Глава 61. Пусть даже небо обрушится, что с того?

Последствия провокации хозяина дворца Цинь были чрезвычайно ужасающими - Шэнь Сяоюя насильно повалили на стол, не только ущипнув в качестве наказания за мягкий живот, но и оставив на шее цепочку засосов.

- Что за дурные пристрастия! - Шэнь Цяньлин стоял перед бронзовым зеркалом, оттягивая воротник и пристально разглядывая себя. - Ты каждый раз пробиваешь днище, и это невозможно остановить.

- Какой смысл останавливать это? - Цинь Шаоюй обнял его сзади: - На моего Лин Эра всегда приятно смотреть.

- Не создавай проблем, - Шэнь Цяньлин высвободился из его объятий и поправил одежду. - Держись от меня подальше.

Цинь Шаоюй жалобно сказал:

- Ты больше не хочешь меня после сна?

Шэнь Цяньлина чуть не стошнило кровью: кто-то спал, а кто-то и нет.

- Пойдём посмотрим окрестности храма? - спросил Цинь Шаоюй.

- Давай найдём старшего брата, - сказал Шэнь Цяньлин. – Спросим, что вышло у императора в гадании на бамбуковых палочках.

- Мне не нравится Чу Юань, - Цинь Шаоюй очень прямолинеен.

- Тебе кто-то предлагает полюбить его? - Шэнь Цяньлин похлопал его по груди. – Нравится тебе могу только я.

- Да, - настроение Цинь Шаоюя сразу улучшилось.

- Если ты действительно не хочешь идти, тогда отдохни в комнате, - сказал Шэнь Цяньлин. - Я сам найду своего старшего брата.

- Нет, так не выйдет! - Цинь Шаоюй категорически отказался. - Что ж, я провожу тебя туда, но крайне неохотно.

- Поскольку мы согласились помочь, мы должны стараться изо всех сил и сделать всё возможное, не говоря уже о том, что старший брат и брат Е оказались втянуты в это, - Шэнь Цяньлин взял его за руку. - Кроме того, я хочу решить этот вопрос как можно скорее, чтобы вернуться во дворец Погони за Тенью и спокойно жить дальше.

- Не волнуйся, у меня есть чувство меры, - сказал Цинь Шаоюй. - Одно дело, нравится он мне или нет, и совсем другое – сможем мы с ним поладить. Чу Юань - хороший император, и, естественно, я не буду ставить его в неловкое положение.

- Я знаю, - Шэнь Цяньлин привстал на цыпочки, полушутя-полусерьезно прошептал ему на ухо: - За исключением меня, ты очень сдержан по отношению ко всем.

- Это не так, - Цинь Шаоюй усмехнулся, нежно или сильно кусая сладкие губы. – Наиболее сдержан я именно к тебе.

- Враньё, - Шэнь Цяньлинь дёрнул его за волосы. - Вчера вечером я не видел, чтобы ты хоть как-то сдерживался. Я уж думал, что маленькая хризантема вот-вот завянет! Анальная трещина – у меня мороз по коже при одной мысли об этом!

- Я не останавливался, потому что знал, что ты сможешь это выдержать, - Цинь Шаоюй ущипнул его за подбородок. – Если бы я действительно не знал меры, я бы давным-давно затащил тебя на крышу.

Шэнь Цяньлин:...

Шаося, чувство меры тут не при чём, это называется эксгибиционизм.

Не нужно так необдуманно отказываться от лечения, а?

- Пошли, - Цинь Шаоюй вытащил его оттуда. - Чу Юаню повезло, что семья Шэнь готова ему помочь.

- И дворец Погони за Тенью, - Шэнь Цяньлин улыбнулся, зная, как утешить своего мужчину в любое время и в любом месте.

Цинь Шаоюй рассмеялся, опустил голову и обменялся с ним коротким, но очень сладким поцелуем.

- Кхм! - Е Цзинь наткнулся на эту сцену, как только вышел, и сразу выразил своё недовольство.

Цинь Шаоюй сказал:

- Если ты завидуешь, то можешь пойти к Цяньфэну.

