Глава 72. Спектакль на банкете
- А Хуан, - Му Ханье внезапно повысил голос.
Шэнь Цяньлин вздрогнул от неожиданности, решив, что на него напал убийца.
Цинь Шаоюй обнял его и недовольно посмотрел на Му Ханье.
Хуан Дасянь тоже перепугался: - Что ты орёшь?
Он же просто чихнул.
- В этой жизни в моём сердце есть только А Хуан, — Му Ханье серьёзно сжал его руку. - Я конечно же не буду приводить к себе других девушек[1], и даже не буду смотреть на них. А Хуан, пожалуйста, не печалься об этом.
[1]Он, как всегда, выражается крайне витиевато: 莺莺燕燕 yīngyīng yànyàn 1) весенний пейзаж
2) скопление красивых девушек (часто куртизанок).
Хуан Дасянь молча убрал руку. Какой твой глаз увидел, что я опечален?
- Тебе нужно всего лишь разыграть спектакль, - Цинь Шаоюй посмотрел на него.
- Разыграть спектакль — это сущая ерунда, но А Хуан чуть кровью не закашлялся, услышав то, что ты сейчас сказал. Как я могу пойти на такое? - тон Му Ханье внушал благоговейный трепет, в нём чувствовался царственный гнев.
Шэнь Цяньлин был готов преклониться перед силой его воображения — если бы он только что не видел собственными глазами, как Хуан Дасянь чихнул, он, вероятно, повёлся бы на тон Му Ханье. Реалистичнее и быть не может – определённо, один из лучших актёров в мире Цзянху.
Хотя Хуан Дасянь давно привык к его манере, но одно дело, когда это проявлялось, когда они наедине, а другое - перед Цинь Шаоюем и Шэнь Цяньлином. Он почувствовал себя крайне смущённым. Однако если бы он схватил его за воротник и сделал выговор, ситуация, очевидно, стала бы ещё более неловкой, поэтому он постарался сохранять спокойствие и сказал:
- Это серьёзное дело, обсудите его с хозяином дворца Цинем.
- Тогда А Хуан должен пообещать, что не будет ревновать, - подчеркнул Му Ханье, в его глазах так и читалось: "Я действительно, действительно этого не хочу".
- Я обещаю, - Хуан Дасянь кивнул.
- И ты не согласишься, чтобы я с ней лёг в постель, - голос Му Ханье был очень тихим, но было совершенно очевидно, это не должно стать секретом.
Шэнь Сяошоу на мгновение смутился и начал подумывать, как ему отвертеться.
У Хуан Дасяня было тяжело на сердце. Когда он успел согласиться, чтобы тот с ней лёг в постель?
Взгляд Му Ханье был настойчивым и серьёзным, и было очевидно, что он полон решимости получить ответ.
Хуан Дасянь вздохнул. Он ничего не ответил, но и возражать не стал.
Молчание – знак согласия.
Му Ханье был очень доволен, поэтому он сказал Цинь Шаоюю: - Что мне делать?
- У брата Му должно быть больше опыта в актёрском искусстве, чем у меня, — сказал Цинь Шаоюй. - Как я смею демонстрировать свои навыки перед великим мастером?
Шэнь Сяошоу мысленно сказал себе: "На самом деле, вы не особо отличаетесь друг от друга, одного поля ягоды, истинные друзья-шакалы".
Все четверо вкратце обсудили план, и пошли готовиться. Му Ханье вошёл в комнату и снова подчеркнул: - А Хуан не должен ревновать.
Хуан Дасянь сидел за столом и пил чай.
- А Хуан, поможешь мне переодеться? - Му Ханье прилип к нему, как пластырь из собачьей кожи.
- Зачем тебе переодеваться? - Хуан Дасянь нахмурился.
- Если предстоит разыгрывать спектакль, конечно же, нужно одеться понаряднее, - Му Ханье поднял его: - Что мне надеть, чтобы это понравилось А Хуану?
Сначала Хуан Дасянь хотел сказать: "Что ни надень, мне это не нравится", но неожиданно у него сорвалось с языка:
- Да хоть ничего не надевай...[2].
