Глава 48. Короля Цицзюэ нелегко обмануть
Три дня спустя Цинь Шаоюй и его спутники покинули виллу Байцзян и продолжили путь на север.
Чтобы убедиться, что на этот раз всё пойдёт благополучно, Фэнъюнь Ле взял с собой много охраны и проводил гостей не только за город, но и через горы, прежде чем покинуть их и вернуться на виллу Байцзян.
- Думаю, он так счастлив, что хочет петь, - серьёзно предположил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй прыснул со смеху, отломил половину дим-сама и протянул ему.
- Я больше не буду есть, - Шэнь Цяньлин покачал головой. - Невозможно двигаться, сидя в карете. Я окончательно растолстею.
- В таком случае, тем более тебе надо есть, - Цинь Шаоюй ущипнул его за щёку. – Очень хочется, чтобы ты был потолще, и мне было бы удобнее тебя ущипнуть.
- Почему бы тебе самому не растолстеть? - пожаловался Шэнь Цяньлин. - Не навязывай другим свой дурной вкус.
- Потому что ты не щиплешь меня за живот, - сказал Цинь Шаоюй. - Если ты ущипнёшь его, я съем один димсам, для тебя.
Шэнь Цяньлин:...
Это всё более безнадежно.
- Дай мне ущипнуть твой живот, - попросил Цинь Шаоюй.
- Не создавай проблем, - Шэнь Цяньлинь шлёпнул его по руке. - Давай перейдём к делу.
- Что за дело? - Цинь Шаоюй задал риторический вопрос.
- Естественно, речь идёт о вилле Байцзян, - сказал Шэнь Цяньлин. - Когда ты собираешься туда вернуться, чтобы всё разузнать?
- Нужно подождать по крайней мере два-три дня, - сказал Цинь Шаоюй. - В конце концов, это территория Фэнъюня Ле. Нет никакой гарантии, что его люди не следят за нами. Сначала нам нужно уйти подальше.
- Ты пойдёшь со старшим братом? - спросил Шэнь Цяньлин.
- Естественно, нет, - сказал Цинь Шаоюй. – С тобой.
- Со мной? - Шэнь Цяньлин был удивлён.
- Совершенно верно, с тобой, - Цинь Шаоюй щёлкнул его по носу. - Ты хочешь пойти?
- Естественно, я хочу, но я не владею боевыми искусствами, - Шэнь Цяньлин очень сознательный человек.
- Ну и что, что у тебя нет навыков боевых искусств, это не первый раз, когда ты идёшь со мной в разведку, - сказал Цинь Шаоюй. – Сначала я ходил один, но теперь хочу брать тебя с собой.
- Это прекрасно, - Шэнь Цяньлин был в приподнятом настроении и, очевидно, хотел принять участие.
Той же ночью, после того как все расположились на почтовой станции, Цинь Шаоюй рассказал об этом Шэнь Цяньфэну.
- Взять Лин Эра с собой? - Шэнь Цяньфэн неожиданно нахмурился.
- Ты предлагаешь взять с собой тебя? - на лице Цинь Шаоюя было написано что-то вроде: "Братья - это как одежда, жена - как руки и ноги, что важнее, как ты думаешь?
- Боевые искусства Фэнъюня Ле заурядны, и охрана на вилле Байцзян не слишком тщательная... - Шэнь Цяньфэн собирался продолжить - "и одного человека вполне достаточно, зачем нужны двое?", - но прежде чем он успел закончить свою мысль, Цинь Шаоюй прервал его:
- Вот и не спрашивай, почему я беру только одного Лина - даже если бы я взял с собой десять человек, там бы никто ничего не заметил.
Шэнь Цяньфэн:...
- Я так решил, - сказал Цинь Шаоюй. - Я склонен к раздражительности, когда шпионю по ночам, а с Лином у меня хорошее настроение.