- Лао-цзы завидует?! - Е Цзинь пришёл в ярость. – Я бы предпочёл свиные ножки, которые можно пожевать[1].

[1]Игра слов: 啃 kěn 1) грызть; жевать; диал. есть; жарг. целоваться. Толстый намёк на то, что Цинь Шаоюй называет Шэнь Цянлина поросёнком.

- Ты в гневе топаешь ногами, но как ни старайся, по тебе всё видно, - резко бросил Цинь Шаоюй и вывел своего поросёнка со двора.

Е Цзин раздражённо ходил кругами по двору.

- Чирик! – маленький феникс сидел на столе, слабо протестуя - у него кружилась голова.

- Ты один лучше всех, - Е Цзинь схватил его и пошёл в комнату. - Давай сошьём тебе ещё немного одежды!

... Комок перьев отчаянно вытянул шею - блестящий камушек остался на столе!

Потеря игрушки очень тревожит!

Верните её поскорее.

Е Цзинь вытащил корзину из-под кровати.

Это привлекло внимание птенца, и он наклонил голову, чтобы посмотреть.

- На что ты уставился? – сердито спросил Е Цзинь. – Мне не нужна твоя помощь, чтобы шить одежду!

Комок перьев яростно затряс головой, потому что внутри лежал кусок белой ткани, который казался ему ужасно красивым. Птенец подскочил и пнул его своими маленькими лапками.

Обычно, когда речь шла об одежде для птенца, не то, что обычная ткань – даже если бы речь шла о парадном императорском одеянии его старшего брата, Е Цзинь взял бы ножницы и отрезал кусочек.

Но не на этот раз.

- Это не пойдёт, - Е Цзинь вытащил снизу кусок синей парчи, - возьмём это.

- Чирик! - комочек перьев расправил свои короткие крылышки и уставился на Е Цзиня милыми чёрными глазками-фасолинками: действительно не пойдёт? Но я хочу то, белое!

- Будь послушным, - Е Цзинь положил синюю парчу на стол, взял ножницы, иголки и нитки, а бамбуковую корзину поставил обратно под кровать.

В глазах маленького феникса было сожаление.

В храмовом зале Чу Юань трижды воскурил благовония, а затем вытряхнул одну бамбуковую палочку с надписью[2] - в отличие от других мест, все бамбуковые палочки в храме Дуцзяо были аккуратно покрыты красным воском, чтобы гадающий не мог заранее видеть надпись.

[2]Старинное китайское гадание, которое встречается во многих странах Юго-Восточной Азии с некоторыми местными вариациями. Каждая из палочек пронумерована от 1 до 28, и все двадцать восемь находятся в специальном стакане, который при выполнении процедуры нужно наклонить под углом приблизительно 45 градусов и потряхивать до тех пор, пока из него не выпадет одна из всего набора. Далее вопрошающий проверяет свой единственный номер, возвращает палочку в вазу, почтительно кланяется статуям Будды и направляется к шкафчику, где лежат отрывные листочки с предсказаниями «сиамси». «Сиамси» рассказывают о перспективах решения текущих вопросов, семейных и сердечных делах, доходах, судебных тяжбах и выздоровлении больных.

- Император, сюда, пожалуйста, - монах, ведущий церемонию, почтительно пропустил Чу Юаня в соседнюю комнату. Старый монах с седой бородой пребывал в глубокой медитации и, хотя его глаза были открыты, в них не было никакого выражения.

- Мастер Ду Кон Та[3], император здесь, - сказал ведущий.

[3]渡空大 – что-то вроде "Пересекающий небо".

Старый монах как будто ничего не слышал, но через некоторое время слегка приподнял голову.

- Мастер, - Чу Юань не придал значения нарушению этикета: старик явно был слеп на оба глаза, а его ноги были сломаны в коленях, так что он не смог бы поклониться как подобает.

- И правда император, - сказал старый монах дребезжащим голосом.

- Мастер, - ведущий церемонию вручил ему бамбуковую палочку, - эта палочка выпала императору, пожалуйста, дайте ответ.