[2]Опять игра слов. 你穿什么我都不喜欢 nǐ chuān shénme wǒ dōu bù xǐhuan и 我喜欢你什么都不穿 wǒ xǐhuan nǐ shénme dōu bù (букв. звучит: "Мне нравится, когда ты голый").
Воцарилась тишина.
На лице Му Ханье отразилось потрясение, было очевидно, что он какое-то время не мог принять эту великую радость!
Как только Хуан Дасянь осознал свою оговорку, его как громом поразило. Он открыл рот, чтобы объясниться, но не смог сразу собраться с мыслями. За то время, пока он молчал, лицо Му Ханье из белого стало красным, а из красного — пурпурным.
Очень красочно.
- Я... — наконец, произнёс Хуан Дасянь, и тут увидел, как пальцы Му Ханье взлетели в воздух, и он полностью разделся в мгновение ока, не оставив даже трусов! А поскольку пояс был слишком сложным, и у него не было времени развязать его, то он разорвал его на части, отчего нанизанные на него жемчужины с треском посыпались на пол.
Хуан Дасянь:...
Хуан Дасянь:...
Хуан Дасянь:...
- А Хуан, - лицо Му Ханье вспыхнуло, он бросился к нему и обнял.
Хуан Дасянь был так потрясён, как будто его мозг промыли водой, и потерял дар речь - на самом деле, когда такой высокий обнаженный мужчина ринулся его тискать, это вышло далеко за рамки того, что он был в состоянии себе представить, так что не успел он опомниться, как оказался в постели.
Му Ханье сначала яростно покрывал поцелуями его лицо, затем впился прямо в губы, становясь всё более неистовым
Прожив двадцать лет, Хуан Дасянь и не подозревал, что поцелуи могут быть такими удушающими — по-настоящему удушающими. Движения Му Ханье были такими резкими, что у него возникло ощущение, будто его губы съели. И даже сквозь толстую зимнюю одежду он чувствовал, как что-то твёрдое и горячее упёрлось ему в ногу.
Его как громом поразило, и у него задрожали руки.
- Сяо Юань, - Му Ханье взял в рот мочку его уха, его голос стал низким и возбуждающим.
- ...Хватит, - Хуан Дасянь хотел оттолкнуть его, но его держали за запястье, и он вообще не мог пошевелиться.
Му Ханье опустил голову и поцеловал его глаза, а затем нажал на его акупунктурные точки.
Хуан Дасянь чувствовал, что половина его тела онемела, он не мог ни говорить, ни двигаться, его лицо было прижато к груди Му Ханье, он ничего не видел, он мог только чувствовать, как его руку тянут вниз, а затем в его руке оказался горячий предмет.
Хуан Дасянь в глубине души стиснул зубы.
Му Ханье принялся за работу, задыхаясь от удовольствия.
Кровать слегка тряслась, и потребовалось много времени, чтобы это прекратилось.
Хуан Дасянь почувствовал, что у него всё онемело - и ладонь, и лицо.
Му Ханье взял шёлковый платок и помог ему вытереть руки и то, что было у него в руках, а затем невинно посмотрел на него.
После того, как акупунктурные точки были разблокированы, Хуан Дасяню потребовалось много времени, чтобы прийти в сознание.
Всё это время Му Ханье продолжал смотреть на него с одним и тем же выражением лица, как ребёнок, который сделал что-то не так, или как серебристый соболь, который раньше был распространен на северо-востоке, и у которого, каждый раз, когда его ловили, появлялось такое выражение, как будто он молил о пощаде.
Хуан Дасянь:...
- А Хуан, - Му Ханье решил осторожно прощупать почву.
Хуан Дасянь долго пытался открыть рот: - Оденься.
Му Ханье быстро надел нижнюю одежду и придвинулся к нему поближе.
Хуан Дасянь не знал, какое выражение лица ему использовать, глядя ему в глаза.
Му Ханье держал его в своих объятиях, не говоря ни слова.
