Глава 69. Печать Бикуань открыла свою тайну
В городской гостинице Хуан Дасянь, умывшись, лёг спать пораньше, а Му Ханье отправился в соседнюю комнату.
- Король, - тёмные стражи, сидевшие за столом, увидев его, тут же вскочили и дружно поклонились, сделав баоцюань[1].
[1]抱拳 bàoquán накрыть ладонью одной руки кулак другой (приветственный жест сложенными руками на уровне груди); сделать малый поклон двух рук - этикет приветствия, появившийся в Китае около 3000 лет назад.
- Сторожите этих двоих как следует, - сказал Му Ханье. – Этот король допросит их лично завтра утром.
Тёмные стражи кивнули, принимая заказ, выражение их лиц было немного неуверенным, как будто они хотели ещё что-то сказать.
- Что ещё? - спросил Му Ханье.
- На самом деле это не так уж важно, - сказал один из тёмных стражей. - Когда ваши подчинённые вели задержанных вниз, они столкнулись с людьми хозяина дворца Погони за Тенью.
- Произошёл конфликт? - нахмурился Му Ханье.
- Нет, - тёмный страж выглядел сбитым с толку. - Но почему-то увидев нас, они ужасно обрадовались и даже изо всех сил уговаривали нас остаться поесть с ними вонтоны.
Му Ханье рассмеялся.
Тёмный страж продолжил:
- Но ваши подчинённые никогда раньше не видели этих людей и совершенно не понимают такого удивительного их настроения - как будто мы с ними встретились после долгой разлуки!
- В следующий раз, когда вы столкнетесь с чем-то подобным, просто держитесь от них подальше, — сказал Му Ханье. - Постарайтесь избегать прямого столкновения.
Тёмные стражи кивнули в знак того, что приказ принят, а затем отправились спать, пребывая в глубоком замешательстве относительно обычаев Средиземья. Му Ханье вернулся в соседнюю комнату, разделся, тихонько приподнял угол одеяла и забрался в постель.
Хотя внутреннюю силу Хуан Дасяня нельзя считать непревзойдённой, он обучался боевым искусствам, поэтому он не мог не заметить, что рядом с ним кто-то улёгся и как бы невзначай трогает его задницу.
Через довольно долгое время у Хуан Дасяня лопнуло терпение:
- Король Цицзюэ, следи за своими руками!
- О?! — Му Ханье изобразил приятное удивление. - А Хуан ещё не спит?
К чертям, да как тут заснуть?! Хуан Дасянь сердито сел и сказал:
- Я пойду спать в соседнюю комнату.
- Тогда я тоже пойду в соседнюю комнату, - Му Ханье поспешно схватил подушку.
Хуан Дасянь был так зол на него, что ему хотелось рассмеяться.
- А Хуан, - Му Ханье потёрся об него.
Хуан Дасянь потерял дар речи.
Глаза Му Ханье пылали страстью.
Какое-то время Хуан Дасянь решал, как ему противостоять.
- А Хуан, ты знаешь, что в моей стране Цицзюэ есть один обычай? - внезапно спросил Му Ханье.
- Не знаю и не хочу знать, - Хуан Дасянь не оставил ему возможности для маневра.
Но Му Ханье, очевидно, это не остановило, и он радостно заявил:
- У нас всегда уважали левую сторону, поэтому, когда люди женятся, они делают татуировку с именем любимого человека на левой стороне груди.
Хуан Дасянь сказал:
- А-а.
В глазах Му Ханье вспыхнула боль:
- Всего лишь "а-а"?
Хуан Дасянь, не обращая на него внимания, откинулся на кровать.
Му Ханье продолжил:
- Я уже вытатуировал имя А Хуана на своём теле.
Хуан Дасянь:...
Му Ханье спросил:
- А Хуан хочет посмотреть?
Хуан Дасянь решительно покачал головой. На самом деле, если бы у него была возможность, он не хотел бы на это смотреть никогда в жизни.
Му Ханье с обидой сказал:
- Но я хочу, чтобы А Хуан это увидел.
Хуан Дасянь решительно закрыл глаза.
А в следующее мгновение почувствовал горячее и влажное прикосновение к своим губам.