Старый монах взял бамбуковую палочку, долго тёр её в руках, сдирая воск и, наконец, вздохнул:

- Императору пора обзавестись наложницей.

- О? - тон Чу Юаня слегка повысился.

- Пустой гарем, естественно, привлечёт злодеев, которые будут сеять смуту, - дребезжал старый монах. - Император - истинный дракон девяти небес, так как же его может не сопровождать золотой феникс?[4]

[4]Мы помним, что феникс – это символ императрицы.

- ...Чирик! – маленький феникс из-за двери осторожно просунул голову внутрь: понаблюдав, как Е Цзинь шьёт одежду, он немного заскучал, поэтому догнал своих родителей, и они привели его сюда.

Шэнь Цяньфэн стоял рядом с Чу Юанем и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Эта мелочь пришлась как нельзя кстати.

- Кто говорит, что рядом с Нами нет феникса? - Чу Юань улыбнулся, поманил птенца и взял его на руки. – Разве нет?

Маленький феникс нежно потёрся в его объятиях, а потом начал потихоньку выковыривать коготками нефрит из его пуговицы, искренне считая, что этого никто не заметит.

Шэнь Цяньлин взглянул на Цинь Шаоюя, стоявшего за дверью, и скорчил ему рожицу: "Смотри, император должен нам ещё одну услугу!" Не только нас привлекли для помощи, но и нашего сына.

- ...Император шутит, - старый монах хранил молчание, и стоящий в стороне ведущий церемонии попытался сгладить ситуацию.

- Шутит? - Чу Юань потеребил птенца пальцами. - Мастер имеет в виду, что это ненастоящий феникс?

Маленькие чёрные глазки-фасолинки смотрят так властно, и взор устремлён прямо в небо.

Шэнь Сяоюй за дверью сжал кулаки: "Мой сын настоящий, ладно? Никто не может быть более настоящим!"

- Все браки в жизни заключаются в прошлой жизни. Судьба императора в этой жизни не такова, - старый монах снова медленно заговорил.

Шэнь Цяньлин на мгновение смутился, как это – не такова?

- О? - Чу Юань приподнял брови. – Тогда какова моя судьба?

- Замысел Неба не может быть раскрыт до того, как это предопределено, - старый монах покачал головой. – Императору нужно всего лишь и тогда он, конечно, встретит человека, предопределённого ему.

Чу Юань кивнул:

- Спасибо вам, мастер.

Старый монах махнул рукой и снова погрузился в медитацию.

- Император, сюда, пожалуйста, - ведущий церемонии открыл дверь.

Когда Чу Юань вышел из комнаты, он увидел, как Цинь Шаоюй и Шэнь Цянлин смеются и перешептываются друг с другом, это выглядело как нежная супружеская любовь.

- Чирик! – маленький феникс бросился в объятия своего отца, чувствуя себя немного расстроенным, потому что он так и не смог выковырять нефрит из пуговицы Чу Юаня.

- Вы свободны, - Чу Юань обратился к монаху, ведущему церемонию. – Нам нужно кое-что сказать хозяину дворца Циню.

Монах почтительно удалился, как было приказано, а Чу Юань отвёл всех обратно в свою резиденцию.

- Проделана такая огромная работа, и лишь для того, чтобы Мы устроили смотр наложниц для гарема, - сказал Чу Юань. - Похоже, через несколько дней женщины из того деревенского дома проявят себя.

- Ну и что, если они проявят себя? - Шэнь Цяньлин положил комок перьев на стол. - В этом мире так много женщин, почему они уверены, что именно эти будут выбраны? Судя по тому, что сказала тёмная стража в тот день, там женщины отнюдь не благородного происхождения, а для императорского гарема важен статус, и не важно, насколько красива женщина, если она из низов.

- Последние слова старого монаха сегодня были о том, что император должен иметь истинный ум, истинное сознание, истинное сердце, и тогда он встретит человека, предопределённого ему, - сказал Шэнь Цяньфэн. – Обычный человек, который не знает свою судьбу, услышав такое, обязательно окажется в предвкушении некой судьбоносной встречи. Слово "предопределение" пугает больше всего. В глубине души человек ждёт, что вот-вот встретит того, кто ему предопределён судьбой, поэтому ему уже неважно, как тот выглядит.