Хуан Дасянь закрыл глаза. Сначала он думал, что будет в ярости, но теперь, успокоившись, он чувствовал лишь усталость. Му Ханье был таким всю дорогу. Каждый он пробовал на прочность границы дозволенного, и с каждым разом, получив цунь, продвигался на чи.
Когда он привык держаться за руки, тот стал обнимать его. Когда он привык к объятиям, тот стал время от времени его целовать. Таким образом, то, что произошло сегодня, не стало неожиданностью.
- Семь эмоций и шесть желаний — это человеческая природа, верно? — тихо спросил Му Ханье.
- Зачем тебе это надо? - Хуан Дасянь вздохнул.
- Э? - Му Ханье был озадачен.
- В этом мире полно тех, кто лучше, чем я, - сказал Хуан Дасянь. – Одно твоё слово, один твой взгляд, и бесчисленное множество красавиц будет у твоих ног.
- Ну и что? – презрительно сказал Му Ханье. - Мне нужен только А Хуан.
Хуан Дасянь больше ничего не сказал.
Му Ханье ущипнул его за подбородок, пытаясь понять, злится он или нет. Он был готов к побоям и ночёвке в дровяном сарае, но он никак не ожидал, что тот останется настолько равнодушным.
- Что ты на меня смотришь? – спросил Хуан Дасянь.
Му Ханье сказал: - Ты красивый.
- Когда насмотришься, переоденься, — сказал Хуан Дасянь. - Хозяин дворца Цинь и остальные всё ещё ждут.
- Правда не сердишься? - снова спросил Му Ханье.
Хуан Дасянь покачал головой.
- Не лги мне, - сказал Му Ханье. – Если сердишься, просто скажи.
Хуан Дасянь хранил молчание. Возможно, Му Ханье уже сварил лягушку в тёплой воде[3], так что он был смутно готов к подобному, или он уже потерял надежду что-либо изменить в будущем, но какова бы ни была причина, на этот раз он действительно не сердился.
[3]温水煮青蛙 wēnshuǐ zhǔ qīngwā варить лягушку в тёплой воде (чтобы она не заметила, как сварится; если бросить лягушку в горячую воду, она выпрыгнет).
- Будет ли следующий раз? - Му Ханье был немного взволнован.
Хуан Дасянь сказал: - Тогда я покажу тебе свою смерть[4].
[4]就死给你看 – букв. "Я покажу тебе свою смерть", манипулятивная угроза китайскому любовнику от китайской же любовницы; нечто вроде нашего "Я тебе покажу!"
На лице Му Ханье тут же отразилась грусть: - А Хуан...
Хуан Дасянь встал с постели, достал из шкафа одежду и бросил ему, затем вышел из комнаты, чтобы вымыть руки.
Одеваясь, Му Ханье с досадой подумал - почему он захотел вымыть руки?
Если бы я ласкал его, я бы не захотел мыть руки и в следующей жизни.
Поскольку они оба слишком долго оставались в постели, к тому времени, как Му Ханье переоделся и вышел из комнаты, Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин уже ждали за воротами двора, в сопровождении нескольких тёмных стражей.
- Виноват, - сказал Му Ханье. - Я слишком долго выбирал одежду.
Хуан Дасянь:...
Тёмные стражи с энтузиазмом похвалили его: - Король Цицзюэ действительно мужественный и незаурядный!
Му Ханье был в хорошем настроении и небрежно бросил им горсть золотых монет:
- Выпейте все за мой счёт.
Темные стражи счастливо заулыбались. Мы снова самостоятельно заработали деньги, и этим очень горды.
Воротник был немного перекошен, Хуан Дасянь протянул руку, чтобы помочь ему поправить его и, прежде чем Му Ханье успел прийти в восторг, сказал: - Пошли.
Шэнь Цяньлин был любителем посплетничать и тайком ущипнул своего мужчину за руку – кажется, есть надежда, а?!
Цинь Шаоюй рассмеялся, взял его за руку и направился к выходу.
