Глава 71. Некий генерал хочет выдать замуж свою дочь
Цинь Шаоюй слегка нахмурился, услышав это, и Е Цзинь тоже на мгновение остолбенел. Обычно он имел дело с самыми разными лекарственными травами, поэтому, когда он увидел эти афродизиаки, ему не пришло в голову, что что-то не так. Только после слов Шэнь Цяньлина до него дошло, что раз это императорская аптека, то всё, что здесь находится, естественно, предназначено для Чу Юаня. Но Чу Юань всё ещё один-одинёшенек, так зачем же ему такое?
- Чего вы молчите? - Шэнь Цяньлин немного смутился. Е Цзинь вернулся к ряду маленьких ящичков, внимательно их просмотрел и вздохнул с облегчением — большинство трав были аккуратно связаны, а некоторые были покрыты пылью, было непохоже, что ими пользовались.
- Когда церемония закончится, давайте спросим императора, — сказал Цинь Шаоюй. - Может быть, он уже знает об этом.
Е Цзинь кивнул и стал задвигать ящики один за другим.
В аптеке было немного душно. Шэнь Цяньлин вышел оттуда с комком перьев на руках, уселся во дворе и стал греться на солнышке.
- Съешь это, - Цинь Шаоюй протянул ему какой-то корешок.
- Просто взять и съесть? - Шэнь Цяньлина это позабавило. - Разве это используется не для того, чтобы готовить лекарственный отвар, или как приправа для тушёного мяса или рыбы?
- Это жёлтый женьшень, он очень сладкий, - Цинь Шаоюй сел рядом с ним. - Когда я был маленький, я часто ел его, чтобы просто перекусить.
Шэнь Цяньлин положил его в рот, разжевал и обнаружил, что он действительно очень сладкий и достаточно тягучий, его нужно долго пережевывать.
- Чирик! - комок перьев неподвижно уставился на свою мать, которая ела женьшень, ужасно голодными глазами.
Цинь Шаоюй оторвал маленький кусочек и протянул ему.
Птенец с беспредельной радостью схватил его, перетащил на стол и стал добросовестно клевать. Хотя на вкус это было как деревянная щепка, ему всё равно было жалко выбросить. Вот что значит – всё полезно, что в рот полезло!
- Быть императором — действительно тяжёлое испытание, - сказал Шэнь Цяньлин. – Никому из окружающих нельзя верить, а когда заболел, даже нельзя спокойно принять лекарство.
- Чтобы возвышаться над всеми, придётся заплатить определённую цену, - Цинь Шаоюй снял с его головы цветок сливы. - Ты не Чу Юань, так откуда ты знаешь, что ему это не нравится?
- Пожалуй, что так, - Шэнь Цяньлин склонился к нему в объятия. - У каждого свои стремления.
- Знаешь ли ты, у кого под небом вселенной самая лучшая жизнь? - спросил Цинь Шаоюй.
Шэнь Цяньлин на некоторое время задумался: - У меня?
Цинь Шаоюй покачал головой: - У меня.
Шэнь Цяньлин:...
- У меня есть всё, что есть у других, и у меня есть то, чего нет у других, — тихо рассмеялся Цинь Шаоюй.
Хотя эта фраза звучит немного самовлюбленно, похоже, в этом нет ничего плохого. Шэнь Цяньлин крайне горестно вздохнул: везунчик по жизни – это самая раздражающая вещь.
- Поэтому ты должен меня холить и лелеять, - Цинь Шаою пощекотал его ладонь.
- Я в этом неуверен, - хмыкнул Шэнь Цянлин. - Если в будущем я встречу кого-нибудь богаче и влиятельнее тебя, я сразу же изменю тебе.
Вот что значит - видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!
Когда Е Цзинь вышел из аптеки, он увидел Шэнь Цяньлина, со смехом бегущего по двору, и несущегося за ним Цинь Шаоюя. У обоих были счастливые лица. Маленький феникс держал во рту бороду из женьшеня и тоже с большим интересом наблюдал за весельем. Его маленькие чёрные глазки были такими яркими!