Хуан Дасянь понял, что с тех пор, как он встретил Му Ханье, он часто чувствовал себя слабым и измученным.
Под настойчивым натиском Му Ханье они целовались по пути по меньшей мере сто раз, поэтому у Хуан Дасяня не было никакой особой реакции. Он просто лежал неподвижно на кровати, надеясь, что поцелуй поскорее закончится.
- А Хуан, — прошептал ему на ухо Му Ханье, — просто взгляни, всего один раз взгляни.
В глазах Хуан Дасяня появилась безысходность.
Му Ханье быстро снял нижнее белье и оказалось, что на его груди слева вытатуированы слова "Хуан Юань" в круге из каких-то иноземных тотемов.
- Это означает – королева, - Му Ханье по своей инициативе объяснил рисунок.
У Хуан Дасяня застрял в горле ком. Помилуй бог, он никогда в жизни не думал, что кто-то даст ему такой странный титул, да ещё и вытатуирует всё это на своём теле.
- Татуировка сделана только что и ещё не совсем зажила, - Му Ханье снова подсунулся к нему поближе. - Я добавил краску, до сих пор болит.
Хуан Дасянь бросил взгляд, вокруг татуировки действительно появилось припухлость и краснота, и казалось, что прикасаться к ней больно.
- А Хуан может облизать там? - спросил Му Ханье.
Хуан Дасянь быстро отрицательно покачал головой, и у него снова возникло желание погнать его пинками из постели.
- Тогда я обниму тебя и будем спать, - Му Ханье не стал одеваться, забрался под одеяло и обнял его, прижавшись к нему обнажённым торсом. Несмотря на то, что его рана болела от соприкосновения, он воспринял это как должное и прижал свою руку к его груди.
- Когда у А Хуана будет здесь моя татуировка?
Хуан Дасянь притворился мёртвым.
Му Ханье серьёзно и настойчиво сказал:
- Когда придёт время, ты должен сделать очень большую татуировку, желательно покрывающую всё тело.
Хуан Дасянь:...
С чего вдруг?
- Чтобы ты не смог сделать татуировку с другим именем, - Му Ханье обхватил его руками и ногами и, сияя от радости, сказал: - В этой жизни у тебя буду только я.
Смех и грех. Хуан Дасянь смирился со своей судьбой и закрыл глаза.
Что я сделал в прошлой жизни, чтобы в этой встретить такого, как ты, а?..
Они оба спали в объятиях друг друга, и эту ночь можно было считать мирной. Рано утром следующего дня Му Ханье встал и умылся. Уходя, он не забыл подвернуть одеяло – пусть Хуан Дасянь спокойно поспит ещё немного.
- Хочешь допросить этих двоих, которых схватили прошлой ночью? - спросил Хуан Дасянь.
Му Ханье кивнул:
- Может быть, удастся выяснить местонахождение Чжоу Цзюэ.
- Человека в сером зовут Ту Цзю[2], а другого – Хэй Ин[3]. Они доверенные лица Чжоу Цзюэ, - сказал Хуан Дасянь. - Боевые искусства невысоки, но они хитры и коварны, поэтому Чжоу Цзюэ их очень ценит.
[2]秃鹫 tūjiù – гриф, стервятник.
[3]黑鹰 hēiyīng - чёрный ястреб.
- Теперь, когда они в наших руках, Чжоу Цзюэ будет плакать от злости, - Му Ханье улыбнулся. - Спи, не думай слишком много о таких вещах, просто предоставь это мне.
Хуан Дасянь кивнул и лениво прикрыл глаза.
Му Ханье, поколебавшись, решил подойти и поцеловать его.
Хуан Дасянь быстро отвернулся.
Му Ханье обиженно сказал:
- А Хуан так холоден.
Хуан Дасянь схватил подушку и безжалостно врезал ему.
В соседней комнате тёмная стража уже разбудила задержанных, и они были очень встревожены, не зная, что их ждёт дальше.
Му Ханье толкнул дверь и вошёл в комнату, холодно взглянув на них обоих:
- Знаете, почему этот король не передал вас императору Чу?
Хэй Ин и Ту Цзю переглянулись, но никто из них не заговорил.