Особняк Чжао Цяня располагался на юге столицы, а неподалеку находился большой рынок. Приближался новый год, и повсюду было много людей. Шэнь Цяньлин нахмурился и посмотрел на Цинь Шаоюя:
- А мы не вызовем беспорядков? В конце концов, это место не город Юньлань. Здесь много людей, которые меня не знают. Это не владения дворца Погони за Тенью. Если все местные соберутся вокруг ради того, чтобы поглазеть, определенно начнётся суматоха.
- Нет, - сказал Цинь Шаоюй. - Чу Юань уже издал особый указ, чтобы люди не слишком нас беспокоили, так что в худшем случае это будут только взгляды.
Шэнь Цяньлин смутился: - Ради этого стоило издавать особый указ?
- Это самая главная причина в мире, ради чего стоит издать указ, - Цинь Шаоюй был очень серьёзен.
Шэнь Цяньлин:...
- Эй, здесь молодой господин Шэнь! – закричал самый глазастый, который заметил первым, и сразу же привлёк внимание окружающих. Это известие тут же передалась от одного человека - десяти, а от десяти — ста. Вскоре об этом узнали все на рынке. Однако поскольку действовал императорский указ Чу Юаня, никто не посмел приблизиться. Все лишь с энтузиазмом пялились с сияющими глазами, надеясь, что молодому господину Шэню понравится их товар
- В конце концов, это столица, - Шэнь Цяньлин взял в руки маленький кулон в виде кролика. - Здесь гораздо больше людей, чем в других местах.
- Молодому господину это нравится? - хозяин лавки сиял от радости, словно с неба упало серебро.
Маленький кролик выглядел очень мило, у него была невинная улыбающаяся мордашка. Цинь Шаоюй улыбнулся и протянул продавцу серебряную монету: - Сдача не нужна.
- Спасибо, хозяин дворца Цинь, спасибо, молодой господин Шэнь, - хозяин лавки был очень доволен, это действительно серебро, падающее с неба!
- Очень красиво, - Му Ханье присел на корточки перед прилавком и взял в руки маленькую лисичку со слегка приподнятыми уголками глаз, точь-в-точь как кое у кого...
- Королю Цицзюэ это нравится? – хозяин лавки догадался, кто это, и с энтузиазмом сказал: - Есть и другие животные, они в коробке.
- Не нужно, я хочу это, - Му Ханье встал с лисичкой в руке и бросил золотую монету.
Торговец ахнул – вот это да! Удача ему улыбнулась во все тридцать два зуба!
- Пошли, - Му Ханье был в хорошем настроении. - Давайте посмотрим, есть ли что-нибудь ещё.
Шэнь Цяньлинь прошептал Цинь Шаоюю на ходу: - Тебя превзошли.
Другие дают золото!
- Да? - Цинь Шаоюй рассмеялся и легонько ущипнул его за пальцы.
Когда эти четверо наконец ушли, народ тут же собрался вокруг прилавка, страшно завидуя[5] хозяину лавки, и потребовал поскорее рассказать подробности — поскольку никто не решался подойти поближе, они пропустили многое из разговора, что было действительно неприятно.
[5]羡慕嫉妒恨 xiànmù jídù hèn "восхищаюсь, завидую, ненавижу" (популярная фраза, отмечающая, что говорящий завидует белой завистью).
Брови владельца ларька резко поползли вверх. Он стал рассказывать, изрядно прибавляя для красного словца, и даже показал серебряные и золотые монеты! В результате все мгновенно бросились к своим товарам, стараясь изо всех сил приукрасить их, чтобы привлечь внимание молодого господина Шэня и короля Цицзюэ — этого достаточно, чтобы заработать денег на целый год!
Рынок изрядно оживился. Даже те, кто не занимался торговлей, явились с яйцами и беконом, услышав эту новость: кто-то хотел увидеть молодого господина Шэня, кто-то — попытать счастья и сколотить небольшое состояние. Новость распространялась всё дальше и дальше, и не потребовалось много времени, чтобы она достигла ушей управляющего особняка Чжао.
- Король Цицзюэ прогуливается по рынку? - Чжао Цянь был немного удивлён, услышав это.