- Всё, я больше не играю, - Шэнь Цяньлин присел в углу и рассмеялся так сильно, что у него выступили слезы.
Цинь Шаоюй поднял его на ноги. Хотя он ничего не говорил, любой мог увидеть такую чрезмерную любовь в его глазах, как будто перед ним было самое драгоценное сокровище в мире.
Увидев, что они играют и смеются, как дети, Е Цзинь почувствовал облегчение. Хотя он был немного сбит с толку тем, что обнаружилось в аптеке, всегда приятно видеть влюбленных вместе.
Банкет в переднем зале[1] продолжался. Е Цзинь вернулся в свою резиденцию один, достал из шкафа серебристо-белый парчовый халат, посмотрел на него, затем сложил и положил на кровать. Вскоре он почувствовал, что халат как-то слишком бросается в глаза и положил на него одеяло, но тут ему показалось, что халат помялся, и пришлось снова расправить его и встряхнуть.
[1]前殿 qiándiàn передний зал (павильон перед основным сооружением императорского дворца).
Вокруг было тихо, был слышен только звук тающего зимнего снега, падающего на карниз. Е Цзинь некоторое время тупо сидел за столом, как вдруг вспомнил, что пуговица, похоже, была пришита неправильно, поэтому он решительно вдел нитку в иголку, собираясь пришить её снова. Однако прежде, чем он успел закончить, дверь со скрипом открылась.
Е Цзинь быстро запихнул одежду под одеяло.
- Сяо Цзинь, - Шэнь Цяньфэн вошёл в комнату. - Я нигде не мог тебя найти, почему ты вернулся в спальню один?
- А почему ты ушел оттуда? – невозмутимо спросил хозяин долины Е.
- Банкет уже начался, мне нет смысла там находиться, - Шэнь Цяньфэн сел на кровать. - Почему у тебя такое красное лицо, тебе нездоровится?
Е Цзинь сказал: - Ага, у меня жар.
- Почему у тебя жар? - Шэнь Цяньфэн нахмурился и протянул руку, чтобы потрогать его лоб. Вероятно, из-за того, что, во-первых, Е Цзинь действительно немного покраснел от стыда, а во-вторых, пришёл в страшное смятение и разволновался, тот решил, что его действительно лихорадит.
- Ты принял лекарство? - спросил Шэнь Цяньфэн.
- ...Принял, - Е Цзинь посмотрел в потолок.
- Почему ты не послал слуг сказать мне, что тебе нездоровится? – растерянно сказал Шэнь Цяньфэн и помог ему развязать верхнюю одежду. – Хорошенько выспись, я распоряжусь, чтобы на кухне приготовили для тебя имбирный суп.
У Е Цзиня не было возможности что-либо возразить, поэтому пришлось позволить ему помочь раздеться и разуться, а затем приподнять небольшой уголок одеяла и залезть внутрь.
Хотя Шэнь Цяньфэну его поза в постели показалась немного странной, он не придал этому особого значения. Он встал и уже собирался позвать евнуха, но Е Цзинь внезапно нахмурился.
- В чём дело? – у Шэнь Цяньфэна опустела душа.
- ...Ничего, - Е Цзинь очень спокоен.
- Как это ничего? Что с тобой в конце концов? - Шэнь Цяньфэн схватил его за руку.
Е Цзинь:...
- Я пойду позову императорского лекаря, - видя, что он толком ничего не говорит, Шэнь Цяньфэн заволновался ещё больше и встал, чтобы выйти.
- Зачем звать императорского лекаря? — разозлился Е Цзинь. - Я в порядке...... Ай...
- Пусть он тебя осмотрит, - Шэнь Цяньфэн откинул одеяло. - Ты поранился?
Почему хмурится и айкает?
У Е Цзиня не было возможности снова накрыться одеялом, поэтому ему пришлось лежать неподвижно на кровати, чтобы не выставлять напоказ одежду под своим телом.
Но если у великого рыцаря Шэня нет болезни глаз, это трудно не увидеть, а?
