Глава 29. Счастливые враги
- Что ты хочешь сделать? – Му Ханье крепко держал его за руки, и он совсем не мог сопротивляться.
- А ты как думаешь? - Му Ханье, казалось, улыбался. - Король вспомнил, как кто-то однажды сказал, что если он не сможет превратить три тысячи жёлтых песков в оазис с плодородной почвой, то я смогу сделать с ним всё, что захочу.
- Печать Бикуань во дворце Погони за Тенью, - Хуан Дасянь снял с себя ответственность. - Просто пойди и попроси её.
- Причём тут печать Бикуань? - глаза Му Ханье улыбнулись ещё шире. - Она не обещала помочь мне найти воду.
Глядя в эти тёмно-синие глаза, Хуан Дасяня осенило, и он, наконец, осознал проблему.
Значит! Тебя! Обманули!
Честно говоря, когда он притворился, что король ранил его стрелой, ему было немного не по себе, потому что, хотя Северо-восток находится далеко от королевства Цицзюэ, до него доходили кое-какие слухи. С этим Му Ханье определённо нелегко иметь дело. Но он не ожидал, что тот покажет себя совсем простаком. Он не только во всё поверил, но и выразил готовность к сотрудничеству. В глубине его глаз всегда светилось любопытство, как у ребёнка, который только что пошёл в школу. Несмотря на то, что поначалу у Хуан Дасяньа были сомнения, после нескольких попыток он не нашёл ничего подозрительного, поэтому счёл само собой разумеющимся, что люди в этой стране долгое время были изолированы в пустыне, поэтому у них нет никаких навыков интриг, и их так легко обмануть.
Но у сегодняшнего Му Ханье, хотя черты лица те же, что и раньше, выражение лица совсем другое. Его взгляд похож на кинжал, от которого подкашивались ноги и на ладонях выступал холодный пот.
- Испугался? - Му Ханье приподнял брови.
- Я солгал тебе, - Хуан Дасянь принял решение. – Если ты хочешь это компенсировать, просто скажи.
Му Ханье презрительно улыбнулся:
- Ты можешь себе это позволить?
Хуан Дасянь:...
- Ты по-прежнему первый человек, из-за которого этот король прошёл путь от Мокси до Центральных равнин, - Му Ханье посмотрел на него.
Хуан Дасянь неуверенно сказал:
- Я тебя сюда не звал.
- Ты обманом проник в мой дворец Цицзюэ, я дал тебе лучшую еду и одежду, а также певцов и танцоров, в общей сложности на 5000 таэлей серебра, - медленно произнес Му Ханье. – Ахалтекинец и Бикуань - бесценные сокровища. Я даю тебе скидку, поэтому с тебя за каждого по 10000 таэлей золота.
- Бикуань и ахалтекинец во дворце Погони за Тенью, почему ты хочешь, чтобы я за них платил? - Хуан Дасянь был на волоске от смерти.
- Я пошёл попросить их у Цинь Шаоюя. Он сказал, что, поскольку ты уже отдал их ему, нет абсолютно никаких причин возвращать. Я могу убить тебя только для того, чтобы успокоить свой гнев. Как я могу это вынести?
- Тогда тебе лучше убить меня, - Хуан Дасянь смирился со своей участью и закрыл глаза.
А в следующую секунду почувствовал горячее и влажное прикосновение к губам.
Хуан Дасянь:...
- Ого, - Шэнь Цяньлин, наблюдавший за происходящим издалека, наконец-то осознал всю прелесть сплетен.
Живая версия.
Цинь Шаоюй ущипнул его за подбородок и наклонился, чтобы поцеловать.
- Не создавай проблем, - Шэнь Цяньлин отшвырнул его прочь.
- Кто сказал, что я создаю проблемы? - Цинь Шаоюй потрепал его по щеке. - Неужели я даже собственную жену не могу поцеловать?
- Поцелуемся вечером, - сказал Шэнь Цяньлин.
Проще говоря, в древние времена нелегко увидеть живую версию, ясно!
Поцелуй был долгим и страстным, и когда Му Ханье, наконец, решился отпустить его, губы Хуан Дасяня слегка припухли, и даже появился привкус крови. Вначале он действительно думал о том, чтобы отчаянно сопротивляться, но это была всего лишь мысль. Потому что, находясь в объятиях Му Ханье, он едва мог даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы вырваться.