- Точно, - Цинь Шаоюй кивнул. - Если к этому добавить несколько намеренно созданных совпадений, большинство людей попадётся на удочку. Даже если девушка, с которой он встретится, имеет низкий статус и не может быть императрицей, она всегда может стать наложницей, и цель Чжоу Цзюэ будет достигнута.

- Действительно, он сделал всё возможное, чтобы окружить Нас своими людьми, - Чу Юань холодно усмехнулся. – Неизвестно, сколько его шпионов во дворце.

- Чжоу Цзюэ всё более и более теряет самообладание. Чем больше усилий он предпринимает, тем больше оставляет прорех, - сказал Шэнь Цяньфэн. - Императору не о чем беспокоиться. Рано или поздно измена будет выкорчевана с корнем.

- Что нам делать дальше? - спросил Шэнь Цяньлин.

- Следить за ситуацией, - сказал Чу Юань, - и раз уж Мы здесь, естественно, придётся и поучаствовать.

- На самом деле, очень приятно просто сидеть сложа руки и смотреть представление, - Цинь Шаоюй коснулся своего подбородка. – В обычные дни такого не увидишь даже за деньги.

Шэнь Цяньлин рассмеялся: Чжоу Цзюэ так старался подготовить мятеж, а все расселись смотреть представление. Чжоу Цзюэ, вероятно, был бы в ярости, если бы узнал об этом.

- Если на этом всё, мы с Лин Эром откланяемся, - Цинь Шаоюй от всего сердца предложил: - Горячие источники поблизости весьма неплохи, если нечего делать, можно искупаться.

Чу Юань улыбнулся:

- Большое спасибо.

- Особенно ты, - Шэнь Сяою указал на своего старшего брата. - Почему брат Е снова сердится?

Шэнь Цяньфэн:...

- Ты поссорился с Сяо Цзинем? - Чу Юань нахмурился. - Неудивительно, что он не пришёл на завтрак сегодня утром.

Шэнь Цяньфэн вздохнул:

- Я действительно ничего не сделал.

Шэнь Цяньлинь мысленно пробурчал: "Может быть, невестка и злится из-за того, что ты ничего не сделал!" Он весь бурлил от страсти, но старший брат только спал, не понимая ситуации. От одной мысли об этом можно разозлиться.

Чу Юань чувствовал, что у него появилась возможность воспользоваться ситуацией и заманить Е Цзиня обратно во дворец.

- Прошлой ночью всё было хорошо, но сегодня утром он внезапно начал злится, - Шэнь Цяньфэн беспомощно развёл руками, - я спросили его, что случилось, но он отказался отвечать.

Скорей всего, это потому, что ты прошлой ночью кое-чего не сделал! Шэнь Цяньлин стал ещё более уверен.

Нельзя быть таким тупым!

- Что ж, раз дела закончены, я пойду к нему, - Шэнь Цяньфэн направился к выходу, и комок перьев медленно опустился ему на плечо, чувствуя себя огромным ястребом, расправившим крылья – такой величественный!

Шэнь Цяньлин мысленно подбадривал брата: "Герой, на этот раз ты должен проявить волю к победе".

Во дворе Е Цзинь держал в руках маленькую синюю накидку и сушил её на солнце.

- Чирик! – маленький феникс радостно бросился к нему.

Е Цзинь завязал на нём накидку и посадил его на бамбуковую жердь.

Маленький феникс был чрезвычайно возбуждён и взволнован - он почувствовал, что достоин владеть дворцом!

- Сяо Цзинь, - Шэнь Цяньфэн сел рядом с ним.

- Чем занимался? - Е Цзинь чувствовал, что утром он зашёл слишком далеко, поэтому его отношение немного смягчилось, но он по-прежнему держался крайне высокомерно.

- Что случилось утром? – очень мягко спросил Шэнь Цяньфэн и протянул руку, чтобы поправить ему волосы.