- Что ты уставился! — разозлился Е Цзинь и стал прикидывать, как вырубить его палкой.
Шэнь Цяньфэн заключил его в объятия, приподнял халат и увидел торчащую из него блестящую серебряную иглу.
Всё тело Е Цзиня покрылось испариной, какой позор – дважды уколоться иголкой!
- Для меня? - хотя Шэнь Цяньфэн уже давно раскрыл эту тайну, он ничем не выдал это. Иначе, судя по характеру человека в его объятиях, тот, вероятно, будет беситься ещё полмесяца.
- Ещё чего! - Е Цзинь сохранял хладнокровие. – Это моё, просто я случайно ошибся с размером.
Шэнь Цяньфэн рассмеялся и склонил голову, чтобы поцеловать его: - Спасибо тебе.
- За что меня благодарить? - Е Цзинь быстро выхватил халат. - Я не собирался отдавать его тебе. Я сам могу носить, если слегка ушить.
- А что, если я его захочу? - Шэнь Цяньфэн мягок и добродушен.
... Е Цзинь долго боролся с собой, прежде чем, наконец, пискнуть, как комар: - Тогда так уж и быть, отдам тебе.
- Угу, я не в состоянии с ним расстаться, — сказал ему на ухо Шэнь Цяньфэн.
Что за фигня? Е Цзинь уткнулся лицом ему в грудь:
- Величественный глава альянса боевых искусств не в состоянии расстаться с халатом?
- Это не просто халат, - Шэнь Цяньфэн сцепил их пальцы. – Его сшил сам Сяо Цзинь.
Уши Е Цзиня обжигающе вспыхнули, и Е Цзинь решительно закрыл ему рот рукой:
- Давай сменим тему!
- На что сменим? - Шэнь Цяньфэн опустил его руку.
- Когда закончится банкет? - спросил Е Цзинь.
- Это должно занять больше часа, - сказал Шэнь Цяньфэн. - Му Ханье жизнерадостный человек, и банкет проходит очень оживлённо.
Е Цзинь рассказал ему, что они нашли сегодня в аптеке.
- Афродизиаки? - Шэнь Цяньфэн тоже был немного удивлён.
- Я не знаком с императорским лекарем, поэтому не спрашивал, - сказал Е Цзинь. - Эти лекарственные травы выглядят так, будто их не использовали, но нет причин, по которым они вообще могли бы появиться. На всякий случай я хочу уточнить у Чу Юаня.
- Тебе не нужно слишком беспокоиться, - сказал Шэнь Цяньфэн. - Несколько дней назад я показал императору несколько боевых приёмов. Его внутренняя сила весьма стабильна, не похоже на упадок сил при отравлении.
- Насколько хороши его боевые искусства? - спросил Е Цзинь.
- Намного лучше, чем раньше. Даже если его нельзя считать несравненным мастером, он сможет постоять за себя, - ответил Шэнь Цяньфэн. - Прежде чем мы отправимся на северо-восток, я отправлю несколько тёмных стражей, чтобы тайно защитить императора.
- Чу Юань не хотел бы этого, - Е Цзинь покачал головой.
- Цингун дворца Солнца и Луны непревзойдённый, их никто не заметит, - сказал Шэнь Цяньфэн, – и в обычной ситуации они себя никак не обнаружат, это просто на всякий случай.
Е Цзинь улыбнулся: - Семья Шэнь так много сделала для него.
- Что касается Цяньфаня, он — генерал, поэтому он должен служить при дворе, - сказал Шэнь Цяньфэн. – Что касается лично меня, император — твой брат, поэтому я, естественно, должен его защищать.
Е Цзинь кивнул и тихонько вздохнул.
Особы королевской семьи рождены, чтобы упорно трудиться...
Банкет в честь короля Цицзюэ был весьма торжественным. Во время банкета все выпили вина, поэтому, естественно, болтовня на банкете – это не обсуждение дел. Посмотрев грандиозное выступление с песнями и танцами, сановники поклонились и попросили разрешения уйти. Му Ханье устроили в боковом зале, а Чу Юань отправился не в императорский кабинет, как он обычно делал, а возвратился в свою резиденцию, чтобы немного отдохнуть.