- Я давно хотел это сделать, - Му Ханье вытер губы большим пальцем. - Возвращайся со мной, и меня не будут волновать ошибки, которые ты совершил.
- Ты мне не нравишься, - Хуан Дасянь попытался его урезонить.
- Ты мне тоже поначалу не нравился, - Му Ханье не воспринял это всерьёз. – А теперь я приехал в город Юньлань только ради тебя.
- Между нами ничего не было, верно? - губы Хуан Юаня онемели, и он чуть не плакал. – Я только увёл у тебя лошадь и украл печать. Если ты хочешь их вернуть, я пойду и поговорю с хозяином дворца Цинь. Зачем же так сильно давить?
- Ничего не было? - Му Ханье, казалось, улыбался.
Неужели что-то действительно произошло той ночью? Хуан Дасянь мгновенно побледнел. Однажды ночью король Цицзюэ заставил его молиться о дожде, поэтому ему пришлось взять куриное перо и притвориться, что танцует. Позже король потащил его во дворец, чтобы выпить и поговорить о том, как разложить бобы, чтобы сделать солдат, и вдруг он внезапно заснул. Только проснувшись на следующий день, он обнаружил, что лежит на его ложе без одежды! Он был в шоке, и у него раскалывалась голова. К счастью, как раз в тот момент король закончил дела и вернулся. Король сказал, что его вырвало после того, как он вчера вечером напился, поэтому король приказал своим слугам помыть его и уложить в постель. Ничего не произошло. В постели было чисто, поэтому он почувствовал некоторое облегчение.
- А ты как думаешь? - Му Ханье ущипнул его за подбородок. - Этот король влюбился в тебя с первого взгляда, как он мог устоять перед таким искушением, к тому же тебе ведь не было плохо?
Когда он сказал это, Хуан Дасянь сразу вспомнил, что в тот момент у него действительно была боль в заднице, как будто его изнасиловали!
-...Гнусная тварь! - Хуан Дасянь стиснул зубы.
- Почему ты так говоришь? - Му Ханье не воспринял это всерьёз. - Что бы ни произошло во дворце, именно ты туда пришёл, чтобы спровоцировать меня.
- Тогда я тебе ничего не должен, - Хуан Дасянь разозлился и оттолкнул его. – Если ты уже сделал гнусность, мы с тобой квиты.
- Хочешь погасить свой долг таким образом? - Му Ханье продвигалась шаг за шагом. - Это возможно, но даже если ты самая красивая женщина в мире, боюсь, это будет стоить максимум тысячу золотых за ночь. Таким образом, тебе придётся остаться со мной на несколько месяцев, прежде чем ты сможешь вернуть мне долг.
Эти слова были так унизительны, что Хуан Дасянь мгновенно набросился на него с кулаками.
Навыки этих двух людей в боевых искусствах были слишком неравны, поэтому Му Ханье удержал его одной рукой. Его голос был немного холодным:
- Если ты не можешь вынести этого сравнения, не сравнивай себя с девицами из борделя. Если ты злишься, король зол ещё больше.
- Бикуань и конь во дворце Погони за Тенью, и я не вернусь с тобой в Цицзюэ, - Хуан Дасянь оттолкнул его. - У меня есть для тебя только эти слова. Можешь обезглавить меня или разрезать на куски, мне всё равно.
- Ты действительно отказываешься вернуться со мной? - Му Ханье посмотрел на него.
Выражение лица Хуан Дасяня было решительным, и места для маневра не осталось.
- Тогда не будем возвращаться, - Му Ханье был чрезвычайно бодр.
Хуан Дасянь подозрительно посмотрел на него.
- Если ты не хочешь возвращаться в королевство Цицзюэ, этот король останется с тобой на Центральных равнинах, - слова Му Ханье были потрясающими.
Хуан Дасянь нахмурился:
- Ты спятил?
- Спятил? - Му Ханье рассмеялся. - Ты первый человек, который осмелился сказать такое обо мне.
- Войти в королевство Чу без согласия императора – за одно это можно потерять голову, - напомнил Хуан Дасянь. - Если ты вернёшься в Мокси как можно скорее, возможно, это ещё можно будет скрыть. Если ты будешь упорствовать, боюсь, это нанесёт ущерб Цицзюэ.
Му Ханье сказал:
- Ты заботишься обо мне?
Хуан Дасянь:...
- А что, если я просто не уйду? - Му Ханье посмотрел на него.