- Если вы не покончили с собой за эту ночь, значит, вы не хотите умирать, - Му Ханье не стал продолжать спрашивать, сел за стол и сказал: - Если вы не хотите умирать, то вам придется честно отвечать на все мои вопросы.
- Мы ничего не знаем, - процедил сквозь зубы Хэй Ин.
Му Ханье приподнял брови:
- Я ещё не задал вопрос.
- О короле Чжоу мы ничего не знаем, - по сравнению с Ту Цзю Хэй Ин, очевидно, был более решительным.
Му Ханье сказал безразличным тоном:
- С чего вы решили, что я собираюсь спрашивать об этом Чжоу Цзюе?
После этих слов оба на мгновение остолбенели — если не о Чжоу Цзюэ, то о чём ты собрался спрашивать?
- Каким был Хуан Юань в детстве? - Му Ханье поставил на стол чашку с чаем, которую держал в руке.
Хэй Ин:...
Ту Цзю:...
- Если вы не можете ответить даже на такой вопрос, то вам действительно нет смысла жить, - усмехнулся Му Ханье.
- В детстве он был как закупоренная тыква-горлянка[4], всегда помалкивал, - Хэй Ин первым открыл рот. Во-первых, он действительно не хотел умирать. Во-вторых, детство Хуан Юаня не было секретом.
[4]闷葫芦 mènhúlu закупоренная тыква-горлянка, обр. а) тайна, загадка, б) молчун; рот на замке; нем как рыба.
- Очень хорошо, тебе пока не обязательно умирать, - Му Ханье кивнул и снова взглянул на Хей Ина. - Если бы ты не сказал этого, то сейчас писал бы свои предсмертные слова.
Хэй Ин:...
- В детстве он любил есть жареные рисовые колобки с семенами кунжута, - видя, что Хэй Ин всё ещё ничего не понимает, Ту Цзю поспешил разрядить обстановку.
- Э? –Му Ханье с интересом коснулся своего подбородка.
Справедливости ради следует отметить, что хотя эти двое выросли вместе с Хуан Дасянем, их жизни не слишком пересекались. Однако в нынешних обстоятельствах, очевидно, никто не будет настолько глуп, чтобы признаться, что на самом деле он ничего не знает, поэтому всё, что им осталось - напрягать мозги, пытаясь вспомнить прошлое, желая вернуться на десять или двадцать лет назад, взять на руки Хуан Дасяня того времени, завязать ему бант и подарить его этому демону, стоящему перед ними.
Во дворце Шэнь Цяньлин всё ещё лежал в постели, а маленький феникс щебетал во дворе, явно пребывая в хорошем настроении.
- На улице идёт снег, - Цинь Шаоюй прислонился к нему. - Говорят, это первый снег в столице в этом году.
- Неудивительно, что так холодно, - Шэнь Цяньлин снова зарылся в одеяло. - Не хочу вставать.
- Не хочешь - не вставай, - Цинь Шаоюй опустил голову и поцеловал его. - Можешь спать столько, сколько захочешь.
Шэнь Цяньлин улыбнулся и ущипнул его за щёку.
Обстановка располагала, заняться было больше нечем, поэтому они снова предались плотским утехам. После этого Шэнь Цяньлин лежал в его объятиях, его щёки слегка порозовели, и он выглядел очень мило.
Цинь Шаоюй нежно гладил ладонью его спину, спускаясь до упругой попы. Почувствовав, какая она мягкая и гладкая, он не смог удержаться и слегка ущипнул.
- Задолбал! — Шэнь Цяньлин влепил ему пощёчину.
Цинь Шаоюй рассмеялся, перевернулся, прижал его к кровати и снова поцеловал.
- Разве ты не хочешь увидеть императора? — спросил его Шэнь Цяньлин.
- Цяньфэн и Е Цзинь, естественно, скажут ему всё что нужно сказать, - ответил Цинь Шаоюй. - Сегодня утром я слышал от императорской стражи, что послезавтра Му Ханье вызван во дворец. После этого нам уже нечего будет делать.
- Прошлой ночью мне приснился сон, — вдруг вспомнил Шэнь Цяньлин.