- Чирик! – маленький феникс радостно бросился в его объятия.
- Откуда ты тут взялся? - Чу Юань рассмеялся и нежно погладил пушистую головку.
- Я принёс его сюда, - Е Цзинь вышел из комнаты.
- Сяо Цзинь? - Чу Юань положил маленького феникса на стол. – Ты хочешь о чём-то поговорить?
- Ты принимал в последнее время какие-нибудь лекарства? - спросил Е Цзинь.
Чу Юань покачал головой:
- Кроме пилюль для восстановления сил, которые ты дал Нам в прошлый раз, Мы больше ничего не принимали.
- А как насчет лечебной пищи? — спросил Е Цзинь. - Ты проверял её на наличие яда перед тем, как есть?
- Да, — сказал Чу Юань, — серебряные иглы ещё не израсходованы.
- Подойди, я пощупаю твой пульс, - Е Цзинь сел за маленький каменный столик.
Хотя Чу Юань не понимал, что происходит, он протянул ему своё запястье.
Е Цзинь нащупал пульс двумя пальцами и через некоторое время отпустил: - Всё в порядке.
- Да что случилось-то? - Чу Юань был озадачен.
- В аптечном хранилище лекарств есть афродизиаки, ты знаешь об этом? - спросил Е Цзинь.
Чу Юань кивнул: - Мы знаем.
...
Оказывается, знает!
Е Цзинь недоумённо спросил: - Для чего они?
Чу Юань холодно усмехнулся:
- Один из императорских лекарей был подкуплен Чжоу Цзюэ, но это не имеет большого значения.
- Не имеет большого значения? - Е Цзинь нахмурился. - Императорский лекарь — это человек, которому легче всего отравить тебя.
- Предатели при дворе – это не проблема одного или двух дней, - сказал Чу Юань. - Он не смог причинить много неприятностей. Однажды он тайком подсыпал яд, но Сяо Шань заметил и доложил Нам.
Сяо Шань - бывший ученик Е Цзиня[2]. Он молод, но очень умён. Когда они оказались во дворце, его заметил старый придворный лекарь, поэтому Е Цзинь оставил его там, чтобы тот заботился о Чу Юане.
[2]Кто такой Сяо Шань и как он стал учеником Е Цзиня – см. "В Цзянху повсюду удивительно", он появляется в гл. 164.
- А потом? - спросил Е Цзинь.
- Тот императорский лекарь обычно вёл себя робко и нерешительно, и непонятно, как Чжоу Цзюэ удалось подкупить его, - сказал Чу Юань. - Но теперь он брошен Нами в тюрьму. Эти лекарства оставлены в назидание остальным, чтобы все знали – того, кто строит козни против Нас, ждёт смерть.
Е Цзинь не знал, что сказать.
- Однажды Мы уничтожим Чжоу Цзюэ и его шпионов одного за другим, — в глазах Чу Юаня появился холод.
- Хочешь, я приведу ещё несколько человек? — спросил Е Цзинь.
Чу Юань покачал головой: - Мы знаем меру.
- Вот и славно, - Е Цзинь встал, держа в руках пушистый шарик. - Иди отдохни немного. Я тоже пойду.
Чу Юань сказал: - Давай поужинаем вместе вечером?
- Сегодня я занят, - Е Цзинь направился к выходу. - Может быть, завтра.
- У тебя есть дела сегодня вечером? — спросил Чу Юань ему вслед.
- Нет! - Е Цзинь даже не повернул головы.
Чу Юань:...
Тогда почему?
- Ваше Величество, - прошептал Сыси со стороны. – Девятый принц недавно был на императорской кухне, и я слышал, что он готовил суп для старшего молодого господина Шэня.
Вот оно что... Чу Юань рассмеялся.
Вот уж действительно язык острый, а сердце мягкое.