- И проигнорируешь тысячи своих подданых! - Хуан Дасянь изо всех сил старался найти пряжку для большой шляпы[1]. - Если ты действительно начнёшь войну между двумя странами из-за этого, не только бог пустыни, но даже предки семьи Му не простят тебя.
[1]В китайском языке есть идиома: 戴高帽子 – dàigāomàozi, буквально она звучит «надевать высокую шапку», а в переносном значении: подхалимничать, расхваливать кого-то с целью выгоды для себя.
- Ты знаешь, почему я не пришёл лично, а сначала послал Тиету Лаосана? - спросил Му Ханье.
Откуда я могу это знать! Хуан Дасянь молчал.
- Потому что я хотел получить въездное письмо от императора Чу, - Му Ханье ущипнул его за подбородок, - вот почему я так задержался. В конце концов, когда простой стражник входит в королевство Чу, если его обнаружат - последствия совершенно не те, чем когда король Цицзюэ лично посетит королевство Чу.
- Я очень хотел бы ради тебя проигнорировать и свою семью, и свою страну, но, к сожалению, я не могу этого сделать, - Му Ханье убрал руку. – Мне нужна и страна, и королева.
Услышав шокирующее слово "королева", Хуан Дасянь перепугался так, что чуть не описался.
- Теперь, когда император Чу уже знает, что я прибыл на Центральные равнины, и когда я всё решу с тобой, я отправлюсь в столицу, чтобы встретиться с ним, - сказал Му Ханье. - Если ты захочешь пойти со мной, это было бы здорово.
Впервые в своей жизни Хуан Дасянь узнал, каково это, когда отчаяние наполняет сердце.
Если есть мужчина, который лучше вас разбирается в боевых искусствах, богаче вас, популярнее вас, обладает большей властью, чем вы, и шаг за шагом добивается того, чтобы вернуть вас и жениться, это действительно... ужасно.
- Пошли, - Му Ханье взял его за руку.
- Нет! - Хуан Дасянь вырвался из его рук и вцепился в колонну крыльца. - Ещё шаг, и увидишь мою смерть!
- Так боишься меня? - Му Ханье нахмурился.
- Я не вернусь с тобой в Цицзюэ, - Хуан Дасянь стиснул зубы и повторил каждое слово.
- Кто сказал, что я хочу отвезти тебя в Цицзюэ? - губы Му Ханье скривились.
Хуан Дасянь был застигнут врасплох:
- Тогда куда ты меня тащишь?
Му Ханье сказал:
- Во дворец Погони за Тенью, я живу там.
Хуан Дасяню вдруг захотелось убиться об стену. Оказалось, что вы заодно.
Это ощущение, когда прыгаешь в огненную яму.
- Но если ты не хочешь идти во дворец Погони за Тенью, не пойдём туда, - сказал король Цицзюэ. - Я могу переехать на эту виллу, тут неплохой пейзаж.
Никогда! Хуан Дасянь чуть не потерял сознание. Ни за что на свете не останусь с тобой под одной крышей. Лучше умереть неосквернённым.
- Так как? - спросил Му Ханье.
- ...Пойдём во дворец, - Хуан Дасянь полностью упал духом и опустил руки.
Хотя, по сути, это ничего не меняло, но во дворце всё-таки есть люди, а Шэнь Цяньлин и Хуа Тан казались вполне добросердечными. В любом случае там безопаснее, чем оставаться с ним наедине.
- Хорошо, - Му Ханье радостно кивнул и вышел вместе с ним в хорошем настроении.
Под деревом за пределами двора Шэнь Цяньлин целовался взасос с Цинь Шаоюем.
Хуан Дасянь:...
Хватит, прекратите оба.
Му Ханье дважды кашлянул.
Шэнь Цяньлин быстро оттолкнул Цинь Шаоюя. На самом деле, они вдвоём подсматривали на дереве, но поскольку Му Ханье и Хуан Дасянь затеяли долгий разговор, который они, к тому же, не могли расслышать, они соскучились и спрыгнули на землю, чтобы размяться и... заодно поцеловаться.
Поговори ли бы ещё немного! Шэнь Цяньлин в глубине души жаловался – мы уже почти собирались закончить!
Му Ханье сказал:
- Брат Цинь в хорошем настроении.
Шэнь Сяо почувствовал себя немного обиженным. Ты совсем не разбираешься в жизни? Почему бы тебе не притвориться, что ты ничего не видел?