- Да, там ещё молодой господин Шэнь и хозяин дворца Цинь, - сказал управляющий. - Они, должно быть, пришли поразвлечься. В конце концов, это самый большой рынок в столице и даже во всей стране. Такого больше нигде не увидишь.
- Тогда чего же ты всё ещё стоишь тут? – осведомилась его жена и быстро пихнула его в бок. - Это редкая возможность, скорей-скорей иди, пригласи их к нам на чашку чая.
- Я сейчас же пойду, - Чжао Цянь поспешил вернуться в дом, чтобы переодеться в официальную одежду, затем уселся в паланкин и поехал на рынок — как и ожидал Цинь Шаоюй, Чжоу Цзюэ действительно попытался расположить его к себе. Хотя обещанные им условия были весьма щедрыми, в его сердце всё равно были опасения. В конце концов, если бы это всплыло, пострадал бы весь род[6]. Будучи высокопоставленным должностным лицом при дворе, нет никаких причин идти на такой риск.
[6]株连九族 zhūlián jiǔzú букв. девять поколений втянуты как соучастники обр. сын за отца в ответе; потомки отвечают за преступления предков.
Время для переворота ещё не пришло, Чжоу Цзюэ не форсировать события, поэтому, получив несколько отказов от Чжао Цяня, он понял, что лучше не докучать ему. Однако Чжао Цянь был очень обеспокоен. Он даже собирался рассказать об этом Чу Юаню, но в итоге передумал. Во-первых, если вы оказались замешаны в измене, объяснить это будет трудно, поэтому лучше иметь меньше проблем, чем больше. Во-вторых, он хотел оставить себе возможность переиграть — хотя Чу Юань и был императором, он был молод и неопытен. Если Чжоу Цзюэ смог выйти на Чжао Цяня, значит, наверняка способен выйти и на других сановников, и кто знает, кого ему уже удалось убедить. Никто не может предсказать, что произойдёт с императорской властью. Если в будущем действительно случится государственный переворот, ни в коем случае нельзя вызвать недовольство Чжоу Цзюэ, поэтому он решил держать язык за зубами. Но он никак не ожидал, что всего через несколько месяцев Чу Юань начнёт радикально чистить императорский двор. Сановники один за другим лишались своих должностей. Хотя обвинения были разными, по его мнению, всё это было связано с тем, что они были вовлечены в отношения с Чжоу Цзюе. Вот почему он постоянно был как на иголках, и ни на что не мог решиться.
К счастью, в это время Му Ханье со своей свитой прибыл в столицу. Все видели отношение к нему императора. Если бы выдать дочь за него замуж, это было бы чрезвычайно выгодно. Кроме того, король Цицзюэ был знатного происхождения, элегантен и привлекателен, так что его дочь не понесла бы никаких потерь. Вот почему он попросил жену притвориться, будто она случайно встретилась с королём Цицзюэ, надеясь, что это дело удастся уладить побыстрее.
После того, как портрет был передан, вся семья нервничала, не зная, что будет дальше. И вот теперь, когда он услышал, что Му Ханье практически стоит у дверей дома, конечно же, не было причин не попытать счастья.
На рынке Шэнь Цяньлин сидел в ларьке и ел танъюань[7]. Хозяин оказался очень искусным и сделал их в форме маленьких кроликов. Когда их подавали в ложке, они были круглыми и гладкими, а когда их раскусывали, от них исходил запах кунжута. Цинь Шаоюй сидел рядом, шептался и смеялся вместе с ним, потирая его рот большим пальцем так нежно, что тот почти растаял, как в мёд.
[7]汤圆 tangyuan сладкие клецки со сладкой начинкой "танъюань".
Люди вокруг заливались слезами, чувствуя, что эта сцена стоит того, чтобы её увидеть собственными глазами.
Му Ханье слонялся по близости, с интересом листая книги и рассматривая картины и, если чего-то не понимал, спрашивал Хуан Дасяня.
- Сановник Чжао здесь, - крикнул кто-то.