Шэнь Цяньфэну ничего не оставалось, как согласиться - он действительно не знал способов против вспыльчивости этого человека.
- О чём вы говорите? - вошёл Шэнь Цяньлин, держа в руках птенца, за ним следовал Е Цзинь.
- Мы...
- Мы говорим о Му Ханье и Хуан Дасяне, - Цинь Шаоюй снова жёстко перебил главу альянса Шэня.
Шэнь Цяньфэн молча пил чай.
- Какое совпадение, - Шэнь Цяньлин положил маленького феникса на стол. - Мы с братом Е тоже только что говорили о короле Цицзюэ.
- Превосходно, и почему же вы говорили о нём? - Цинь Шаоюй сразу же расстроился, когда услышал эти слова.
- Я давно его не видел, - сказал Шэнь Цяньлин. - На вилле Байцзян надо было соблюдать осторожность и полагаться только на тёмную стражу, которая доставляла письма. Теперь, когда мы все переехали на почтовую станцию, почему он всё ещё не объявился?
- Зачем ему объявляться, если всё в порядке? Сейчас не новый год, и мы не родственники, чтобы просто так навещать друг друга, - мастер Цинь немного ревновал.
- В любом случае, он нам здорово помог, - сказал Шэнь Цяньлин. – Нужно поблагодарить его лично.
- Давай сменим тему, - Цинь Шаоюй очень властный человек.
Шэнь Цяньлин:...
Прояви немного великодушия, а?
- Апчхи! - в другой комнате почтовой станции Хуан Дасянь чихнул.
- Простудился? - Му Ханье был обеспокоен.
- Нет, - Хуан Дасянь насторожился. - Держись от меня подальше.
- Нельзя, - Му Ханье покачал головой. – Если расстояние слишком велико, как ты почувствуешь мой жар?
Хуан Дасяню снова захотелось заплакать, когда он услышал это – никому не нужен твой жар...
- На самом деле, мы очень счастливо ладили всю дорогу, верно? - спросил Му Ханье.
- Ты правда так думаешь? - Хуан Дасянь был на волосок от смерти.
- А разве нет? - Му Ханье подсел к нему поближе. - За последние несколько месяцев мы держались за руки и любовались пейзажами, ели одну и ту же тарелку лапши, пили одну и ту же чашку чая и целовались под проливным дождем. По словам вашего народа Хань, это и значит поднять поднос к бровям[1].
[1]举案齐眉 jǔ àn qí méi - поднять поднос к бровям (обр. в знач. любить и почитать друг друга, жить в мире и согласии (о супругах)).
...
Хуан Дасянь не мог вымолвить ни слова.
Раньше, когда он был в стране Цицзюэ, Му Ханье притворялся сумасшедшим и вёл себя, как дурак; когда Му Ханье явился во дворец Погони за Тенью, чтобы найти его, он постоянно давил и запугивал его; когда они вдвоём последовали за Цинь Шаоюем на север, он превратился в невинного мальчика, у которого голова полна хуабэнь[2], ...такой глупенький невинный мальчик.
[2]话本 huàběn 1) хуабэнь (китайская городская народная повесть, возникшая из устного сказа).