Следующие несколько дней Му Ханье жил во дворце, проявляя почтение и скромность, умеренность и изысканные манеры. Это произвело на всех очень хорошее впечатление, вплоть до того, что некоторые сановники стали подумывать, что если двусторонние межгосударственные отношения упрочатся, то за него можно выдать замуж своих дочерей.
- А Хуан, — Му Ханье вбежал в дом, на его лице была паника.
- Что случилось? - Хуан Дасянь поразился – неужели что-то может так его напугать?
Му Ханье сказал:
- Я только что вышел в императорский сад и столкнулся с женой генерала Чжао.
- И что? - Хуан Дасянь нахмурился: - Ты приставал к ней?
- Как А Хуан может думать обо мне такое? – обиженно сказал Му Ханье и поспешно добавил: - От начала и до конца в моём сердце только А Хуан.
- Так что случилось? – Хуан Дасянь налил себе чашку чая.
Му Ханье тут же схватил чашку и выпил: - А Хуан такой внимательный, он налил чай, чтобы успокоить этого короля.
Хуан Дасянь:...
Ты не боишься обжечься?
К тому же, я налил это себе.
- Зима, а воротник у госпожи Чжао такой низкий! - Му Ханье изобразил его жестом.
Хуан Дасянь презрительно сказал: - А ты и рад пялиться!
- Да я вообще на него не смотрел, - Му Ханье снова сел перед ним. – Первое, что она спросила, женат ли я.
- Госпожа Чжао положила на тебя глаз? – удивлённо спросил Хуан Дасянь.
- Это вполне возможно, - Му Ханье погладил подбородок и самовлюбленно сказал: - В конце концов, этот король такой мужественный и незаурядный.
Хуан Дасяню очень захотелось вылить чайник ему на голову.
- Но, похоже, она хотела всучить мне свою дочь, - сказал Му Ханье. - Она даже подарила мне её портрет.
Лицо Хуан Дасяня наполнилось отвращением.
- Вот, - Му Ханье достал из рукава картину и быстро разложил её на столе. На картине была изображена молоденькая девушка, так и дышащая весной и счастьем. У неё было напудренное личико и ласковые глазки, она выглядела совсем как ребёнок.
Хуан Дасянь сказал: - Недурна.
Му Ханье покачал головой: - Но не так хороша, как А Хуан.
- Любой, кто не слеп, - Хуан Дасянь указал на листок бумаги, - заметит, что она красива.
- И в этом случае я не хочу её. Мне нужен только А Хуан, - Му Ханье наклонился и поцеловал его.
Хуан Дасянь был совершенно не способен найти слов против этого его изъяна, поэтому он встал и сказал: - Я немного посижу во дворе.
- Я с тобой, - Му Ханье прилип к нему как пластырь из собачьей кожи[3].
[3]狗皮膏药 gǒupí gāoyao кит. мед. пластырь из собачьей кожи (с мазью, против опухолей и болей).
Хуан Дасянь мысленно покачал головой, распахнул дверь и увидел Цинь Шаоюя и Шэнь Цяньлина.
- Брат Цинь, — лицо Му Ханье было полно радости.
Шэнь Цяньлин сказал: - Король Цицзюэ, похоже, в хорошем настроении.
- Это правда, — сказал Му Ханье, — потому что А Хуан ревнует меня.
Хуан Дасянь:...
С чего бы это?
- О? - Цинь Шаоюй поднял брови. - Брат Му повсюду заводит любовные шашни?
- Конечно, нет, - Му Ханье решительно покачал головой. - Но кое-кто положил глаз на этого короля.
- Кто? - Шэнь Цяньлину стало любопытно.
Му Ханье встряхнул свиток, который держал в руке: - Вот эта девушка.
- И правда очень красивая, - Шэнь Цяньлин кивнул.
- Разве красивая? – звучно выдал Му Ханье. - Намного хуже, чем А Хуан.
- Кто она? - продолжал спрашивать Шэнь Цяньлин.
- Говорят, что она дочь генерала Чжао, — ответил Му Ханье.