Шэнь Цяньлин и Цинь Шаоюй переглянулись - он действительно клюнул на приманку, а?!
Му Ханье прошептал: - А Хуан, я немного нервничаю.
Если бы вокруг не толпился народ и если бы он не притворялся охранником, Хуан Дасянь почувствовал, что, вероятно, снова врезал бы ему — была ли необходимость так нервничать? Ты совсем не нервничал, когда сегодня утром совершил это бесстыдство!
- Король Цицзюэ, молодой господин Шэнь, хозяин дворца Цинь, - на рынке было много людей, поэтому, как только Чжао Цянь выбрался из паланкина, его сразу подхватили под руки и поддерживали всю дорогу, пока он бежал. Хотя он действительно был генералом, на поле боя он получил множество ранений. Теперь он состарился и привык к хорошей жизни, поэтому, естественно, его здоровье было уже не так хорошо, как раньше.
- Ваше превосходительство Чжао, почему вы здесь? - Му Ханье положил театральную маску благословения неба, которую держал в руке.
- Ваш покорный слуга услышал, что милостивые государи здесь, и пришёл посмотреть, но не ожидал что мы действительно встретимся, - Чжао Цянь довольно усмехнулся. - Раз уж судьбе было так угодно, интересно, захочет ли король Цицзюэ посетить мою скромную обитель?
Шэнь Цяньлин взглянул на Цинь Шаоюя — он пригласил только Му Ханье.
- Конечно, и молодой господин Шэнь и хозяин дворца Цинь, - Чжао Цянь прекрасно понял его взгляд и быстро добавил ещё одну фразу.
- Что ты думаешь, брат Цинь? - Му Ханье спросил Цинь Шаоюя.
- Лин Эр? - Цинь Шаоюй посмотрел на Шэнь Цяньлина.
Почему снова я? Шэнь Сяошоу смутился и послушно сказал:
- Ну, можно пойти посмотреть. В конце концов, мы уже почти закончили гулять по рынку, так что всё равно пора возвращаться во дворец.
Эта актёрская реплика не могла быть более стандартной.
Чжао Цянь вздохнул с облегчением и продолжил смотреть на Му Ханье.
- Хорошо, - Му Ханье улыбнулся. - Тогда нам придётся вас побеспокоить.
Чжао Цянь не мог сдержать радости и поспешно отвёл всех домой.
Люди на рынке были очень разочарованы, потому что ещё не насмотрелись на молодого господина Шэня.
Сановник Чжао действительно раздражает......
Особняк Чжао очень большой, но поскольку Чу Юань всегда придерживался стиля бережливости, в нём было не так много сложных украшений, и зимой всё выглядел уныло и безлюдно.
- Пахнет вкусно, - Шэнь Цяньлин дёрнул носом.
- На заднем дворе жарят целого ягненка, - сказал Чжао Цянь. - Король Цицзюэ уже давно находится вдали от пустыни. Я не знаю, придутся ли ему по вкусу блюда Центральных равнин. Так уж получилось, что у нас дома есть нежный ягнёнок, и мы можем зажарить его для гостей.
Шэнь Цяньлин тайком ущипнул Цинь Шаоюя — этот господин Чжао настолько сознательный, что даже ужин уже готов!
- Э? - Му Ханье поднял брови. - Я не ожидал, что сановник Чжао будет так внимателен, и окажет нам такое уважение.
- Это пустяк, король Цицзюэ слишком вежлив, - Чжао Цянь провел всех в зал, и слуги торопливо подали закуски и ароматный чай, которые, судя по всему, были тщательно приготовлены.
Главный герой на этот раз — Му Ханье. Шэнь Цяньлин был счастлив и расслаблен, ел семена дыни и пил чай. Позже можно будет посмотреть интересное шоу.
Жизнь удалась!
Тёмные стражи королевства Цицзюэ, естественно, не вошли в дом открыто, но пока Му Ханье разговаривал, они облазили каждый уголок дома и ушли, только убедившись, что там нет засады. В результате, как только они вышли за дверь, сразу же столкнулись с тёмными стражами дворца Погони за Тенью.