Когда они вдвоём ходили куда-нибудь поесть, он всегда покупал только одну миску и две пары палочек для еды, чтобы есть вместе, а когда эта миска кончалась, он покупал вторую, и наслаждался этим с огромной радостью, совершенно не обращая внимания на взгляды зевак! Мало того, однажды, когда он дремал в гостинице, Му Ханье внезапно разбудил его и заставил одеться. Он уже было подумал, что случилось что-то ужасное. В итоге его вытащили стоять во дворе под проливным дождем. Му Ханье целовал его взасос добрых полчаса, и большие капли дождя падали на его лицо, как камни. Он не только не мог открыть глаза, но уже стал задыхаться, он не помнил, когда это закончилось. Он помнил только, что первые слова, которые он услышал после этого, были: "Сяо Юань наконец-то задохнулся из-за меня". Му Ханье был просто извращенцем. В другой раз он где-то нашёл и подкупил театральную труппу, чтобы она разыграла специальное выступление: "Фея-лиса пустыни и Небесный Бессмертный Му", в которой он описывал себя как безумно влюбленного святого, который без колебаний понесёт божье наказание ради пустынной лисы. Сначала его ударила молния, затем избили, затем сожгли, а позже последовала серия жестоких пыток, включая вырывание сердца и костей. В кульминации десяток актёров, изображая обычных людей, окружили Бессмертного Му, сброшенного в мир смертных, и бесконечно сокрушались, как такой привлекательный и элегантный мужчина, великий герой, незаурядный, с выдающимся талантом и внешностью, дьявольски страстный, оказался так изранен? Затем Бессмертный Му со слезами на глазах спел длинный куплет, в котором, говорилось: "Пока я могу оставаться со своим А Хуаном, я готов страдать от любых пыток". Это заставило людей плакать, сетуя на то, что Бессмертный Му был действительно страстно влюблен, но из-за этого "А Хуан"[3] Хуан Дасяня чуть не вырвало кровью.
[3]阿 ā словообр. ласкательный префикс личных имён, прозвищ, фамилий и титулов, то есть что-то вроде "Милый Хуан".
Из-за стольких разных образов Му Ханье, наложившихся друг на друга, он не мог сказать, какой из них настоящий, и в глубине души не хотел разбираться. Он просто хотел вырваться и уехать как можно скорее. Чем дальше, тем лучше. Если он не сможет увидеть его до конца своей жизни, то лучше и быть не может, можно запустить десять петард, чтобы отпраздновать это событие.
Но это всего лишь мысли. Если бы он мог легко избавиться от него и никогда больше его не видеть, всё было бы не так.
- Почему бы нам сегодня вечером не полюбоваться луной вместе? - у Му Ханье появилась новая идея.
- Прошло много времени с фестиваля голодных духов[4], - напомнил Хуан Дасянь.
[4]中元节 zhōngyuánjié - фестиваль голодных духов (отмечается 15-го числа 7-го лунного месяца, в южных районах 14-го), праздник полнолуния середины года.
- И что с того? - Му Ханье поспешно произнёс с чувством: - Если мы с Сяо Юанем смогли вновь воссоединиться[5], чтобы заботиться друг о друге, абсолютно неважно, полная луна или нет.
[5]团圆 tuányuán - Му Ханье использует слово, которое означает воссоединение супругов, членов семьи.
Тогда зачем ты хочешь любоваться этой луной? Хуан Дасянь на самом деле не желал с ним разговаривать.
- Тогда куда ты хочешь пойти? - Му Ханье старался изо всех сил.
- Я не хочу никуда идти, - Хуан Дасянь пил свой чай.
Му Ханье погладил его ладонь и сказал:
- Тогда отдохнём вместе.
Хуан Дасянь молча бросил на него взгляд и продолжил пить чай.
Му Ханье вздохнул:
- Ты больше не боишься?
Хуан Дасянь сказал:
- Ты повторял всё это раз двести. Но ты ни разу не преступал границ.
Каким бы глупым ни был Хуан Дасянь, он уже понял, что все угрозы - просто дешёвый трёп, и, естественно, ему уже не было так страшно, как раньше.
Му Ханье продолжал вздыхать:
- Но и ты ни разу не преступал границ.
Будь я проклят, если я когда-нибудь на это соглашусь.
Хуан Дасянь поставил чашку с чаем на стол.
- Почему бы нам не пойти проведать хозяина дворца Циня?
- Опять ты посреди ночи хочешь найти какого-нибудь другого мужчину, - пожаловался Му Ханье. – Ты не боишься, что я буду ревновать?