- Тебе приснилось, что наш сын вырос? — спросил Цинь Шаоюй.
- Нет, — покачал головой Шэнь Цяньлин. - Мне приснилось, что мы отправились в страну Цицзюэ, но обнаружили, что это не пустыня. Там повсюду реки, а пышные деревья утопают в цвету, как в богатой водой Цзяннани.
- Это хороший знак, — сказал Цинь Шаоюй. - Может быть, мы действительно сможем найти связь между печатью Бикуань и нефритом Сюаньхай.
Не успел он договорить, как за домом послышались восторженные голоса тёмной стражи:
- Ого, вы всё-таки пришли?
Тёмная стража королевства Цицзюэ:...
Значит, вы нас не избегаете?
- Неужели вы пришли, чтобы найти нас? - прежде чем тёмные стражи королевства Цицзюэ успели заговорить, тёмные стражи дворца Погони за Тенью сделал свои собственные выводы, и их глаза наполнились горячими слезами – эти друзья из другой страны такие сердечные!
Тёмная стража королевства Цицзюэ:...
Покончив с завтраком, тёмные стражи дворца Солнца и Луны шатались без дела и увидели сцену, как две группы тёмных стражей молча смотрят друг на друга. Они сразу почувствовали что-то странное, и захотели разведать обстановку.
- Как раз вовремя! - тёмные стражи дворца Погони за Тенью тут же оживились и радостно сказали: - Позвольте представить вас друг другу.
Тёмные стражи дворца Солнца и Луны и тёмные стражи королевства Цицзюэ посмотрели друг на друга, и почему-то в глубине души у них возникло чувство, что они товарищи по несчастью.
Однако тёмные стражи дворца Погони за Тенью всё ещё были погружены в радость от того, что у них есть иноземные друзья, и чувствовали, что жизнь действительно богата и красочна. Они уже начали планировать, какие местные деликатесы привезти с собой, когда они посетят страну Цицзюэ в будущем —этот вопрос никак нельзя откладывать.
- Отныне мы все братья! - тёмная стража дворца Погони за Тенью пребывала в хорошем настроении.
Выражения лиц тёмных стражей королевства Цицзюэ были немного сложными. Очевидно, они никак не ожидали, что жители Средиземья настолько дружелюбны и общительны – они способны стать друг другу братьями, не сказав ни слова?!
Не могли бы вы немного подождать?
- Что здесь происходит? - Цинь Шаоюй толкнул дверь.
- Чирик! – маленький феникс обошёл своего отца и вбежал внутрь, чтобы поиграть с матерью.
- Хозяин дворца, - тёмные стражи дворца Погони за Тенью так сияли от радости, словно наступил новый год, - подчинённые короля Цицзюэ пришли к нам, чтобы вспомнить старую дружбу.
Если бы Му Ханье заранее не предостерег от конфликтов, тёмные стражи королевства Цицзюэ были уже готовы навалять всей этой безмозглой шайке. Мы с вами только вчера вечером впервые встретились. Что за старая дружба, о которой вы тут рассказываете?!
- Вспомнить старую дружбу? - Цинь Шаоюй натянуто улыбнулся, услышав это.
- Мы пришли, чтобы пригласить хозяина дворца Циня, - тёмные стражи королевства Цицзюэ полностью проигнорировали своих "старых друзей", стоявших вокруг, и сказали, сделав баоцюань: - Наш король также настоятельно просит хозяина дворца принести с собой нефрит Сюаньхай.
- О! — заинтересовался Цинь Шаоюй.
- Это название гостиницы, - тёмный страж передал листок бумаги. – Хозяина дворца просят прийти как можно раньше.
Цинь Шаоюй кивнул: - Я скоро приду.
Тёмные стражи королевства Цицзюэ поклонились и отправились назад. Тёмные стражи дворца Погони за Тенью окликнули их, но те не остановились, поэтому выражение лиц тёмных стражей дворца Погони за Тенью было слегка разочарованным: как можно уйти, даже не попрощавшись со своими друзьями?
Они просто бесчувственные.
Видя, что дела плохи, тёмные стражи дворца Солнца и Луны тоже решительно повернулись и направились прочь.