- Ты собираешься меня воспитывать? - Е Цзинь посмотрел на небо.

- Я не собираюсь тебя воспитывать, - Шэнь Цяньфэн заключил его в объятия. – Но мы супруги.

Е Цзинь лежал у него на плече и притворялся мёртвым.

- Ты... - у Шэнь Цяньфэна не было другого выбора, кроме как обнять его покрепче. – Если в будущем ты расстроишься или разозлишься на меня, тебе лучше сказать об этом сразу, чтобы мне не пришлось гадать, как сейчас.

- Я не сержусь, - спустя долгое время Е Цзинь, наконец, буркнул себе под нос.

- Значит, говоришь, не сердишься? - Шэнь Цяньфэна это позабавило, и он посмотрел на него сверху вниз.

- ...Кто тебе разрешил утром войти в комнату без стука? - Е Цзинь снова разозлился.

- Разве обязательно стучать в дверь, когда входишь в свою комнату? - Шэнь Цяньфэн ущипнул его за щёку.

Е Цзинь потерял дар речи, и ему пришлось снова притвориться мёртвым. Подумав немного, он почувствовал, что Шэнь Цяньфэн, похоже, немного обделён, поэтому он повернул голову и куснул его в шею. Под небом вселенной есть только один-единственный человек – мастер Е Гу – от которого тот мог принять такое как награду.

- С этим храмом действительно что-то не так, - Шэнь Цяньфэн больше не задавал ему вопросов, и сменил тему. - Я сопровождал императора в ритуале гадания, так вот: монах истолковал предсказание так, что всему виной – пустой гарем, что именно из-за этого в стране могут быть бедствия.

- Чу Юань не робкого десятка, - Е Цзинь принял удобную позу в его объятиях. – Скорей всего, он с самого начала догадался, что это разбойничье логово, но в конце концов не побоялся прийти.

- Если у тебя не хватает смелости, как ты можешь быть императором? – сказал Шэнь Цяньфэн. - Но теперь всё в порядке, мы все здесь, и император будет в большей безопасности.

- Каков следующий план? - спросил Е Цзинь.

- Использовать замысел противника к своей выгоде. Чжоу Цзюэ рано или поздно высунет лошадиные копыта[5]? – сказал Шэнь Цяньфэн. - Результат с гаданием уже получен. Наш следующий шаг – спокойно наблюдать за дальнейшими событиями.

[5]露出马脚 lòuchū mǎjiǎo букв. высунуть лошадиные копыта; обр. выдать, раскрыть.

- Да, - Е Цзинь зевнул и протянулся, чтобы расстегнуть пуговицу на одежде.

- Поспишь немного во дворе? – сказал Шэнь Цяньфэн. – Погреешься на солнышке.

Е Цзинь кивнул, Шэнь Цяньфэн отнёс его на мягкий диван и укрыл мягким парчовым одеялом.

Солнце грело так уютно, а издалека доносился слабый звон колокольчика. Е Цзинь завернулся в одеяло и быстро заснул.

Шэнь Цяньфэн осторожно встал и хотел пойти в дом, чтобы налить себе стакан воды. Кто ожидал, что как только дверь откроется, комок перьев со свистом ворвётся внутрь. Накидка развевалась на ветру, как голубая молния! Это не могло выглядеть более величественным!

Шэнь Цяньфэн прыснул со смеху, но не обратил на него внимания и, стоя у стола, в одиночестве пил чай.

Комок перьев забрался под кровать и головой вытолкал оттуда корзину.

Шэнь Цяньфэн на мгновение остолбенел:

- Что это, чёрт возьми, такое?

- Чирик! - комок перьев своими маленькими коготками вытащил большой кусок белой ткани: я очень хочу это!

Шэнь Цяньфэн наклонился, поднял его и увидел, что это недошитая часть одежды, и можно было понять, что кто-то старался, шил со всей душой.

Комок перьев лежал у него в ногах и умоляюще смотрел на него маленькими чёрными глазками - оторви кусочек!