Хуан Дасянь пришёл в ещё большее отчаяние: они уже называют себя братьями! Конечно же, все бандиты мира — одна семья.
- Каков результат? - Цинь Шаоюй был очень спокоен.
Му Ханье сказал:
- Сяо Юань хотел бы временно отправиться со мной во дворец Погони за Тенью.
На лице Хуан Дасяня отразилось глубокое страдание.
Шэнь Цяньлин сочувственно посмотрел на него.
Цинь Шаоюй кивнул и больше не стал расспрашивать. Небо уже начало темнеть. Добраться до дворца можно только к середине ночи, поэтому Шэнь Цяньлин сказал:
- Почему бы нам не переночевать здесь и не отправиться обратно завтра утром?
Прежде чем остальные заговорили, Хуан Дасянь начал яростно протестовать:
- Ни за что!
Эта вилла большая и пустая, и здесь всего четверо слуг. По ночам не слышно ни звука, кроме крика птиц. Она идеально подходит для любых трагедий! Одному тут жить вполне нормально, но теперь, когда появился бродячий бандит, который жаждет тебя, он не может чувствовать себя в безопасности.
Му Ханье задумчиво посмотрел на него.
- Вернёмся во дворец, - у Хуан Дасяня взмокла спина, он был подавлен.
- Если вы хотите вернуться, пожалуйста, берегите себя. Врата дворца Погони за Тенью откроются в любое время, - сказал Цинь Шаоюй. - Лин должен спать каждый день в определенное время, и я не буду брать его с собой на ночную дорогу.
Му Ханье кивнул и сказал Хуан Дасяньу:
- Если ты настаиваешь на возвращении, то у тебя нет другого выбора, кроме как пойти со мной.
Хуан Дасянь чуть не заплакал, когда услышал это. Я хочу вернуться потому, что не хочу оставаться с тобой наедине! Идти с тобой вдвоём ночью по горной дороге – от одной мысли об этом можно обоссаться. Лучше уж встретить призрака!
- Что выбираешь? - Му Ханье не настаивал.
- ...Вернёмся на виллу, - Хуан Дасянь протянул руку и указал пальцем на Шэн Цяньнлина. - Но я хочу спать с тобой.
Му Ханье спокойно сделал два шага, встал перед Шэнь Цяньлином и радостно сказал:
- Нет проблем.
Чёрт возьми! Хуан Дасянь хотел покончить с собой. Он шагнул вперёд и притянул к себе Шэнь Цяньлина:
- С тобой.
Шэнь Сяошоу[2] снова получил пулю, даже лёжа[3]: почему я должен спать с тобой, ведь я с тобой не знаком!
[2] 小受 «боттом», пассив, пасс (в гомосексуальных отношениях, антоним – 小攻). Это, видимо, искромётный китайский юмор: два пассива лягут вместе...
[3] Получить пулю, даже лежа - обр. в знач. быть атакованым без причины.
Цинь Шаоюй холодно ответил:
- Мечтай.
Му Ханье выдавил из себя улыбку.
- На самом деле, король Цицзюэ очень добр, - Шэнь Цяньлин решил сгладить обстановку и начал нести чепуху. - На первый взгляд, он выглядит очень искренним, он определённо не будет приставать к тебе ночью.
Хуан Дасянь посмотрел на него с таким выражением, словно в него ударила молния.
- Такие слова из твоих уст?
- Мы с Лином пойдём отдыхать, - Цинь Шаоюй повёл Шэнь Цяньлина внутрь.
- Нет, - Хуан Дасянь преградил им путь, - тогда ты будешь спать со мной.
- Почему? - Шэнь Сяою мгновенно разозлился! Почему каждый хули-цзин[4] хочет переспать с моим мужчиной? Это действительно ужасно.
[4]Хули-цзин - лиса-оборотень; обольстительница, искусительница.
В глазах Му Ханье появился холодок.
Мгновенно преисполнившись ненависти, Хуан Дасянь решил прикусить язык и покончить с собой.
Беспринципность просто убийственна.
Увидев выражение лица Му Ханье, Цинь Шаоюй промолчал и отвёл Шэнь Цяньлина в главный двор, оставив их вдвоём под деревом.
- Мне просто показалось, я только что ничего не слышал, - Му Ханье вздёрнул подбородок. - Просто я не хочу слышать ничего подобного во второй раз.
- Если ты осмелишься применить силу...
- Я не буду. По крайней мере, не сейчас, - перебил его Му Ханье.