- Если вам больше нечем заняться, пройдёмся вместе по императорскому саду, - тёмные стражи дворца Погони за Тенью с энтузиазмом стали приглашать их, бросившись вдогонку.
Тёмные стражи дворца Солнца и Луны очень быстро побежали.
Однако, пока добро вырастает на один чи, зло возрастает на чжан[5]. Тёмные стражи дворца Погони за Тенью применили цингун.
[5]道高一尺，魔高一丈 dào gāo yī chǐ, mó gāo yī zhàng досл. добро вырастает на один чи, зло возрастает на чжан; обр. чем больше успехов делать, тем больше трудностей встаёт на пути; коль на один только чи добродетель растёт, преграды пред ней возрастают на чжан; пусть божество сильно, но демон в десять раз сильнее; добро сильно, а зло в десять раз сильнее.
Хоть плачь, хоть смейся. У тёмных стражей дворца Солнца и Луна лопнуло терпение, и они, наконец, дали отпор, так что проходившие мимо дворцовые евнухи и служанки смогли лицезреть горячую схватку двух групп тёмных стражей, которая выглядела весьма пугающе.
- Думаю, во дворце скоро начнётся переполох, - хотя это происходило на некотором расстоянии, Шэнь Цяньлин всё равно слышал бурные протесты своих тёмных стражей — не бейте по лицу...
Цинь Шаоюй помог ему надеть плащ:
- Не обращай на них внимания. Самое время покинуть дворец и отправиться на поиски Му Ханье.
- Зачем он тебя ищет в такую рань? - Шэнь Цяньлин был озадачен. — И ещё нужно принести нефрит Сюаньхай.
- Те двое, которых он схватил вчера, возможно, он что-то узнал от них, - Цинь Шаоюй вывел его наружу.
- А это не опасно? — прошептал Шэнь Цяньлин. - Нефрит Сюаньхай — это то, что хотел император. Если мы заберём его вот так, а он узнает, определённо будут неприятности.
- Даже если Чу Юань хотел заполучить нефрит Сюаньхай, мы с тобой не приглашены во дворец, как же он сможет его забрать? – сказал Цинь Шаоюй. – Кроме того, он довольно долго жил в храме Дуцзяо. Должно быть, во дворце скопилось множество дел, с которыми ему придётся разбираться. Вряд ли ему сейчас есть дело до Сюаньхая.
- И то правда, — сказал Шэнь Цяньлин. - Когда мы вернулись вчера вечером, он всё ещё читал доклады в императорском кабинете. Если подумать, быть императором нет никакого смысла.
- В мире не так много людей, которые думают так же, как ты, - Цинь Шаоюй посадил его на коня и сказал: - Пойдём выяснять, какие секреты узнал Му Ханье.
В гостинице Му Ханье вертел в руках тёмно-зелёную нефритовую императорскую печать. Хуан Дасянь сидел напротив него, на мгновение ощутив смешанные чувства: если бы не эта нефритовая печать, ему не пришлось бы прикидываться лисой-оборотнем, чтобы отправиться в королевство Цицзюэ, и он не встретил бы короля Цицзюэ, который сейчас сидел перед ним. Вероятно, именно это имеют в виду, когда говорят, что жизнь играет человеком.
- О чём думает А Хуан? - внезапно спросил Му Ханье.
- Я думаю, зачем ты позвал сюда хозяина дворца Циня, - Хуан Дасянь пришёл в себя.
Му Ханье сказал:
- Естественно, ты вскоре всё узнаешь.
- А ты не можешь сказать мне сейчас? - Хуан Дасянь нахмурился.
- Если А Хуан согласится...
- Давай подождем, пока придёт хозяин дворца Цинь, - Хуан Дасянь решительно перебил его.
Му Ханье рассмеялся, но не стал продолжать дразнить его.
Через мгновение Цинь Шаоюй вместе с Шэнь Цяньлином вошли в дверь, и Цинь Шаоюй поставил на стол деревянную шкатулку:
- Я принёс нефрит Сюаньхай. Что ты обнаружил?
- Сегодня утром я допросил этих двоих, задержанных прошлой ночью, и узнал много секретов, - сказал Му Ханье. - Один из них касается нефрита Сюаньхай.