- Генерала Чжао, Чжао Цяня? — рассмеялся Цинь Шаоюй. - Это так на него похоже.
- Что ты имеешь в виду? — спросил Му Ханье.
- Генерал Чжао Цянь — по характеру ни рыба, ни мясо, у него нет чёткой позиции, он постоянно следит, откуда ветер дует и лавирует, сглаживая острые углы, - сказал Цинь Шаоюй. – Он, видимо, намерен перетянуть тебя на свою сторону. Он, должно быть, решил, что в будущем у королевства Цицзюэ будут тесные отношения с государством Чу, поэтому хочет заключить сделку как можно скорее.
- И такой человек может быть генералом? - с презрением сказал Му Ханье. - Если бы он был в королевстве Цицзюэ, боюсь, его давно бы сняли с должности и отправили домой.
- Не совсем так, - Шэнь Цяньлин покачал головой. - Территория королевства Цицзюэ невелика, поэтому у тебя достаточно энергии и способностей, чтобы самому сделать всё идеально, но территория Чу настолько обширна, что император не может заботиться о каждой детали. Поэтому ему нужны преданные министры и генералы, чтобы помогать стране, и ему также нужны нейтральные люди, такие как Чжао Цянь, чтобы искать компромиссы и сглаживать углы. В противном случае, если при дворе будут только лояльные или нелояльные фракции, это легко приведёт к большому конфликту.
Цинь Шаоюй улыбнулся, явно соглашаясь с ним.
- И то правда, - Му Ханье сел за стол. - Тогда давай поподробнее о том, почему ему вдруг так понадобилось всучить мне свою дочь? По логике вещей, я впервые в Великой Чу, и император Чу пока ещё не дал ясно понять, что хочет заключить со мной союз. Если этот человек действительно постоянно отслеживает, откуда ветер дует, ему следует подождать, пока ситуация не прояснится, прежде чем принимать решение.
- Что скажешь? - Цинь Шаоюй посмотрел на Шэнь Цяньлина.
- ...Потому что он не может ждать? – предположил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй кивнул:
- Полагаю, что так. Есть только одна возможность, которая может заставить человека, занимающего выжидательную позицию, так рьяно принять чью-либо сторону, а именно: если он не примет эту сторону, другая утащит его на дно. Думаю, Чжоу Цзюэ ранее уже выходил на Чжао Цяня, и хотя он отказался от контактов с ним, он не хочет, чтобы Чу Юань узнал об этом. В конце концов, чем меньше неприятностей, тем лучше.
- Всё это время император раскрывал козни Чжоу Цзюэ одну за другой: сначала императорский лекарь, затем храм Дуцзяо. Чжао Цянь — опытный человек, он не мог не заметить, что ветер переменился, - продолжил Шэнь Цяньлин. - Даже если он отверг Чжоу Цзюэ в прошлом, он не сможет избежать ответственности за сокрытие правды от императора, поэтому понимает свою уязвимость. Как раз в это время в столицу прибыл король Цицзюэ, и он почувствовал, что это его шанс.
В конце концов, хотя Чу Юань и не выразил своего отношения к альянсу, уровень его приёма Му Ханье сам по себе весьма красноречив. Кроме того, на этот раз Цинь Шаоюй и другие также пришли в столицу, что, несомненно, дало королевству Цицзюэ дополнительный козырь. Увидев это, Чжао Цянь не мог не поддаться искушению.
- Пешки Чжоу Цзюэ устранялись одна за другой. Чжао Цянь, вероятно, беспокоился, что тот, будучи загнан в угол, пойдёт на отчаянный шаг и воспользуется прошлым инцидентом, чтобы склонить его к соучастию, поэтому он быстро ухватился за спасительную соломинку, - сказал Цинь Шаоюй. - В конце концов, единственный человек при дворе, облечённый властью и пользующийся влиянием, и которому необходимо жениться, помимо императора, — это брат Му.
Му Ханье рассмеялся:
- Я-то удивился, какое совпадение, что мы встретились во время прогулки в саду. Оказывается, она специально ждала меня там.