Не сейчас – это хорошо... Хотя он настроен скептически, слишком много всего произошло за этот день. Хуан Дасянь совершенно обессилел и плохо соображал. У него не осталось сил на разговоры. Му Ханье увидел, что его лицо бледно, а глаза безжизненны. Он не стал настаивать и приказал слугам на вилле убрать для него комнату для гостей рядом с его спальней.
- Ничего не случится, верно? - Шэнь Цяньлин отмокал в бочке, немного беспокоясь о Хуан Юане.
- Ничего, - Цинь Шаоюй сидел на маленьком табурете с тарелкой фруктов в руках. - Му Ханье — взвешенный человек, если бы он хотел действовать безрассудно, Хуан Юань не был бы в безопасности до сих пор.
Шэнь Цяньлин открыл рот.
Цинь Шаоюй подцепил виноградину вилкой и скормил ему.
Как королева-мать.
- Я не ожидал, что император согласится на въезд Му Ханье в Чу, - сказал Шэнь Цяньлин. - Говорят, когда Дуань Байюэ, король Юго-Запада, направлялся в столицу, император всячески препятствовал ему. Почему эти двое так быстро договорились?
- Ты также говорил раньше, что император не может не знать об амбициях королевства Ракша, - Цинь Шаоюй продолжал кормить его виноградом, - А королевство Цицзюэ - важная пешка в сдерживании королевства Ракша, и императору давным-давно следовало бы познакомиться с Му Ханье поближе. И вот случилось так, что другая сторона доставила лодку к двери, осталось только плыть по течению.
- Это верно, - Шэнь Цяньлин кивнул, затем нахмурился.
- В чём дело? - Цинь Шаоюя это позабавило.
- Раскусил виноградную косточку, - Шэнь Цяньлин поморщился. - Горько.
Цинь Шаоюй наклонился и поцеловал:
- Не горько, сладко.
- Прекрати это, - Шэнь Цяньлин увернулся. - Каковы наши планы относительно следующего шага?
- Во всём этом деле дворец Погони за Тенью не ключевой момент, - Цинь Шаоюй завернул его в полотенце. - У меня, естественно, есть свои соображения, но я не хочу брать инициативу. Будь то император, Му Ханье или даже Цяньфэн и Е Цзинь, у них больше прав, чем у дворца Погони за Тенью.
- Неужели снова начнется война? - Шэнь Цяньлин сидел неподвижно, послушно позволяя ему вытереть волосы, - и Чжоу Цзюэ, и королевство Ракша.
- Битва с Чжоу Цзюэ обязательно будет, а с государством Ракша может и не быть, - сказал Цинь Шаоюй. - Судя по текущей ситуации, Чжоу Цзюэ - не более чем пешка в руках правителя Ракши. Если его тихо устранить, то, с учётом роли Му Ханье, это заставит государство Ракша отбросить нежелательные мысли.
- Но как же император? - Шэнь Цяньлин посмотрел на него. - Теперь, когда он знает, что государство Ракша настроено против него, это, должно быть, как заноза в сердце. Если в будущем с Чжоу Цзюэ удастся расправиться чисто и бесповоротно, будет ли он стремиться к победе и идти до самого севера?
- Ты слишком много думаешь, - Цинь Шаоюй ущипнул его за нос. - Этого не случится.
- Почему? - Шэнь Цяньлин неутомим.
- Даже величайшим королям на протяжении веков не удавалось полностью решить пограничную проблему, - сказал Цинь Шаоюй. - Все императоры хотят сделать свою территорию самой обширной, поэтому так много войн.
- Да, - Шэнь Цяньлинь лёг на пузо и принял наиболее удобную позу, - продолжай.
- Но жадность – это одно, а ответственность – другое. Самая большая ответственность короля – позволить людям жить и работать в мире и довольстве, а не позволять им впадать в войны и споры. - Цинь Шаоюй помог ему расчесать спутанные волосы. - Будь то Чу Юань, Му Ханье или правитель Ракша, они начнут войну только при двух обстоятельствах: первая страна чувствует угрозу, поэтому придётся сражаться; во второй стране междоусобица, поэтому можно легко получить кусок пирога. Но не просто так.
Шэнь Цяньлин кивнул, в его глазах отразился свет свечей.