У тёмных стражей королевства Цицзюэ тут же волосы встали дыбом.
- Мы следили за вами, - тёмные стражи дворца Погони за Тенью были в приподнятом настроении.
Сначала тёмные стражи королевства Цицзюэ хотели проигнорировать их, но вспомнили, что Му Ханье велел быть максимально вежливыми, поэтому безучастно сказали: - Угу.
На самом деле они поняли, что за ними следят ещё рано утром, но поскольку Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин также были в доме, их это не слишком волновало.
- Вы видели девушку в красном на заднем дворе? - сказал тёмный страж дворца Погони за Тенью. - Она — четвёртая дочь Чжао Цяня, и именно её отдадут в жёны королю Цицзюэ.
Тёмные стражи королевства Цицзюэ кивнули: - Угу.
Хотя младшие партнёры, похоже, не могут сказать ничего, кроме "угу", это нисколько не влияет на энтузиазм тёмных стражей дворца Погони за Тенью! Поэтому они продолжили:
- Каждый раз, когда король Цицзюэ куда-то отправляется, вы, ребята, должны сначала всё там проверить?
Тёмные стражи королевства Цицзюэ слегка нахмурились: - Разве с хозяином дворца Цинем не так?
Конечно, не так! Кого волнует хозяин дворца, когда его навыки в боевых искусствах столь высоки! Тёмные стражи дворца Погони за Тенью энергично закивали, а затем затараторили наперебой:
- Мы признаем только госпожу и молодого хозяина дворца.
Тёмные стражи королевства Цицзюэ были немного озадачены. Сначала они хотели спросить, где же в таком случае были подчинённые хозяина дворца Циня, но, хорошенько поразмыслив, отказались от этого – не нужно давать повода начать трындеть без умолку. На самом деле, когда они в этот раз прибыли на Центральные равнины, они и представить себе не могли, что кто-то может столько болтать. Каждый раз, когда тёмные стражи дворца Погони за Тенью открывали рты, создавалось впечатление, что если не остановить их, это может продолжаться бесконечно.
От одной мысли об этом мурашки бегут по спине.
Шеф-повар особняка Чжао столько всего нажарил, напарил и наварил, а также добавил фирменные блюда из стороннего ресторана, и вскоре был накрыт целый стол. Шэнь Цяньлин начал сожалеть сразу же, как только вошёл в столовую. Если бы он знал раньше, он бы ел меньше закусок. Очевидно, что питаться здесь было выгоднее, а?!
- Спасибо за вашу заботу, господин Чжао, - Му Ханье был очень вежлив и вёл себя как особа королевской крови.
Хуан Дасянь следовал за ним, и был готов стоять навытяжку всё время. В конце концов, он притворялся охранником, и у него не было никаких причин садиться рядом. Он просто надеялся, что тот снова не выкинет какой-нибудь фортель.
Но Му Ханье тут же сказал:
- Мастер Чжао, можно ли принести ещё один комплект столовых приборов?
- Конечно, конечно, - Чжао Цянь кивнул, а затем в замешательстве спросил: - Король Цицзюэ ждёт кого-то ещё?
- Ждать не придётся, - Му Ханье улыбнулся и протянул руку, указывая на Хуан Дасяня. - Это для А Хоу[8].
[8]Игра слов: 阿后 : 阿 ā; ǎ; à; a - ласкательный префикс личных имён, прозвищ, фамилий и титулов; 后 hòu 1) зад; 2) собств. Хоу (фамилия); 3) императрица, царица, королева. То есть "А Хоу" звучит как "Мой милый зад" либо как "Моя милая королева". Вспомнился старый анекдот про богатого бизнесмена, который требовал от нового охранника назвать свою фамилию, а тот отвечал, что лучше звать его по имени, что другие начальники звали его по имени.
- Другие по имени, а я привык по фамилии, называй фамилию!
Тот, слегка стесняясь: - Любимый... ☺️
Хуан Дасянь на мгновение растерялся: что дурацкое имя?