Шэнь Цяньфэн успокаивающе погладил его, затем положил платье обратно в корзину и спрятал её поглубже под кровать - в противном случае, учитывая темперамент Е Цзиня, боюсь, что он будет злиться несколько дней.

Неудивительно, что, когда утром он просто толкнул дверь и вошёл, тот в ярости стал прогонять его – он боялся, что Цяньфэн увидит это. Такой уж строптивый характер...

Шэнь Цяньфэна это немного позабавило, и сердце его наполнилось теплом. Вернувшись во двор, он наклонил голову и поцеловал тонкие губы.

Е Цзинь был недоволен тем, что его потревожили во время сна, и забился под одеяло.

Шэнь Цяньфэн прилёг рядом с ним и стал поглаживать его по спине.

Атмосфера была тихой и мирной, только маленький феникс был очень недоволен, сидя на бамбуковой жерди.

Я просто хочу кусок белой ткани, почему даже это желание не может быть исполнено?

Для милого, плюшевого, простого и романтичного маленького феникса этот мир действительно жесток.

Прошло ещё пару дней. Шэнь Цяньлин прогуливался по двору и грелся на солнышке, как вдруг увидел входящего тёмного стража.

- Есть дело? - Шэнь Цяньлин потёр глаза, чувствуя себя немного сонным.

Конечно, в глазах темного стража госпожа - это самое главное. Даже если небо рухнет, пока госпожа хочет спать, он будет держать небо и ждать, пока она проснётся! Поэтому он сразу же остроумно заметил:

- Да так, пустяки.

- Ну, а всё-таки? -Шэнь Цяньлин сел и отложил маленького феникса в сторону.

Тёмный страж сказал:

- Кто-то подсыпал яд императору.

- Что? - Шэнь Цяньлин испугался и в одно мгновение потерял сонливость. Это считается пустяком?

- С императором всё в порядке, господин Е Гу вовремя заметил яд, - сказал тёмный страж. – Он сказал, что это не сильный яд, но достаточно дрянной.

- Пойду посмотрю, - Шэнь Цяньлин направился к выходу.

- Но хозяин дворца сказал, что молодой господин должен сначала поесть! - тёмный страж остановил его. - И посторонние об этом не знают. Если молодой мастер выйдет в такой спешке, я боюсь, что это привлечёт внимание противника.

- Где остальные? - спросил Шэнь Цяньлин.

- Господин Е Гу сейчас с императором, - сказал тёмный страж. – Глава альянса Шэнь рано утром отправился в город Цзия по делам, а хозяин дворца скоро вернётся.

- Тогда я пойду искать брата Е, - настаивал Шэнь Цяньлин.

- Зачем тебе Е Цзинь? - Цинь Шаоюй вошёл во двор.

- Естественно, спросите об отравлении императора, - Шэнь Цяньлин очень любопытен.

Тёмный страж тактично ушёл, Цинь Шаоюй обнял его и поцеловал:

- Пока нет необходимости идти.

- Тогда скажи мне, - Шэнь Цяньлин усадил его рядом с собой.

- Е Цзинь дал Чу Юаню упаковку серебряных игл, которые были обработаны травой, обезвреживающей яды, и посоветовал ему сначала пробовать ими, что бы он ни ел, - сказал Цинь Шаоюй. - Раньше ничего не происходило, но сегодня утром, во время чаепития, император попробовал и обнаружил, что серебряная игла немного изменила цвет.

- А что было дальше? - спросил Шэнь Цяньлин.

- У Чу Юаня начался сильный астенический жар, и Е Цзинь восстанавливал его силы в эти дни, он приходил к нему каждое утро, - сказал Цинь Шаоюй. - Обнаружив, что с чаем что-то не так, Чу Юань, не подавая виду, отлил полчашки для Е Цзиня.

- И что там был за яд? - спросил его Шэнь Цяньлин.

- Догадайся, - Цинь Шаоюй улыбнулся.

- ...Афродизиак? - Шэнь Цяньлин прощупал почву.

Цинь Шаоюй удивился:

- В мире так много ядов, почему ты подумал, что это афродизиак?