Хуан Дасянь не стал утруждать себя обсуждением, будет он ревновать или нет, и сказал:
- Днём я тоже предлагал проведать хозяина дворца Циня, но ты сказал, что боишься, что кто-нибудь это тебя увидит, и отказался.
- В самом деле? - Му Ханье потёр подбородок.
- Ничего страшного, если ты не пойдёшь, - Хуан Дасянь встал, - возвращайся у себе пораньше.
- Как это ничего страшного! - Му Ханье покачал головой и сказал: - Сяо Юань хочет уйти! Не говоря о том, чтобы найти хозяина дворца Циня, даже если ты отправишься на Огненную Гору, чтобы найти Нюмо Вана, этот король найдёт для тебя веер бананового листа[6].
[6]Му Ханье слова в простоте не скажет: Нюмо Ван - мифический получеловек-полубык, обладающий волшебством 72-х превращений. Рядом с ним сидит его супруга Лоча, у неё есть веер из бананового листа. Это волшебный талисман, порождённый небом и землей после того, как был упорядочен первоначальный хаос. То есть Му Ханье опять толсто намекает на тонкое обстоятельство...
Хуан Дасянь обошёл его и вышел.
Му Ханье удовлетворённо потрогал свой подбородок: его смелости действительно становилось всё больше и больше.
Это можно рассматривать как одно из достижений.
На другой стороне Цинь Шаоюй только что отвёл Шэнь Цяньлина в его комнату отдохнуть, как вдруг увидел входящих Му Ханье и Хуан Дасяня.
- Ха, - Шэнь Цяньлин был удивлён. - Почему вы здесь?
- Нам было нечего делать, поэтому я привёл свою королеву к вам в гости, - нагло заявил Му Ханье.
Шэнь Цяньлин:...
- Я и сам планировал найти брата Му, - сказал Цинь Шаоюй. - Мы уже обсудили следующий шаг.
- Расскажи мне об этом, - Му Ханье заинтересовался.
Цинь Шаоюй в общих чертах изложил свой план насчёт виллы Байцзян.
- Это интересно, - сказал Му Ханье, - однако, если вы идёте на такие ухищрения, чтобы заполучить нефрит Сюаньхай, значит, он должен иметь огромное значение для императора Чу.
- Нужно сначала найти его, прежде чем мы сможем понять, что это такое, - сказал Цинь Шаоюй.
Му Ханье покачал головой:
- Похоже, брат Цинь не желает мне рассказывать.
Сердце Шэнь Цяньлина дрогнуло - Цинь Шаоюй действительно скрывал от него взаимосвязь между печатью Бикуань и нефритом Сюаньхай, ничего не объясняя внятно. Но теперь кажется, что Му Ханье не так-то просто обмануть, и он, должно быть, уже догадался, что от него что-то скрывают.
Цинь Шаоюй рассмеялся:
- От тебя действительно ничего не утаишь.
- Если бы это был кто-то другой, он мог бы помочь императору Чу решить столько проблем, даже не понимая их сути, - сказал Му Ханье. - Но если это брат Цинь и глава альянса Шэнь, они, естественно, не станут совершать такие глупые поступки лишь ради того, чтобы продемонстрировать свою преданность императору.
Цинь Шаоюй улыбнулся и протянул ему чашку чая:
- Это комплимент?
- Поскольку брат Цинь отказывается говорить, мне остается только догадываться, - Му Ханье спокойно сел за стол. - Если ты мне ничего не говоришь, значит, это как-то связано со мной. У меня никогда не было намерения бороться за трон императора Чу, а в моей пустыне никто не может встать у меня на пути. Однако, поскольку брат Цинь, вопреки ожиданиям, оказался настроен против меня, этому есть только одно объяснение: если я узнаю назначение нефрита Сюаньхай, у меня может возникнуть конфликт с императором Чу, верно?
Шэнь Цяньлин взглянул на своего мужчину - просто признай, что этот человек такой же проницательный, как и ты, веришь ты в это или нет! Вы с ним оба как инкубаторские...