- Похоже, кое-кто полон решимости выдать свою дочь за тебя, - Цинь Шаою похлопал его по плечу и подразнил его: - Брат Му имеет успех у женщин.
- Брат Цинь, ты завидуешь? - Му Ханье поднял брови.
Шэнь Цяньлин прищурился.
- Конечно, нет, - Цинь Шаоюй покачал головой. - За исключением Лин Эра, все остальные красавицы в этом мире — просто песок в моих глазах.
Шэнь Сяошоу с некоторым самодовольством хмыкнул и посмотрел на него.
Му Ханье последовал его примеру и сказал: - Я смотрю только на А Хуана.
Хуан Дасянь с отсутствующим видом сидел на стуле, притворяясь, что ничего не слышит.
Му Ханье в глубине души был разочарован, потому что ему тоже ужасно хотелось, чтобы на него посмотрели с нежностью.
- В конце концов, они затеяли это по собственной инициативе, так почему бы использовать замысел противника к своей выгоде? - Цинь Шаоюй развернул портрет и ещё раз взглянул на него.
Му Ханье переполошился:
- Что значит "использовать замысел противника к своей выгоде", неужели я действительно должен захотеть жениться на ней?
- Нет ничего невозможного в том, чтобы брат Му этого захотел, - Цинь Шаоюй потёр подбородок. - Но я имею в виду, почему бы не воспользоваться этой возможностью, чтобы избавиться от Лю Ишуя?
- Как?! — заинтересовался Шэнь Цяньлин.
- Император ничего не может с ним сделать сейчас, потому что у него нет никаких улик против него. Если он опрометчиво осудит чэнсяна[4], это неизбежно создаст повод для пересудов, и этим могут воспользоваться заинтересованные лица, - сказал Цинь Шаоюй. - Поэтому сначала я думал, что, если он не предпримет никаких действий, останется только ждать, пока Чжоу Цзюэ будет пойман, и лишь после этого конфисковать его имущество и посадить его в тюрьму. Но теперь, когда появилась возможность, лучше решить этот вопрос как можно скорее
[4]丞相 chéngxiàng 1) министр; премьер; статс-секретарь (при монархии); 2) ист. канцлер, главный помощник императора (с дин. Хань); 3) чэнсян - высшее должностное лицо в государстве, канцлер. При ханьской династии было два чэнсяна, и назывались они чэньсянами правой и левой руки.
- Но на этот раз именно Чжао Цянь проявил инициативу. Какое отношение он имеет к Лю Ишую? — Шэнь Цяньлин был озадачен.
- Не стоит недооценивать этого старого хитреца. Он много лет плетёт интриги при дворе, он там как рыба в воде. Его чутьё и проницательность выше, чем у любого другого, - Цинь Шаою улыбнулся. – Если даже император смог почувствовать что-то странное в сложившейся ситуации, что же говорить о Лю Ишуе?
- Должны ли мы сначала обсудить это с императором и моим старшим братом? — спросил Шэнь Цяньлин.
- Конечно, - Цинь Шаоюй кивнул. - Но прежде, брат Му, почему бы тебе не встретиться случайно с этой барышней Чжао?
Му Ханье выглядел крайне недовольным: - В стране Цицзюэ уже есть королева А Хуан.
Хуан Дасяня чуть не вырвало кровью. Что это, к херам, за титул такой?
- Дочь наложницы генерала Чу не имеет права быть королевой Цицзюэ, - сказал Цинь Шаоюй. - Чжао Цянь, должно быть, знает об этом. Ему просто нужен покровитель.
- Использует свою дочь как разменную монету? - Му Ханье покачал головой. - Как у такой прелестной девушки может быть такой отец?
Цинь Шаоюй решил подлить масла в огонь и ляпнул:
- Если у брата Му так болит о ней сердце, в конце концов, он может потом вернуть её назад.
- Апхчи! - прежде чем Му Ханье успел открыть рот, у Хуан Дасяня, сидевшего рядом, засвербило в носу, и он громко чихнул.