- Расскажи, послушаем, - заинтересовался Цинь Шаоюй.
- По словам тех двоих, Чжоу Цзюэ как-то случайно проболтался, что мастер, изготовивший Сюаньхай, был родом с острова Луо[6] в Юго-Восточном море, - Му Ханье спросил: - Брат Цинь когда-нибудь слышал об этом острове?
[6]螺 luó спиральная (одностворчатая) раковина моллюска; также брюхоногий моллюск, улитка (из такой раковины); спираль, завиток.
Цинь Шаоюй кивнул:
- Вроде бы, такой остров действительно существовал, но более ста лет назад был затоплен во время цунами, и с тех пор полностью исчез с лица земли.
- Остров Луо был богат двумя видами товаров: один из них – морские раковины, а другой – собственный островной нефрит, - сказал Му Ханье. - Судя по цвету, Сюаньхай должен быть вырезан из того самого островного нефрита.
- Не знал, что брат Му разбирается в нефрите, - Цинь Шаоюй улыбнулась. – Действительно, обширные познания.
- Королевство Цицзюэ богато нефритом, и, естественно, есть много книг о нём, - сказал Му Ханье. - Я не думал об этом раньше, я просто заметил, что цвет нефрита Сюаньхай совершенно особый. Сегодня утром, послушав, что сказали те двое, я внезапно вспомнил, что сине-зелёный нефрит появился сто лет назад, но исчез, потому что остров затонул.
- Даже если мы знаем из какого именно нефрита сделан Сюаньхай, что это нам даёт? - спросил Цинь Шаоюй.
- У нефрита с острова Луо есть ещё одно название, он называется "Семидневная душа", - сказал Му Ханье. - Брат Цинь знает, что это значит?
Цинь Шаоюй покачал головой.
- Согласно поверью, после смерти человека его душа вернётся домой на седьмую ночь, чтобы снова проведать своих близких, - сказал Му Ханье. – Народ с острова Луо вставлял этот островной нефрит в фонари, чтобы душа нашла путь.
- Он способен светиться ночью? — предположил Цинь Шаоюй.
- Именно так, — кивнул Му Ханье.
- Но я никогда не видел, чтобы Сюаньхай светился, - Шэнь Цяньлин был озадачен.
- Он выветрился за сотню лет, так что ничего удивительного, - Му Ханье поднял Сюаньхай и с небольшим усилием надломил его.
- Эй! - Шэнь Цяньлин испугался. Даже если он выветрился, зачем его ломать!
Цинь Шаоюй тоже нахмурился.
Му Ханье заслонил свет рукой и, конечно же, все увидели слабое голубое свечение в трещине нефрита.
- То же самое, что ночная жемчужина, - Цинь Шаоюй спросил: - И как он связан с печатью Бикуань?
- Нефрит с острова Луо очень хрупкий[7], поэтому, несмотря на редкий цвет и прозрачность, он не был популярен. Причина, по которой мастера использовали его, заключалась в том, что он мог светиться сам по себе, - сказал Му Ханье, – так же, как и печать Бикуань.
[7]Мы, конечно, помним, что этот хрупкий нефрит Сюаньхай на вилле Байцзян был отброшен каким-то механизмом в тайный проход, пролетел огромное расстояние до подземелья и... не разбился.
- О? — удивился Цинь Шаоюй. - Звучит интересно.
- Нефрит также делится по типу на инь и ян, — Му Ханье указал на маленькую дырочку в печати Бикуань. - Раньше я не понимал, зачем она тут, но, когда я подумал о том нефрите, из которого сделан Сюаньхай, у меня внезапно возникла идея.
- Что за идея? - Шэнь Цяньлину стало любопытно.
Му Ханье улыбнулся:
- Очень удачно, что в этой гостинице оказалось тёмное подземелье, которое обычно используют для хранения льда. Я это подземелье ненадолго арендовал. Молодой господин Шэнь всё поймёт, когда увидит.
Путь в подземелье был немного скользким, и Цинь Шаоюй спускался вниз, держа Шэнь Цяньлина на руках. Му Ханье хотел было взять на руки Хуан Дасяня, но, как и ожидалось, получил отказ, поэтому ему пришлось неохотно следовать за ним.
