шэнь Цяньлин.
- Через пять дней, - ответил Цинь Шаоюй. - Подождём пока у Е Цзинь заживёт нога.
Несколько дней назад, собирая травы, Е Цзинь случайно скатился с горы и повредил ногу. Он лежал в постели уже три дня.
- Полегче! – в спальне Е Цзинь жевал большую грушу и критиковал главу Шэня.
- Лёгкая техника не даст никакого результата, - сказал Шэнь Цяньфэн. – Будь послушным, потерпи.
- Тогда выруби меня, - спросил Е Цзинь.
Шэнь Цяньфэн бессильно возразил:
- Почему ты всё время просишь, чтобы я тебя вырубил?
Ну ладно, что он просил об этом, когда у них был интим, но сейчас у него травма ноги!
- Потому что это мне больно! - разозлился Е Цзинь. – И хватит нести херню!
Шэнь Цяньфэн понял, что был неправ, и продолжил массировать лодыжку.
- Если такой человек, как ты, станет лекарем, то через три дня пациенты разнесут нахрен твой кабинет! - Е Цзинь тарахтел без умолку.
Шэнь Цяньфэн опустил голову и поцеловал белые ступни.
- Что ты делаешь, извращенец? - Е Цзинь лягнул его ногой в щёку. – Обычный пациент подал бы на тебя в суд.
Шэнь Цяньфэн не мог ни смеяться, ни плакать:
- Я ещё в своём уме, какое мне дело до обычных пациентов?
- Не хочу больше, - Е Цзинь чрезвычайно высокомерно протянул ему огрызок груши. – Не пропадать же ей зря.
Шэнь Цяньфэн тактично открыл рот.
Поэтому, когда Шэнь Цяньлин подошёл с комочком перьев на руках и толкнул дверь, он увидел, что его невестка кормит его брата грушей.
- Чирик! – у маленького феникса голодные глаза, он хочет немного поесть.
- Я ошибся дверью, - Шэнь Цяньлин решительно развернулся и ушёл - здесь редко бывает так тепло и уютно, не нужно их тревожить.
Только птенец был расстроен - почему меня сразу унесли? Груша ведь ещё не съедена.
Что за жизнь!