Да потому что тёмная стража рассказала о подготовленных для Чу Юаня шлюхах! Прежде чем Шэнь Цяньлин успел что-либо объяснить, Цинь Шаоюй поцеловал его в губы:

- Скажем так, Лин Эр в душе – кокетливая фея!

Не надо тут произносить реплики из драмы Цюн Яо![6]

[6]Цюн Яо - тайваньская писательница любовных романов, по ним снято более 100 дорам.

Шэнь Цяньлин схватил его за щеку:

- Это действительно был афродизиак?

- Не совсем, доза была снижена, - сказал Цинь Шаоюй. – Хотя вам не сразу захочется делать что-то подобное после того, как вы выпьете это, если вы будете пить это два или три дня подряд, вы почувствуете возбуждение, и по ночам могут даже снится эротические сны.

- У них мозгов не хватает? - Шэнь Цяньлин был озадачен. – Как они осмелились подсунуть яд императору, зная, что брат Е здесь?

Цинь Шаоюй рассмеялся.

- Над чем ты смеёшься? - Шэнь Цяньлин был в замешательстве.

- Е Цзинь – лучший лекарь в Цзянху, однако есть один вид болезней, который неизлечим, - Цинь Шаоюй прошептал ему на ухо.

Шэнь Цяньлин смущенно сказал:

- Ивовая болезнь?[7]

[7]花柳病 huāliǔbìng венерические болезни (вообще); сифилис.

- Но им этого не объяснить. Как только эти распущенные барчуки заболевают, их первая реакция – скорее нести горы денег в долину Цюнхуа. В конце концов Е Цзиню это надоело, вот он и распустил слухи, что он не то, чтобы не хочет лечить, но не умеет лечить – он ничего не смыслит в интимных делах, поэтому неважно, сколько у вас денег – он тут бессилен.

Шэнь Цяньлин кивнул:

- Это тоже способ.

- Поэтому со временем все пришли к выводу, что Е Цзинь вообще этого не понимает, - сказал Цинь Шаоюй. - Учитывая его благородный и отстраненный характер, посторонние никогда бы не подумали, что он действительно будет изучать афродизиаки. Количество яда, данное Чу Юаню на этот раз, было очень малым, по сути, таким же, как чай. Даже если у вас долгие годы практики в Цзянху, это сложно обнаружить с первого раза.

- Значит, Чжоу Цзюэ хотел выйти сухим из воды? - Шэнь Цяньлин улыбнулся. - Жаль, что всё раскрылось.

- Ему приходится рисковать, - сказал Цинь Шаоюй. - Е Цзинь ясно дал понять, что будет с Чу Юанем всё время. После возжигания благовония и поклонения Будде все вернутся во дворец, и задача Чжоу Цзюэ сильно осложнится.

- Поскольку император не собирается поднимать шум и делает вид, что пьёт этот чай, означает ли это, что он хочет принять участие в представлении? — спросил Шэнь Цяньлин.

Цинь Шаоюй кивнул и ущипнул его за нос:

- Естественно, это представление интереснее смотреть всем вместе.

- Это довольно забавно, - Шэнь Цяньлин усмехнулся.

- Чу Юань так не думает, - Цинь Шаоюй ущипнул его за живот. - Кто-то собирается его отравить, вероятно, он очень зол.

- Когда ты император, ты, вероятно, давным-давно привык к такому, - сказал Шэнь Цяньлин. - Но, к счастью, брат Е здесь, иначе император мог бы попасться в их ловушку.

- Насчёт этого ты ошибаешься. Навыки Чу Юаня в боевых искусствах не так уж низки, и если бы здесь не было Е Цзиня, он бы точно не принимал так спокойно то, что подают в храме, - сказал Цинь Шаоюй. - Никто не дурак, но всегда есть кто-то глупее. По сравнению с Чу Юанем, Чжоу Цзюэ явно глупее.

- Потому что он один, - Шэнь Цяньлин обнял его за шею, - а нас много!

- Чжоу Цзюэ не один, - Цинь Шаоюй поджал губы, - Но сколько бы их ни было, эта кучка сброда не сможет ничего добиться.