Цинь Шаоюй приподнял брови и уклонился от ответа.
Му Ханье продолжил:
- Может ли быть так, что у моей матери были отношения с императором Великой Чу, и он преподнёс ей дар любви?
Шэнь Цяньлин поперхнулся чаем.
- В пустыне это нормально, - Му Ханье развёл руками. - Мой отец рано скончался, моя мать усердно трудилась, чтобы вырастить меня, и у неё непрестанно случались любовные похождения.
Шэнь Цяньлин:...
Тётушка действительно сексуально раскрепощённая.
- Брат Цинь действительно не собирается мне сказать? - снова спросил Му Ханье.
Цинь Шаоюй сказал:
- Если я не скажу, брат Му меня ограбит?
Му Ханье улыбнулся и сказал:
- Это называется понимать друг друга сердцем и умом.
Шэнь Цяньлин смутился, вообще-то это для описания любовника, не мели что попало без разбора.
- Хорошо, я скажу, - ответил Цинь Шаоюй. - Иначе у меня без всякой причины появится ещё один враг.
Местонахождение Сюаньхая пока неизвестно, и осуществление плана ещё не началось. Если вмешается Му Ханье, возможно, будут неприятности.
- Правильно, - Му Ханье достиг своей цели, и его настроение улучшилось. - Брат Цинь действительно прямой человек.
- Сюаньхай связан с печатью Бикуань, - Цинь Шаоюй полностью оправдал свою прямоту.
- С печатью Бикуань? - Му Ханье слегка нахмурился.
- Обе эти вещи одного происхождения, и если сложить их вместе, действительно можно найти жилу Водяного дракона пустыни, - кратко пояснил Цинь Шаоюй. – Однако, на данный момент это всего лишь слухи, и насколько они правдивы, можно выяснить только если заполучить нефрит Сюаньхай.
Му Ханье коснулся своего подбородка.
- Я уже послал людей забрать печать Бикуань из дворца Погони за Тенью и привезти сюда, - сказал Цинь Шаоюй. – Печать принадлежит брату Му, и, естественно, она будет возвращена законному владельцу в любое время; но поскольку нефрит Сюаньхай я пообещал Чу Юаню, я, естественно, сделаю всё возможное, чтобы помочь ему получить его.
- Как интересно, - Му Ханье рассмеялся. - Раньше я думал, что слухи о превращении пустыни в оазис — это чепуха, и брат Цинь, должно быть, тоже так думал, поэтому он считал печать Бикуань ненужной вещью, и, плывя по течению, сделал одолжение, чтобы завести друзей.
- Теперь, когда у нас есть Сюаньхай, я всё ещё хочу продолжать дружить с братом Му, - сказал Цинь Шаоюй. - Это правда.
Му Ханье кивнул:
- Какое совпадение, я тоже.
- Значит, теперь мы могли бы вместе узнать секрет жилы Водяного дракона? – спросил Цинь Шаоюй. - Остальные противоречия обсудим позже.
- Хорошо, - Му Ханье кивнул. - Договорились.
Хуан Дасянь сидел в сторонке, немного смущённый. Вообще-то он просто хотел выйти подышать свежим воздухом, но он не ожидал, что как только Му Ханье и Цинь Шаоюй встретятся, сразу появится запах пороха. Хотя это и не открытый конфликт, но и не очень радостная встреча. Знал бы, что будет так, мог бы с большим успехом пораньше лечь отдохнуть в гостинице.
- Тогда мы откланяемся, - настроение Му Ханье, казалось, не сильно изменилось, поэтому он с радостью выпроводил Хуан Дасяня за дверь.
Шэнь Цяньлин беспомощно взглянул на Цинь Шаоюя.
- Что это за выражение такое? - Цинь Шаоюя это позабавило.