- Потому, если проблему с Чжоу Цзюэ удастся решить гладко, отношения между Чу и Ракшей будут восстановлены на прежнем уровне, - сказал Цинь Шаоюй. - Мы противостоим друг другу, но никто не будет действовать опрометчиво, пока не проявится противник.
- Быть императором действительно утомительно, - у Шэнь Цяньлина болит голова от одного только этого звука.
- Но многим людям это нравится, - Цинь Шаоюй обнял его и лёг рядом. - Давай не будем говорить об этом, отдохни хорошенько.
- Я чувствую, что в будущем нас ждёт много неприятностей, - Шэнь Цяньлин протянул руку и ущипнул его за щёку.
Цинь Шаоюй улыбнулся и сказал:
- Тебе меня жаль?
- Вовсе нет, — резко сказал Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй наклонился ближе и поцеловал его:
- Не волнуйся, я не буду страдать.
- Естественно, мы не можем понести убытки, - в критический момент Шэнь Сяошоу полностью продемонстрировал характеристики дворца Погони за Тенью. – Этим надо воспользоваться! Потому что это экономически выгодно.
Цинь Шаоюй громко рассмеялся, перевернулся и прижал его к себе:
- Ну, я не понесу никаких убытков и воспользуюсь этим.
Между губами словно растаявший мёд, Шэнь Цяньлин прикрыл глаза, его ресницы слегка задрожали.
Цинь Шаоюй потянул левой рукой за пояс и, между прочим, пососал маленькие мочки ушей:
- Хочешь стоя?
- Нет, - Шэнь Цяньлин отказался. Почему ты всегда думаешь об этих странных позах?
- Только один раз, - голос Цинь Шаоюя очень сексуальный.
Шэнь Цяньлин:...
- Послушный, - Цинь Шаоюй прижал его к столу.
И ты отрицаешь, что читал эти грязные книжонки. Шэнь Сяошоу молча пожаловался в душе, а затем послушно лёг на стол.
Цинь Шаоюй осторожно помог ему подготовиться.
- Ты должен быть нежным, - Шэнь Цяньлин увещевал. - Тебе не позволено связывать меня и кормить афродизиаками. Это извращение.
- Да, - Цинь Шаоюй с готовностью кивнул, движения его рук стали более мягкими.
Вообще-то я не говорил, что меня нельзя трахать...
Через 15 минут.
У Шэнь Сяошоу были слёзы на глазах, он лежал на столе и нетерпеливо покусывал нижнюю губу.
- Эм? - Цинь Шаоюй двигался медленно и неторопливо.
- Ты снова издеваешься надо мной, - Шэнь Цяньлина похож на котёнка - хотя он действительно грустный и злой, всё его тело мягкое, и он совсем не может рычать. Это и есть нежное дыхание красавицы, которая хочет выразить отказ, но вместо этого соглашается!
- Как я могу пойти на это? - Цинь Шаоюй наклонился и поцеловал его. - Я хочу, чтобы Лин Эр чувствовал себя более комфортно.
У Шэнь Цяньлина сбилось дыхание, и он неосознанно выгнулся.
- Покричи для своего мужа, - Цинь Шаоюй запечатлел нежный поцелуй на его щеке, но отказался доставить ему большее удовольствие, и даже отстранился.
Скажем так, это просто плохая идея...
Шэнь Сяошоу снова пошёл на компромисс, его сердце было в смятении и гневе, а пальцы вцепились в скатерть.
Я знал, что с таким же успехом мог бы лечь спать с Хуан Дасянем[5].
[5]Зря отказался, минус на минус даёт плюс -))
Мир ужасен.
В этой комнате царила страсть, а в гостевом доме на другой стороне атмосфера была тяжёлой. Несмотря на то, что Му Ханье обещал не беспокоить его, из-за того, что тот находился по соседству, Хуан Дасянь чувствовал себя очень встревоженным. Сон к нему не шёл, зажечь свечу он не решался, поэтому ему приходилось снова и снова ворочаться в постели.
Внутренняя сила Му Ханье настолько сильна, что он, конечно же, понял, что тот не спит. Услышав, что за дверью постоянно какие-то звуки, он достал белую нефритовую флейту, уселся на крышу и стал играть.
Звуки флейты разносились далеко, и тёмная ночь сразу окрасилась другим настроением.
Но Хуан Дасянь совсем этого не чувствовал.
После того, как Му Ханье закончил играть третью пьесу, Хуан Дасянь отправился в туалет в шестой раз.
Если так будет продолжаться, кто-то обязательно умрёт...