Свечи на столе слабо мерцали, и Шэнь Цяньлин почувствовал, как у него по спине побежали мурашки - сцена показалась ему немного пугающей.
- В нефрите Сюаньхай сверху есть трещина, и сначала я думал, что кто-то случайно уронил его, - сказал Му Ханье. - Теперь я пригляделся повнимательнее и обнаружил, что это не трещина, а прорезь, которая сделана намеренно. Это также объясняет, почему мастер вырезал на нефрите изображение палочек для еды[8].
[8]Там стоит иероглиф 筷 kuài палочки (для еды). Мне не удалось найти какие-либо другие значения этого иероглифа. Возможно, это намёк на то, что два нефрита образуют пару, как две палочки для еды - этот иероглиф используют в свадебных пожеланиях:
快快乐乐 (kuàikuàilèlè) - Счастья! 五子登科 (wǔ zǐ dēng kē) - пожелание на свадьбу.
Говоря это, он отломил маленький кусочек нефритовой подвески, внутренней силой растёр его в порошок, аккуратно высыпал его в маленькое отверстие на печати Бикуань, а затем взмахом руки погасил свечу.
Лучи голубого света внутри нефрита становились всё ярче и ярче. Шэнь Цяньлин, не мигая, прислонился к Цинь Шаоюю, всё больше удивляясь в душе.
Тёмная, с хаотичными разводами, печать Бикуань постепенно становилась прозрачной, открывая пёстрые прожилки годичных колец. Через мгновение голубой луч, наконец, проник сквозь нефритовую печать, и на стене высветился текст.
- Язык Ло Туо? - спросил Му Ханье Хуан Дасяня.
Хуан Дасянь был явно потрясён увиденной сценой и спустя долгое время кивнул.
- Что там написано? - спросил Цинь Шаоюй.
- Речь идёт о карте жил Водяного дракона, но некоторые слова слишком малоупотребительны, поэтому мне нужно сначала их переписать, - Хуан Дасянь взял себя в руки и уставился на письмена, опасаясь, что в следующую секунду они исчезнут.
Тёмный страж быстро принёс бумагу и письменные принадлежности, Хуан Дасянь зажёг в углу свечу и стал в тусклом свете лихорадочно переписывать текст. Шэнь Цяньлин тихо сказал Цинь Шаоюю:
- Помнишь, в прошлый раз я сказал, что на стене были какие-то слова?
Цинь Шаоюй на некоторое время задумался:
- Это когда мы трахались в тайной комнате?
- Тише! - Шэнь Цяньлин нервничал.
- Если бы я тогда более тщательно проверил, возможно, мы бы гораздо раньше раскрыли тайну печати Бикуань, - Цинь Шаоюй рассмеялся. – К сожалению, судьба играет человеком.
Шэнь Цяньлинь сказал:
- Очевидно, всё из-за того, что ты ужасная скотина!
- Тайная комната освещалась ночной жемчужиной. Это, вероятно, также оказало какое-то влияние на печать Бикуань, поэтому слова и появились на мгновенье, - пока никто не обращал на них внимания, Цинь Шаоюй наклонился и поцеловал его. – Лин Эр действительно потрясающий. Он уже давно раскрыл такую огромную тайну!
Не надо чуть что лезть целоваться! Шэнь Цяньлин быстро взглянул на Му Ханье - к счастью, король Цицзюэ не сводил глаз от Хуан Дасяня, поэтому не заметил их проделок.
Дождавшись, пока Хуан Дасянь закончит копировать письмена, они все вместе вышли из подземелья, чтобы тут же столкнуться с тёмными стражами дворца Солнца и Луны, которые пришли сообщить, что император спрашивал, когда хозяин дворца Цинь и молодой господин Шэнь вернутся во дворец. Вечером в императорском саду будет устроен банкет.
- Передайте, что Лин Эр капризничает и сердится на меня, поэтому я не уверен, вернёмся ли мы сегодня вечером, - сказал Цинь Шаоюй.
Шэнь Сяою:...
Не надо каждый раз использовать меня как предлог, а?!