- После такого, у него в сердце не застрянет колючка? - спросил Шэнь Цяньлин. В конце концов, хотя Цинь Шаоюй пользуется большим авторитетом в мире боевых искусств, у него мало настоящих друзей. Хотя с Му Ханье они знакомы недавно, можно сказать, что они родственные души. Было бы жаль рассориться с ним.
На лице Цинь Шаоюя было написано: "Я недоволен".
Шэнь Цяньлин вспомнил последнюю фразу, которую он произнёс, и быстро изменил слова:
- После такого, у тебя в сердце не застрянет колючка? Если этот инцидент принимать всерьёз, не будет ли неприятностей?
На этот раз Цинь Шаоюй с готовностью покачал головой и сказал:
- Нет.
- Почему? - Шэнь Цяньлин был озадачен.
- Я уже говорил тебе, что это распри между королём Цицзюэ и Чу Юанем, - сказал Цинь Шаоюй. - Это не имеет к нам никакого отношения.
- Но ты скрыл правду от короля Цицзюэ ради Чу Юаня, - напомнил Шэнь Цяньлин.
- Это не ради Чу Юаня, а потому, что всё ещё слишком неясно, - сказал Цинь Шаоюй. - Есть только две причины, почему Чу Юань так сильно хочет нефрит Сюаньхай. Во-первых, он хочет расширить территорию Чу, поэтому после того, как он получит Сюаньхай, он неизбежно найдёт способ заполучить и печать Бикуань; во-вторых, он беспокоится, что если Му Ханье получит Сюаньхай, это сделает королевство Цицзюэ сильнее и будет представлять угрозу для Чу, поэтому после того, как он получит Сюаньхай, он спрячет его или просто уничтожит.
- Если это второй вариант, то очень жаль, - сказал Шэнь Цяньлин. - Очень жаль, что люди в пустыне останутся без воды.
- Судя по характеру Му Ханье, он не должен позволять своему народу страдать, - сказал Цинь Шаоюй. - Вот почему я кое-что скрыл от него, и сначала хотел узнать правду сам. Но теперь, когда всё прояснилось, придётся действовать шаг за шагом.
- У меня кружится голова, - Шэнь Цяньлин лежал на кровати.
- Тебе не нужно ни о чём думать, - Цинь Шаоюй ущипнул его за шею. - Предоставь всё мне.
- Это так скучно, - Шэнь Цяньлин повернулся и посмотрел на него. - Я хочу помочь тебе.
- Ты постоянно мне помогаешь, - Цинь Шаоюй взял его за руку. - Без тебя дворец Погони за Тенью не был бы тем, чем он является сейчас.
- Да? - Шэнь Цяньлин рассмеялся. - Опять несёшь чушь, неужели он стал сектой демонов?
- Это не тот случай, но я не буду вмешиваться в отношения Чу Юаня и Му Ханье, - Цинь Шаоюй навалился на него. - Может быть, он схватит Сюаньхай и бросит его прямо Му Ханье.
- Да? - Шэнь Цяньлин был озадачен.
- Если я передам Сюаньхай Му Ханье, это определённо вызовет конфликт между государством Чу и королевством Цицзюэ, и пострадают люди, - сказал Цинь Шаоюй. – Ты будешь недоволен.
- А ты был бы доволен? - Шэнь Цяньлин ткнул его в щёку.
- Дело не в том, что доволен, а в том, что я вообще не так много думаю, - Цинь Шаоюй обнял его. - Ты заставил меня дважды подумать об одном.
- Это хорошо или плохо? – озабоченно спросил Шэнь Цяньлин. - Я не хочу, чтобы ты слишком уставал.
- Чтобы быть хорошим человеком, нужно немного уставать. Те, кто делает лишь то, что хочет, - нехорошие люди, - Цинь Шаоюй улыбнулся и поцеловал его. - Я готов уставать ради тебя.
Тёмный страж на крыше вздохнул.
Такая история любви действительно трогательна.
Стоит записать это в блокнот.